Александр Катеров – Плакала Алла. Сборник рассказов (страница 5)
Виктор посмотрел на меня, а я спросил, что было дальше?
– А ничего! Это конец, Витя, – заключил он, а я возразил:
– Это не конец! Ты же еще живой, и значит, у тебя есть шанс.
– Какой? – спросил он и махнул рукой.
– Исправить что-то к лучшему. Ты же все осознал и каешься.
Мы с минуту помолчали, и я спросил, указывая на развалины:
– Это тот самый дом?
– Да, – ответил он, – и этот дом, и эта проволока, и этот кирпич…
– А знаешь, Виктор, лети-ка ты лучше в больницу и помоги выкарабкаться своему грешному телу, – посоветовал я ему, а он спросил:
– Зачем?
– За тем, что ты человек, а не крыса! Подумай о будущем…
Он взглянул на меня и вдруг, не попрощавшись, исчез.
Матушка Варвара
Была глубокая ночь, когда я отыскал домик матушки Варвары. В окнах тускло горел свет, а в комнате, в скромном гробу, лежало ее тело. Я не сразу узнал Варвару. Маленькая она лежала в гробу с покрытой головой. На лбу у нее был бумажный венок с молитвой, а в руках она держала свечу, которая освещала небольшую икону Богородицы. Лицо ее было бледным и не выдавало никаких признаков жизни. У ее изголовья стояла старушка в черном платке и читала толстую книгу с пожелтевшими листами. Голос ее был чуть слышен, и казалось, что она просто что-то шепчет на ухо матушке Варваре. Рядом у гроба находились еще две женщины преклонных лет. Они сидели с поникшими головами и слегка посапывали.
Мое появление здесь осталось незамеченным, и только огоньки восковых свечей задергались, почувствовав мое присутствие. Я взглянул на покойницу: ее ровный и небольшой нос заострился, глаза провалились под веками, а белизна кожи придавала лицу смертельный оттенок. Но при всем этом ее спокойное и умиленное лицо говорило об обратном. Было похоже, что Варвара просто спит глубоким сном.
Ее облик мне показался раздвоенным, какая-то полупрозрачная пелена обволакивала ее тело. Я не придал этому значения, списывая все на плохое освещение, которое давали свечи своими дрожащими фитильками. Мне очень хотелось встретить Варвару в своем мире, но поблизости ее не оказалось, как не было ее и в других комнатах дома. Рядом за стенкой я нашел маленькую комнату с множеством икон.
Это была сокровищница матушки Варвары. О ней много слышали, но мало кто ее видел. Даже ее сын Федька – дебошир и пьяница, боялся входить в эту комнату. Рассказывали, как однажды Федор, будучи в сильном опьянении, пытался проникнуть в сокровищницу. На его пути встала Варвара, но обезумевший детина оттолкнул мать и приблизился к двери. Она была заперта, и Федька стукнул ее ногой. Та открылась, а он тут же упал без чувств. Провалявшись в больнице целый месяц, он стал прихрамывать на ногу, и с тех пор Федор сторонился жилища матери. Иногда, выходя из своего флигеля, что был по соседству, он грозился спалить дом матери. Варвара не обижалась, а только молила Бога о его спасении.
И вот я здесь, в этой маленькой комнате с иконами.
В помещении стоял полумрак. Источником освещения служила лампада, висевшая у иконостаса. На небольшой деревянной полке перед образами лежала толстая развернутая книга. Икон было так много, что остановиться на какой-то одной у меня не получалось.
Мой взгляд упал на большую икону Спасителя. Она находилась в центре иконостаса и освещалась огоньком лампады. Иисус смотрел на меня своими добрыми и живыми глазами. В них, наряду с добротой, присутствовала и большая печаль. Я присмотрелся и заметил, как глаза Бога наполнялись слезами. Уже скоро одна из них скатилась по Его щеке. Следом, по влажной дорожке, сбежала вторая, потом третья, и вскоре слезы Бога превратились в живительный ручеек.
На земле, в той жизни, я слышал о таком чуде: о том, как мироточили иконы, принося своей влагой исцеление и очищение людям.
Я не поверил своим глазам и потянулся к Богу. Коснувшись образа, моя рука не только не прошла через икону, а почувствовала влагу. Когда я увидел у себя на ладони живительные капли, то сильно удивился. Ведь ничего подобного за все время моего пребывания в этом новом мире со мной не происходило. Ни дождь, ни огонь, ни лист, ни камень не могли мне служить препятствием. Я свободно проходил через стены и сухой выходил из воды. А сейчас на своей ладони я ощущал чудотворную влагу. Более того, касаясь иконы, я чувствовал одежду Бога. Его влажная плащаница скользила по моим пальцам.
Я омыл свои глаза чудотворной жидкостью и заметил, как нимб за головой Иисуса засветился маленьким солнцем. Его лучи осветили сокровищницу и глаза святых посмотрели на меня. От благодати, исходившей на меня, я прикрыл глаза. Вдруг невидимая карусель закружила меня, и я оказался высоко в небе. Здесь я никогда не был и ничего подобного не видел. Меня окружало одно большое пространство.
