Александр Катеров – Плакала Алла. Сборник рассказов (страница 10)
Мама пыталась успокоить Ваню, а он причитал, роняя слезы:
– Ему надо домой, его там сыночек ждет!..
Ваня заплакал, а бабушка подошла к окну и открыла раму.
А паучок как будто этого и ждал – он быстро спустился вниз по невидимой лесенке и заполз в щель подоконника.
Ваня с благодарностью посмотрел на бабушку и сказал:
– Ты не обижайся на меня, у него тоже есть сыночек…
Бабушка погладила Ваню по голове и принялась клеить раму.
* * *
Сегодня необычный день, потому что сегодня к Ване приезжает папа. Он хотя и не помнил его, но, глядя на веселую маму, радовался вместе с ней. Бабушка на кухне пекла пироги, мама крутилась у зеркала, а Ваня подошел к окну. На подоконнике в небольшой вазочке стояли три веточки березы с набухшими почками. Как-то гуляя во дворе, мама рассказала Ване, как из почек появляются листочки, а если поставить веточку в воду, могут появиться и корешки. Ване это очень понравилось, и он попросил маму срезать веточки березы. Это дерево ему очень нравилось, и он уже представлял, как у него на окне вырастит большая белая береза. Каждый день Ваня ждал, когда появятся листочки, но они почему-то не спешили, и Ваня, вздыхая, трогал их своим пальцем. А сегодня он увидел, как молодая зелень выступила на ветке. Ваня улыбнулся и побежал к маме, чтобы поделиться с ней своей радостью. В комнате он увидел ее в объятиях дяди. Ваня догадался, что это был папа, но все равно насупил губы.
Родители заметили его, и папа подошел к Ване.
Он протянул Ване свою ладонь и сказал:
– Ну, здравствуй, сын!
Ваня опустил глаза и тихо ответил:
– Я не сын.
– А кто? – удивился папа.
– Я сыночек, – ответил Ваня и положил руку в ладонь отца.
Без единого выстрела
Мы сидели за праздничным столом, за которым уже давно отсутствовали непосредственные виновники этого большого торжества.
Восемь лет назад умер мой дед Николай по материнской линии – летчик-истребитель, прошедший всю войну. Не стало и деда моей жены Ивана – сапера и полного кавалера ордена Славы. Остался с нами только отец моего отца – рядовой Павел Иванович.
Скромный и тихий человек по натуре, он всегда почему-то оставался в тени славы Великой Победы. Он не надевал медали, которыми его награждали после войны, не посещал праздничные собрания фронтовиков и отказывался от полагающихся ему льгот и привилегий.
– Почему? – спрашивали его дети.
– Как так? – удивлялись мы, внуки.
А он только отмалчивался и махал покалеченной рукой.
– Какой я ветеран-фронтовик? – часто говорил он.
– А медали? – возражали мы.
– Так это же юбилейные…
– Обидно рассуждаешь, дед, – упрекал его я.
– А ранение? А дорога домой? – поддерживала меня сестра.
– Обидно другое, – объяснял он, -что на фронт мы две недели добирались, а вышли из строя за пять минут. Много нас тогда полегло под бомбами немецкой авиации. Больше половины так и осталось лежать в болотах под Новгородом, не сделав ни единого выстрела.
– А я без рук, но живой, – ухмыльнулся дед. – Это вон Николай – тот герой! Летчик, Берлин бомбил, или взять у Татьяны деда – полный кавалер ордена Славы! А я что? Таких много, – дед махнул рукой.
– Таких много, – согласился отец, – и вы все – фронтовики и ветераны. Вы – победители и герои. Каждый из вас совершил свой подвиг в этой войне. А подвиг, отец, он как звезды на небе. Одна яркая, другая не очень, а третью почти и не видно, а вместе они Вселенная…
– Так что, батя, давай выпьем за вас, героев!
Митяй или случай
из далекого прошлого
Это было давно, очень давно, когда еще большая Сибирь только начинала освобождаться от татарского ханства. И сейчас, перечитывая свой роман, я вспомнил интересный случай из моей прошлой жизни, которая как раз и попадала в этот неспокойный период…
Тогда, я – еще юноша лет двадцати, с молодой женой Дашей, на маленьком плоту отправился в опасное путешествие к берегам Иртыша. Я взялся выполнить важное поручение для племени хантов, которым был многим обязан. Не скрою, что о своей выгоде я не забыл и, как бы сейчас сказали, хотел прибарахлиться за чужой счет. Вождь племени не поскупился и, кроме доверительной грамоты и письма, выдал нам еще золото и три больших алмаза. Также плот загрузили пушниной и, отдав последние наставления, отправил нас в плавание.
Спускаться на плоту по небольшой речке казалось несложно, и мы, приближаясь к намеченной цели, уже мечтали, как на берегах Иртыша купим лошадь с телегой, порох и все необходимое для проживания в тайге. Но случилось непредвиденное и наши планы поменялись.
