Александр Казанцев – Пустоши Альтерры, книга 3 (страница 2)

Поначалу это постоянное недоверие Анесса объясняла привычкой – в рейдах доверие к чужаку означало риск, а Мрак рисковать не любил. Однако вскоре она поняла, что причина глубже: в его глазах она по-прежнему оставалась той самой мошенницей с первой встречи, женщиной, привыкшей ловко манипулировать словами, скрывать настоящие мотивы и незаметно направлять ситуацию в нужное ей русло.

И хуже всего то, что мужчина был абсолютно прав.

Всю жизнь Анесса двигалась собственной выгодой. Любые отношения, сделки и контакты сводились к простому расчёту – взять больше, чем отдаёшь. Но теперь случилось нечто новое. Впервые за долгое время она хотела остаться рядом не ради власти, денег или мести – ей хотелось быть частью этого странного, молчаливого экипажа. А старший отказывался это видеть.

Он не упускал ни единого повода усомниться, постоянно держал её на расстоянии. Как-то даже переспросил у Вектора, не завысила ли она цену на закупках, точно ожидал подвоха каждую минуту. Это раздражало сильнее всего. Девушка приносила прибыль, делала группу сильнее и надёжнее, многократно доказала свою пользу. Но прекрасно понимала: если Мрак однажды перестанет её проверять, это будет значить одно – списали.

Осложнялось всё тем, что её чувства к Мраку давно переросли простое партнёрство.

Поначалу Анесса не придавала значения тревоге и странным мыслям после Грейвилла – в голове царил хаос, сознание лихорадочно пыталось перестроиться под новые реалии. Теперь, спустя время, стало ясно: с каждым днём рядом с этим молчаливым, закрытым мужчиной желание удержать его в своей жизни только крепло. Когда-то она без раздумий использовала бы его, предала или даже убрала, если бы на кону стояла личная выгода. Теперь одна мысль, что Мрак исчезнет, казалась почти невыносимой.

Это пугало сильнее всего.

А Мрак не показывал ничего – оставался равнодушен к шуткам, ругался на ошибки, не смотрел с теплотой или симпатией, как Илья. Был рядом, и всё равно через него не пробиться.

Вектор, напротив, проявлял интерес слишком явно. Хороший парень, искренний и открытый, но совершенно не в её вкусе. С ним пришлось бы снова притворяться, играть давно переросшую себя роль. А Мрак, которого Анесса отчаянно пыталась разгадать, не оставлял ни подсказок, ни намёков на особое отношение.

Это было хуже ненависти. Ненависть – тоже чувство, сильное и понятное. А у караванщика в глазах были только осторожность и непроходимое недоверие.

Первая трещина в этой стене появилась неожиданно. Случилось это на форпосте, когда броневик уже заглушили и двигатель медленно остывал, наполняя воздух резким запахом пироцелиевых выхлопов. Анесса сидела возле кабины, лениво перекатывая в пальцах складной нож, пытаясь упорядочить мысли.

Мрак присел рядом, молча уставившись в стену форта.

– Ты ведь из Краегора? – спросил внезапно, не поворачивая головы.

Анесса напряглась, пальцы сжали рукоять ножа.

– Как понял?

– Хват ножа. Такой только у краегорских пацанов видел. Давно ушла?

– Несколько месяцев назад.

Он почесал подбородок, продолжая смотреть в темнеющее небо.

– Почему?

Она усмехнулась, мельком взглянув на его профиль.

– Правда хочешь знать?

– Раз спрашиваю, значит, хочу.

Анесса замолчала, подбирая слова. Рассказать всё сразу было нельзя – может, позже. Сейчас он не должен знать о девушке по имени Аннабель, представлять, кем она была и что творилось в борделе, где ей приходилось выживать, играя чужими личинами. Некоторые вещи стоит оставить в прошлом. Но кое-что скрывать смысла уже не было.

– Появились проблемы, – произнесла она негромко. – Поняла, что меня используют и скоро выбросят. Я сбежала. Вулканис казался надёжным укрытием. Вышло иначе.

Мужчина молча слушал, и на этот раз его молчание было другим – без настороженности, без скрытого недоверия. Впервые за долгое время почувствовалось, что он действительно слушает, более того – понимает.

