Александр Катеров – Плакала Алла. Сборник рассказов (страница 6)
– Матушка! А тебе не кажется, что это похоже на самоубийство?
– Нет, не кажется. Бог тому свидетель.
– Но надо что-то делать, – не успокаивался я, – надо проснуться.
– Не могу, это сильнее меня, – вздохнула Варвара.
Моя беспомощность выводила меня из себя, и я, не находя решения быстро перемещался по комнате. Этим я невольно задул все свечи, потом разбудил старушек и наконец я вернул Варвару к жизни.
Нет, она не встала из гроба и не попросила о помощи подруг, она просто тихонько ойкнула и вспомнила о главном…
– Что же теперь будет? – забеспокоилась она. Что делать?
– О чем ты, матушка?
– Сын у меня Федька – пьяница. Он же без меня погибнет, он же все пропьет, а там иконы. Господи! Боже мой! – воскликнула Варвара и мне показалось, что ее услышали женщины, сидевшие рядом.
– Господи, что я наделала, – убивалась Варвара, – что теперь будет? Ведь пропьет, осквернит святыни – Федька богохульник.
Я заметил, как ее пальцы дернулись, а свеча выпала из ее рук.
Женщины, перекрестившись, поправили обряд и зашептали:
– Да ты никак проснулась, Варвара?
– Вставай, родная, утро на дворе.
– Нет. Представилась наша Варвара – умерла голубушка, – заключила третья и продолжила читать молитву у изголовья покойной:
– Отпевают тебя, матушка. Живого-то человека? Нехорошо это.
Пропустив мой упрек, она произнесла:
– Иконы спасать надо! Помоги! – взмолилась Варвара.
– Подожди убиваться, матушка. Ты завещание сделала?
– Какое завещание, Виктор? У меня и завещать-то нечего. Дом мой видел, у меня какой? А иконы я отцу Николаю обещала.
Она продолжала причитать, а я пытался ее успокоить:
– Ну сегодня он их не пропьет – значит, время у нас есть. – А иконы у тебя, Варвара, очень хорошие – чудотворные. Им место в храме. Нехорошо такое чудо от людей прятать, – упрекнул я ее.
– Помоги, Виктор, спаси иконы! – Просила Варвара.
Не простившись, я покинул ее дом.
Было уже светло. Дождь закончился, небо посветлело, а город зашумел, как большой муравейник. Уже работали заводы и гудели автомобили, когда я услышал колокольный звон. Церковь приглашала прихожан на утреннюю службу, и я, недолго думая, решил, что было бы хорошо для начала отыскать отца Николая. Он, наверное, уже знает о смерти Варвары, предположил я и направился к храму.
Во дворе церковного дворика я услышал новости о Варваре. Кто-то не верил в случившееся, кто-то соболезновал, роняя слезы, а кто во всем винил ее сына Федьку. Здесь же мне стало известно, что службу сегодня проведет дьякон Феофан, так как отец Николай уехал на похороны Варвары. Я с облегчением вздохнул, посчитав, что присутствие батюшки в доме Варвары облегчит мое решение с иконами.
Когда прихожане стали наполнять церковь, внутри у меня что-то больно кольнуло, и я вспомнил, что ни разу в новой жизни не посещал храм. Это было для меня любопытно и удивительно.
– Почему? Мне даже и в голову не приходило это сделать. Ведь здесь, в этой церкви, я последний раз молился и исповедовался. Здесь я почувствовал прикосновение Бога и отсюда ушел в мир иной. «Так почему же я ни разу не вспомнил о храме?» – мучал я себя вопросом.
Зайдя в церковь, я надеялся здесь получить ответ.
В стенах храма я почувствовал себя странно и необычно. Я плохо управлял своими действиями, чувствовал предметы, а мысли потеряли былой объем. Здесь я приобрел вес, и, будто находясь в вакууме, оттолкнувшись от стены, хаотично передвигался в пространстве. Вдруг невидимая сила подхватила меня и закружила по кругу. Я стал медленно подниматься кверху. Обороты вращения увеличивались, и я быстро поднялся к самому куполу храма. Вскоре невидимый вихрь выбросил меня высоко в небо, и я оказался по ту сторону солнца. Его серебристый диск был у меня за спиной, а передо мной стоял удивительный город, который совсем недавно я видел с другой стороны.
Теперь я свободно мог разглядеть, что, кроме башен и колонн, в нем было множество необычных строений и домов. Скверы с голубыми озерами, реки с зелеными берегами и море разноцветных цветов. Я вдыхал аромат небесного мегаполиса, которому не было объяснения. Несколько раз я пытался приблизиться к этому городу, много раз я пытался оторваться от места, но мои действия были напрасны, и я только любовался этим замечательным зрелищем.
Вдруг передо мной появился старец. Он, как облако, спустился с небес, и я сразу его узнал. Это был тот самый Святой с иконы, что когда-то мне показывал бомж у входа в городской сад. Это был тот, который благословил меня на новую жизнь. Это был Даниил.
