Александр Катеров – Плакала Алла. Сборник рассказов (страница 8)

Юрий, не замечая моей неприязни, вдруг сказал:

– А ты не смотри на меня так… Я, может, тебе сам все расскажу.

Он и протянул мне стакан с водкой и продолжил:

– Я ведь, Витя, не всегда был таким…

– Я догадался, – ответил я, а он, проглотив спиртное, продолжил:

– Была у меня и семья, и квартира, и ребенок тоже был. Только сгубило меня высокомерие да самолюбие проклятое. И откуда оно у меня взялось сам диву даюсь. Я ведь вырос в деревне, в многодетной семье. Книг не читал, телефона не имел, а мечтал только об одном: как бы себе живот побольше набить да сладко поспать.

Он стал рассказывать о своем трудном детстве, о своей неблагополучной семье. В своих воспоминаниях он ругал мать и непутевого отца, он злился на весь мир и проклинал все, что его окружало.

С неохотой и с презрением я слушал исповедь Юрия и, откровенно зевая, подумывал о скором отъезде. Мне быстро надоело слушать его нытье и бесконечные жалобы. Я, перебивая его провокационными вопросами, пытался его остановить. Но он, пропуская мои упреки, продолжал рассказывать свою жизнь в подробных деталях.

Вскоре я узнал, что он, получив аттестат зрелости, сбежал из деревни в город, где устроился на работу разносчиком пиццы. Поглядев на городскую жизнь и насмотревшись на людей, стремящихся к цели, он решил стать с ними на один уровень. Чтобы было от чего оттолкнуться он придумал себе легенду о золотой медали, которую он якобы получил за отличное окончание школы. Потом ему этого стало мало, и он стал педагогом с неоконченным высшим образованием. Но это мало что изменило, и его дела по-прежнему двигались медленно, и, он жаловался на свое нищенское существование. Денег не было, и от этого развлечения сводились к нулю. Большое желание разбогатеть заставило его думать, и он, насмотревшись на богатеньких женщин, решил стать альфонсом. Здесь он видел реальный способ наживы.

– А как же твое самолюбие? – поспешил упрекнуть я его.

– Какое самолюбие, Витя, какая гордость, когда надо было спасать ситуацию – жить-то охота. – отвечал он. – Вот я, нахватавшись вершков у телевизора, и попробовал свои способности на простушках. Смотрю – сработало. Но что взять с этих малолеток? Я и переключился на «бабушек». Денег много не срубил, но опыта набрался.

Долго я искал себе подходящую девушку, и мне повезло.

Юрий налил водки и мечтательно произнес:

– Сбылась мечта идиота!..

Я ухмыльнулся, а он продолжил:

– Познакомился я с девушкой – студенткой. Она была из деревни и училась здесь в университете. Родители ей снимали квартиру, а мне того только и надо. За свою комнату я уже полгода не платил, все от хозяина скрывался. Да ладно, дело прошлое. Девчонка оказалась не избалованная, да и красивая, ко всему. Вот тут-то я и дал волю своему красноречию. Она мои басни без соли проглатывала. Ну, поухаживал я за ней красиво, а когда конфетно-цветочный период закончился, все пошло, как по маслу. Я познакомился с ее родителями и, преподав себя во всей красе, конечно, сразу их обаял. Я стал для них желанным гостем. Меня приняли и поверили, меня жалели и любили. Жизнь наладилась, и я уже скоро избавился от ненавистных долгов. А когда я пообещал жениться на Алене, мне ни в чем не было отказа.

– И что, женился? – спросил я, а он самодовольно ответил:

– Конечно, да! Свадьба обошлась в полмиллиона!

– Да, ты богатый парень, Юра!

– Да нет, – признался он, – это ее родители подсуетились…

Я ухмыльнулся, а Юрий хвастался своей беззаботной жизнью.

Пропустив очередную порцию водки, мой собеседник поведал мне, как, обманывая других, сам поверил в свою исключительность.

Он вдруг замолчал, а я спросил:

– Как же так? Неужели ты ни разу не прокололся, не попался на лжи? Неужели Алена не чувствовала обмана и не замечала измен?

– О чем ты говоришь, Витя? Она мне в рот заглядывала, смотрела на меня, как на Бога. А ребенок родился, я вообще был в шоколаде!

– Вот так ты и стал великим, – с издевкой произнес я, а он, не обращая внимания на мою выходку, ответил:

– Так оно и было! Меня считали умным и преуспевающим человеком. Со мной считались и всегда прислушивались к моим советам. Я настолько вошел в роль, что меня частенько заносило, и я, высказывая свое мнение, мог спокойно унизить Алену и ее недалеких предков.