В его прищуре мелькнуло что-то похожее на признание. Несколько секунд он молчал, потом коротко вздохнул:

– Я тоже сбежал из Краегора.

Анесса повернула голову – Мрак редко говорил о себе.

– Давно? – осторожно спросила она.

– Давно, – голос стал ниже, тяжелее, воспоминания давались с трудом. Помолчав, добавил: – Знаешь Ворона?

Анесса непроизвольно задержала дыхание.

– Знаю. Правая рука Гренча.

Мрак хмыкнул с горькой усталостью.

– Около барона? Высоко залез, тварь.

– Хочешь ему отомстить?

Он помедлил.

– Может быть.

– Пока не можешь?

– Может быть.

Анесса внимательно посмотрела на него, и всё встало на свои места. Эти вопросы о Краегоре были не простым любопытством – мужчина искал путь. Их взгляды встретились, и между ними впервые что-то изменилось. Появилась общая тема, хрупкая нить, переброшенная через пропасть.

После того разговора в команде стало спокойнее. Общение утратило натянутость, напряжение, долго преследовавшее Анессу, постепенно сошло на нет. Мрак по-прежнему проверял все решения, но теперь это выглядело иначе – скорее привычка держать всё под контролем, чем недоверие.

Однако вскоре возникла новая проблема.

Илья замечал, как Анесса смотрит на Мрака, слышал разницу в её голосе, чувствовал, что рядом с ним она становится другой. В разговорах с Вектором всегда оставалось место шуткам, лёгкости и привычной игре, но стоило появиться Мраку – исчезали насмешки и кокетство. Девушку сковывало смущение, и это дало парню ложную надежду.

Броневик стоял чуть в стороне от лагеря, подальше от лишних глаз. Форт жил обычной утренней суетой: караванщики проверяли технику, торговцы пересчитывали прибыль, бойцы кланов готовили оружие к выезду. Анесса сидела на подножке машины, лениво наблюдая за рынком, когда рядом молча опустился парень.

– Слушай… – начал он, с трудом подбирая слова.

Она отвела взор от палаток.

– Что-то случилось?

– Мы много времени проводим вместе, и… – Вектор запнулся, выдохнул, собираясь с духом. – Мне кажется, я тебе нравлюсь. Верно?

Сказал уверенно, наивно – он не привык к отказам. Анесса промолчала несколько секунд, внешне спокойная, но что-то в её взгляде дрогнуло.

– Ты хороший, Вектор, – произнесла она негромко, осторожно подбирая слова.

Тот нахмурился:

– Это не ответ.

– Ответ, – вздохнула она и посмотрела прямо. – Просто не тот, который хочешь услышать. Ты мне не нравишься так, как тебе хотелось бы.

Илья на мгновение растерялся.

– Почему?

Она чуть поморщилась – от боли, прозвучавшей в его голосе.

– Странный вопрос. Ты слишком хороший, – повторила Анесса, сжимая пальцы на ткани куртки.

– Это что, плохо?

– Это хорошо. Просто я не смогу дать тебе взаимности.

Повисла гнетущая тишина. Парень глубоко вдохнул, потом поднял глаза.

– Это из-за Мрака?

Анесса промолчала, но ответ и без слов был понятен.

После отказа отношения между ними менялись постепенно и почти незаметно. Сначала Илья стал молчаливее, избегал разговоров. Затем осторожно попытался наладить контакт заново, боясь спугнуть хрупкое перемирие – ловил её взгляд, угадывал настроение, искал любой повод заговорить, порой совсем без причины. Анесса понимала его, но избегала поощрять подобные попытки.

Со временем сдерживаться Вектору становилось всё сложнее. Он начал терять контроль, срывался на пустяках, мог внезапно обрушить на девушку раздражение или беспочвенные обвинения. Особенно трудно было в рейдах и долгих прохватах, когда нервы команды и без того были натянуты – Илья делал резкие замечания в адрес её решений, грубо указывал на ошибки, открыто спорил с Мраком, чего раньше себе не позволял. Напряжение росло, и каждый раз казалось, что ещё немного – и конфликт прорвётся наружу.

Анесса держалась в стороне. Любые объяснения могли только усугубить ситуацию, поэтому на агрессию и перепады настроения она отвечала сдержанным спокойствием. Но чем дальше заходило молчаливое противостояние, тем яснее становилось: избегать конфликта вечно не получится.