Он строго посмотрел на меня и сказал:
– Зачем ты здесь, ведь я тебя не звал. Помни, всему свое время…
– А теперь ступай обратно и твори добро! – Старец махнул полой своего плаща, как крылом, и испарился, а я стал медленно опускаться на землю, роняя серебристые искорки большого солнца.
Выйдя из церкви, я еще долго пребывал под впечатлением увиденного. Я ощущал на себе небесную благодать, необыкновенный аромат и истинный цвет солнца. В голове крутились слова Даниила:
Я посмотрел в небо и заметил, что солнце стояло в зените.
Вспомнив о матушке Варваре, я метнулся к ней.
Во дворе было людно. Гроб с матушкой грузили в катафалк, а люди что-то обсуждали, и с опаской посматривая по сторонам. Выслушав рассказ очевидцев, я понял, что причиной тому была пьяная выходка сына Варвары. Федька, прощаясь с матерью, страстно признавался ей в любви и в порыве своих эмоций чуть не опрокинул гроб. Его оттащили от Варвары, а он в отместку стал крушить стекла в доме своей матери. Сильные мужики успокоили дебошира и, связав его веревкой, оставили в сарае до своего возвращения с кладбища.
Когда процессия с телом Варвары двинулась на кладбище, я решил взглянуть на ее сына. Нашел я его на полу ветхого строения. Он катался по земле и грыз веревку, издавая нечеловеческие крики. Федор походил на раненого зверя. Лицо его было мокрое от слез, а на губах выступала кровавая пена. Черный цвет его души бурлил, вырываясь за ее пределы. В темной массе проскакивали и фиолетовые, и бордовые, и даже алые языки пламени. Душа его кипела от злости, а зубы яростно разгрызали веревку на руках. Когда похоронная процессия покинула двор, Федор освободился от уз и радостно взревел. С пеной на губах он метался по сараю, что-то разыскивая. Под кучей ненужного хлама он нашел канистру с бензином, и я понял его намерения.
Выскочив во двор, он направился к дому Варвары. Мне удалось его сбить с ног, но это только больше его разозлило, и он, прыгая, как дикарь, поливал бензином все, что попадалось ему на дороге. Было похоже, что рассудок оставил его, и он, перемазанный бензином, требовал спички. С канистрой в руках он ворвался в дом и там, до смерти напугав женщину, нашел, что искал. Старушка спаслась бегством, а Федька чиркал спичками, пытаясь поджечь бензин. Три раза я задувал пламя, отводя беду, но и одной искорки хватило, чтобы огонь обхватило весь дом. Тут же загорелся и сам Федор. Он выскочил из дома и живым факелом носился по двору. Издавая истошные крики, он то подпрыгивал вверх, то катался по земле, но вскоре упал и затих.
Когда бездыханное тело Федора еще дымилось, я заметил, как его душа выскочила из тела. Темной тучей она проскочила по двору и провалилась под землю, издавая звериный рев.
Деревянный домик Варвары был объят пламенем, и его огромные языки не давали надежды на спасение жилища. Когда обвалилась кровля и затрещали перегородки, я вспомнил о сокровищнице.
– Что же я стою? Там же иконы!
Я бросился в горящий дом, но икон на месте не обнаружил.
Стены молитвенной комнаты были пустыми, а лампада, раскачиваясь на цепочке, освещала пустой иконостас. Я удивился увиденному и отправился на кладбище, чтобы сообщить Варваре о пожаре.
На небольшом старом кладбище я быстро нашел траурную процессию. Отец Николай с кадилом стоял у изголовья покойной и читал молитву. Варвара лежала в гробу, не выдавая признаков жизни.
Выбрав удобный момент, я сообщил ей о пожаре.
Она меня не услышала, а я подумал, что она умерла.
Когда я не нашел ее рядом, то безнадежно произнес:
– Федька тоже сгорел!..
Варвара вдруг открыла глаза и произнесла:
– Федя, сынок!
Люди шарахнулись от нее и отступили к автобусам.
Варвара приподнялась в гробу и жалобно попросила:
– Люди, помогите! У меня дом горит! Сын Федька! Иконы!..
Понемногу люди стали приходить в себя, а когда заметили дым на окраине города, кинулись ей на помощь.
В автобусе я успокаивал Варвару, рассказывая ей о чудотворном явлении. Я утешал ее тем, что иконы не сгорели, а таинственно исчезли. Я говорил ей о выходке Федьки, но она меня уже не слышала.
Когда автобус подъехал к дому, пожар уже был потушен. Еще дымились обгоревшие стены, а Варвара уже стояла внутри сгоревшей сокровищницы. Икон не было на месте, а на закопчённых стенах остались светлые отпечатки, где они висели. Эти чистые места не были тронуты сажей, и даже штукатурка на них не потрескалась от огня.