Помню, как однажды, будучи в деревне в гостях, я стал свидетелем шумного спора Алены с матерью. Они громко выясняли свои отношения, а я, раздраженный бабской философией, унизил тещу и жену. Я высокомерно развел женщин по углам и напомнил каждой о ее предназначении в этой жизни. Обиду они, конечно, проглотили, а вот старая бабка – мать моей тещи, тихо мне пообещала: «Всякий, возвышающий себя, унижен будет, а унижающий себя возвыситься!..»

– Знакомое выражение. Эти слова из Евангелия.

– Я не знаю, откуда она их взяла, – со злостью продолжал Юрий, – только для меня эти слова стали пророческими…

– Когда-то же должно это было закончиться, – заметил я.

– Да, я понимаю. Только тогда я об этом не думал, – признался мой собеседник, нервно чиркая спичкой. – Мне нравилась моя жизнь, мне нравилась моя свобода, и я уже задумывался о следующей ступени роста, подбирая себе новую женщину для карьерного скачка.

Юрий тяжело вздохнул и разлил водку по стаканам.

Мы выпили, а он, всплакнув, продолжил:

– Сынишке исполнилось четыре года, когда Алена поймала меня на измене. Выкручиваться не было смысла, и я, гордо признав свой проступок, обвинил ее во всех смертных грехах. Я собрал вещи и ушел к другой, молодой и перспективной девушке. Но проходило время, а Алена спокойно переносила мои выходки и даже не пыталась вернуть меня обратно. Ее молчание меня бесило, а взамен я получил повестку на развод. Это, конечно, сильно задело мое самолюбие, и я не находил себе места от злости. Я не мог поверить, что Алена – послушная и верная, как собака, женщина, отказалась от меня. От меня – лучшего из мужчин, – сказал Юрий и стукнул кулаком по столу.

Бутылка закачалась, а огонь лампы задымил черным дымом.

– Да, Юра, от скромности ты не умрешь, – подметил я, а Юрий, не услышав мой упрек, продолжал возмущаться:

– Я ждал, что она меня позовет, а она вышла замуж за другого.

Он опустил голову и попросил водки.

Через минуту он продолжил.

«Не все потеряно», – думал я тогда. – Родной брат моей сожительницы работал в Москве и обещал посадить меня на «трубу». «Вот тогда я вам всем покажу, кого вы потеряли», – грозился я, мечтая о престижной работе. Но все пошло не так, как было задумано. Вскоре выяснилось, что Соня – моя гражданская жена, была такой же сказочницей, как и я, а ее всемогущий брат оказался сестрой, работающей на овощной базе. Так что сел я не на «трубу», а в большую лужу.

– Великий комбинатор, твою мать! Домудрил, бизнесмен хренов!.. – Самокритично ругал он себя, а я рассмеялся.

– Тебе смешно, а мне тогда не до смеха было. Все рассыпалось в один миг, как карточный домик. Мой бизнес накрылся медным тазом, а Сонины родители выставили меня из квартиры. Я остался один на улице, с кучей всяких долгов и невыполненных обещаний…

Юрий опустил голову, а я, желая закончить разговор, спросил:

– А что же Алена?

– Алена родила своему мужику дочку, и они уехали в столицу, он у нее большой начальник был. Правда, квартиру, в которой мы проживали, она оставила мне. Узнав о моем положении, она пожалела меня.

– Добрая у тебя была жена. А чего ты здесь-то делаешь?

– Как чего? – Удивился Юрий, – живу я здесь! Сбылись пророчества бабки Серафимы – я растоптан и унижен. Квартиру забрали за долги, любовь быстро прошла, а сам я за свою болтовню был изгнан из общества. Вот так я и закончился, – заключил Юрий и заплакал.

Я встал из-за стола и сказал:

– Ты закончился еще тогда, когда посмел плохо думать о своих родителях. Никакой ты не сказочник и даже не фантазер. Ты, Юра, жалкий аферист и подлый альфонс! – закончил я и вышел из дома».

Я закрыл рукопись и спросил Феофана:

– Ну и как тебе рассказик?

Он немного помолчал и вдруг заявил:

– А мне его жалко.

– А как ты думаешь, Феофан, он бы пожалел Алену.

– Думаю, что нет, – ответил он и добавил, – оттого и жалко.

– Вот и мне жалко. Когда писал, было не жалко, а теперь жалко.

Что это было?

(рассказ)

Я уже не спал, когда яркая вспышка озарила нашу спальню. Следом прогремел гром, и в серванте зазвенела посуда. Жена вздрогнула, а я встал с кровати и подошел к окну. Капли дождя барабанили по подоконнику, а ветки березы хлестали мокрое оконное стекло.

– Дождливое лето, – заключил я и прошел на кухню.

Глянув на часы, я упрекнул себя и недовольный произнес:

– Сегодня суббота – выходной, чего приподнялся в такую рань?

– А, я сейчас покурю и пойду лягу, – оправдывался я.