На четвертый день нашего путешествия, когда солнце уже касалось верхушек деревьев, реку как будто подменили. Вода в ней вдруг забурлила, а течение заметно ускорилось. За излучиной нас ожидали пороги, и плот, не пройдя препятствия, выбросил нас в холодную воду. Мы выбрались из реки, а плот отправился дальше по течению.
На следующий день на берегу, у большого валуна, мы нашли наш разбитый плот. Он был в плачевном состоянии, но главное и самое страшное для нас было то, что он оказался совсем пустым. Не было на нем ни баулов с пушниной, ни ружья, ни провизии, не было и сумки с доверительной грамотой и мешочком с драгоценностями.
* * *
На третий день нашего плавания мы подходили к большой сибирской реке, которая была первой целью нашего путешествия. И хотя на душе было тревожно, мы еще не теряли надежду на успех.
– А что? – думал я. – Ханты тоже люди… Объясню все, как было, и на словах расскажу проблему племени из Солнечной долины.
Даша меня поддерживала и часто напоминала, что у нас в арсенале имелись нож, топор и огниво: «Так что с голоду мы не умрем».
Вскоре, когда наша река расширила свое русло и горизонт стал больше обычного, мы увидели высокий берег, поросший лесом. Это был Иртыш. Войдя в его воды, мы ощутили всю мощь большой реки. Наш плот словно щепку подхватило быстрое течение и понесло к берегам Оби. На большой воде было трудно управлять плотом, но я, пересилив страх, взял себя в руки и уже скоро держал курс к назначенному месту. Когда наступило время выходить на сушу, то причалить к берегу у меня не получалось. Только с третьей попытки, потеряв кучу времени и сил, мы вышли на правый берег Иртыша. Оказавшись на суше, мы разбили лагерь прямо здесь, на его каменистом берегу. Надо было собраться с мыслями и составить план дальнейших действий. К тому же у нас закончилась провизия и я, отдохнув, занялся рыбалкой.
Первая стоянка на берегу великой реки прошла успешно.
Мы определились с маршрутом, запаслись продуктами и хорошо отдохнули у большого костра. На следующий день мы двинулись в путь. Через десять верст, у черной скалы, как напутствовал нам старый вождь, мы остановились, чтобы войти в тайгу и найти хантов. Племя располагалось в лесу недалеко от берега, и мы, находя все нужные приметы к его расположению, приготовились продолжить путь.
Собравшись с силами, мы поднялись на вершину обрывистого берега и оказались у порога большого хвойного леса. Он был сухим и не таким дремучим, как казался со стороны. Высокие сосны, редкие кустарники, ягоды и грибы, все это поднимало нам настроение. Чем дальше мы уходили в тайгу, тем чаще нам попадались следы диких животных. То лось пересечет нам дорогу, то белка уронит шишку, а то и хозяин тайги даст о себе знать… В густом малиннике, где мы остановились, чтобы полакомиться сладкими ягодами, нас напугал медведь, который, заметив нас, бросился наутек, ломая ветки. Это нас развеселило и мы, в приподнятом настроении, продолжили свой путь.
На опушке леса я почувствовал запах костра. Он исходил из-за большого бугра, находившегося от нас в двадцати шагах.
В голове мелькнула мысль о племени хантов, и я произнес:
– Неужели пришли?..
Поднявшись на пригорок, мы увидели дымок у жалкого строения. Похоже, что была охотничья заимка. Костер потрескивал сырыми дровами, а мы с Дашей замерли, осматривая округу. Примостившись под раскидистым кустом боярышника, мы решили дождаться охотника.
Пламя еще выбрасывало свои длинные языки, и я сказал:
– Значит, он вернется. Надо подождать.
Незнакомец не заставил себя долго ждать, и через пять минут мы заметили сгорбленного старика с клюкой в руке. Он шел к жилищу медленно и часто останавливался, чтобы передохнуть. Скорченный и немощный, он подошел к заимке и опустился возле костра. Мы переглянулись и, понимая друг друга без слов, вышли из укрытия.
* * *
Мы сидели у костра и слушали рассказ Митяя, так звали незнакомца. Немощный старик оказался очень гостеприимным и совсем не старым человеком. Его азиатское лицо было в шрамах, а тело все искалеченным. Левая рука плетью висела на плече, а сам он сильно прихрамывал на обе ноги. Но при всем этом было заметно, что силы его не оставили, и правая рука ловко ломала сучья для костра.
На вид ему было лет пятьдесят, и это подтверждали его смоляные волосы и живой взгляд из-под густых бровей. Митяй принял нас хорошо и был искренне рад нашему появлению в его сторожке. Мы поверили в его гостеприимство и решили остаться у него до утра.
За ужином он поведал нам о своей непростой жизни.
В прошлом он был разбойником. С малых лет он остался сиротой и поэтому не знал своего происхождения. Жил у озера Зайсан, детство провел там же, среди китайцев, монголов и множества других людей.