Приобретая новое зрение, я стал замечать, что за большим диском солнца стоял необыкновенный город с высокими башнями и аркадами. Голубая река омывала золотой берег, а на зеленом лугу паслись экзотические животные. Цвели сады, и аромат весны и лета доносился до меня с волшебными звуками Вселенной. В этой небесной музыке я слышал плеск прибрежных волн, весенние раскаты грома, веселый звон ручья и пение птиц. Здесь было все, что когда-то уже было со мной, и то, что еще только предстояло мне узнать. Вдруг громко ударили цимбалы, и солнце взорвалось яркой вспышкой. Свет ослепил меня, и радужные круги поплыли передо мной цветным калейдоскопом. Вскоре они исчезли, а небольшие искорки, разлетевшиеся по сторонам, продолжали свое свечение. Я открыл глаза и заметил, что нахожусь в маленькой комнате перед старинной иконой Иисуса Христа. Все свечи в сокровищнице горели огоньками, освещая лики святых. Они вдруг посмотрели на меня, и я опустился на колени. Перекрестившись я взглянул в глаза Спасителя и заметил, что чудотворный ручеек на Его щеке высох, а взгляд стал живым и светлым.
Яркая вспышка осветила комнату, и свечи погасли. Помещение приобрело первоначальный вид, и только лампада освещала лик Бога.
На полке у иконы лежала раскрытая книга, и я взглянул на текст.
На пожелтевших листах были написаны строки на староцерковном языке, но я почему-то без труда стал читать:
Читая текст из Святого Писания, я вдруг услышал себя со стороны. Мой голос будто через ревербератор произносил фразы из текста, а эхо услужливо повторяло:
В комнате, где лежало тело Варвары, было тихо.
Старушка, читающая молитвы, уснула, уронив голову, а остальные мирно сопели, не замечая, что свеча в руках Варвары догорела. Вдруг ее пальцы дернулись, а огонек, оторвавшись от фитилька, потух. Я замер и осмотрел тело Варвары.
Ничто не выдавало признаков жизни, ни один мускул не дернулся у нее на лице, когда я коснулся ее тела. Рука моя легко прошла сквозь нее, не находя ни малейшей преграды.
– Показалось, – подумал я, а Варвара спросила:
– Ты кто?
Я оглянулся, но рядом ее не было, и только три пожилых женщины у гроба подавали заметные признаки жизни.
– Ты кто? – повторила вопрос Варвара, а я тихо ответил:
– Я Виктор. Я был у вас, но вы меня не приняли, – напомнил я ей с легким упреком и пояснил: – это было, когда я еще был другим…
Варвара лежала в гробу, а чуть заметный туман укрывал ее тело. Он не был прозрачным и бесцветным, переливаясь перламутром, в нем проявлялись легкие цветные оттенки. Что-то красное пульсировало у нее под руками, задавая тон всей ее небогатой гамме.
Это была ее душа, и она не покинула ее тело.
– Я тебе больше не помощник. Ты же умер! – произнесла она.
– Я не умер! – поспешил возразить я.
– Смерти нет. И ты об этом прекрасно знаешь!
Варвара извинилась и сказала:
– Прости, но я рассуждаю поземному. Кто-то верит в нее, кто-то сомневается. Для кого-то смерть конец, а для кого-то начало.
– Все ты говоришь правильно, – согласился я, – но ты же живая!..
Варвара вздохнула, и огоньки на свечах затрещали. Старушка у изголовья Варвары что-то шептала ей на ухо и опять засопела.
– Да, я все еще живу, – призналась Варвара, а я возмутился:
– Но как же так? Завтра твои похороны…
– Уже сегодня, – поправила меня старушка, – слышал, наверное, о моей болячке? Вот я и сплю, а проснуться не могу.
– А как же врачи?
– А что врачи? Пришла участковая, пульс пощупала и выписала заключение. Видно, надоела я им со своим чудо-сном. Если честно, я и сама уже поверила в свою погибель, только смотрю живая еще.
– Но как так можно? – не успокаивался я, – тебя же сегодня похоронят! Живой в землю закопают! Это же убийство, Варвара!..
– На все Божья воля, – вздохнула она. – Ни я первая, ни я последняя. Это участь многих стариков – быть погребенными заживо.
– Но это же ужасно, – не соглашался я.
– Безбожникам страшно, а за верующего Бог заступится…
Наступило молчание. За окном еще капли дождя стучали по подоконнику, а ветер, порвав облака, запустил в комнату лучи солнца.
Я смотрел на Варвару и удивлялся ее спокойствию. Мне было страшно представить, каково было живому человеку проснуться в могиле? А она спокойно спала в гробу, не выдавая признаков жизни. Легкий туман покрывал ее тело, и только красное пятно под ладонями Варвары пульсировало и выдавало присутствие жизни.