Александр Катеров – Плакала Алла. Сборник рассказов (страница 23)
Павел Петрович пожал руку бывшему начальнику и ответил:
– Да, у меня к вам просьба, Иван Иванович.
– Если на работу, – перебил его начальник, – то извини, при всем уважении к тебе, не возьму – своих надо сокращать…
– Мне не на работу, я по другому вопросу, – ответил Павел Петрович и стал рассказывать о своей просьбе.
Он долго путался, подбирая выражения, а когда все-таки разъяснил суть вопроса, протянул бывшему начальнику деньги.
Иван Иванович нахмурил брови и строго спросил:
– Это что?
– Деньги за собаку. Если мало, я с пенсии поднесу…
– Ты чего, Павел Петрович? – возмутился начальник. – Собака выбракована, знаешь куда ей положено? Забирай пса и убери деньги.
Павел Петрович стал благодарить начальника, а он спросил:
– Прокормить-то собаку сможешь? Пенсия небось небольшая?
– Управлюсь, – радовался Павел Петрович быстрому разрешению вопроса, – сам-то я мало ем – проживем…
Иван Иванович приказал своему подчиненному привезти собаку, а на складе получить мешок перловой крупы и ящик тушенки.
– Это вам на первое время, а там сам управляйся, – сказал начальник и добавил: – А езжай-ка ты лучше с водителем, собака теперь твоя. Заберешь пса, продукты, а Сережа вас до дома доставит.
Павел Петрович долго благодарил своего бывшего начальника, а тот злился на него и подгонял к действию:
– Хватит бить поклоны, забирай собаку и домой, у меня и без вас дел хватает. Если что – знаешь, где меня найти.
На прощание начальник пожал руку Павлу Петровичу и ушел на КПП. Через три минуты Павел Петрович уже стоял у вольера «Карая».
Дежурный по питомнику открыл вольер и позвал собаку:
– Трус, с вещами на выход, за тобой пришли!
Павел Петрович погрозил ему своей палкой и осадил парня:
– Какой он тебе трус? Что здесь написано?
Дежурный посмотрел на табличку и, ухмыльнувшись, заявил:
– На заборе, дедушка, тоже написано!.. Какой он «Карай»? Самый настоящий трус, – заключил дежурный по питомнику и, повесив на дверцу вольера ошейник с поводком, оставил Павла Петровича.
Проводив парня взглядом, Павел Петрович позвал собаку:
– Альбинос, это я – Петрович.
Он вошел в вольер, а из конуры вылезла здоровенная овчарка.
Павел Петрович угостил ее конфетой, а она лизнула ему лицо.
С этого момента они жили вместе.
Строгий Павел Петрович даже пустил собаку в дом, где Альбинос, как теперь называл его хозяин, пользовался теми же привилегиями, что и кот Васька. Правда он спал на коврике у двери, и не ложился в постель к хозяину, как это делал кот.
По утрам из дома теперь выходили двое: Павел Петрович и его четвероногий друг. Хозяин кормил животных, а Альбинос, высоко задрав ногу у забора, метил свои владения. Он с уважением относился к своему старшему собрату и первым делом подбегал к Шарику, выражая свое почтение. С Васькой отношения сложились не сразу, высокомерный кот все время угрожал, ревнуя его к хозяину, но после того, как Альбинос во дворе разогнал соседских котов, дружба наладилась.
Так проходило время, и как-то незаметно пришла зима.
Павел Петрович топил печь, и в доме становилось тепло и уютно.
Вечером, после ужина, домочадцы собирались у печки и, разместившись, каждый на своем месте, занимались своими делами. Кот Васька вылизывал свою шерстку, сидя высоко на печи, Альбинос грелся поодаль, с опаской посматривая на огонь, а Павел Петрович, обратив спину к огню, заносил записи в свой дневник наблюдений.
Сегодняшний вечер не был исключением, и все расположились по своим местам. Вдруг дрова в печи громко затрещали, и огонь ярко вспыхнул за стенкой заслонки. Кот наверху не повел и ухом, а Альбинос соскочил с места и спрятался под столом.
Павел Петрович ухмыльнулся выходке собаки и вздохнул.
Посмотрев на портрет жены, он признался:
– У нас так бывает…
– Это еще что, Матрона? Я тут взял его на улицу, так он, испугавшись грузовика, меня до самой калитки волоком тащил.
Павел Петрович невесело улыбнулся и продолжил:
– А вообще он пес хороший, и знаешь, Матрона, мне с ним жить легче. Он и послушает меня, и поплачет со мной, и успокоит, когда мне трудно. Он, конечно, трусишка, но он не подлец и не предатель…
Матрона промолчала, а из-под стола высунулась морда собаки. Альбинос придвинулся к хозяину и положил лапу ему на колени. Павел Петрович погладил пса по голове, а тот в ответ лизнул ему руку.
* * *
Так они пережили зиму и дождались весны.
И хотя повсюду еще лежал снег, а ночами столбик термометра опускался до минус десяти, настроение у всех было весенним. Кот Васька чаще стал уходить со двора, синицы улетели в лес, а Альбинос освоился и превратился в дворового пса. Он уже облаивал прохожих за забором, гонял котов и все чаще высовывал морду на улицу.
Павел Петрович, подмечая положительные сдвиги в поведении собаки, называл это уверенностью в себе. Наблюдая за действиями Альбиноса, он, сравнивая его с человеком, приходил к выводу, что заниженная самооценка порождает неуверенность, а подчас и трусость.
– Вон сколько в нем энергии и силы, – восхищался Павел Петрович, наблюдая, как овчарка нарезала круги по глубокому снегу, – силы, как у хорошего жеребца – чего бояться? И почему крупной собаке нельзя быть доброй? А эта глупая поговорка – «злой, как собака». Кто ее придумал? Посмотрите на Альбиноса, он же весь мир любит, а на прохожих лает беззлобно, будто здоровается с ними.
Конечно, эта собака была доброй и никого не обижала. Альбиносу очень нравилось, когда его гладили по голове и говорили добрые слова. В этот момент он любил всех и выставлял свои чувства напоказ. Размахивая своим длинным хвостом, он изгибался дугой и тут же, как пружина, расправлялся. Этот прием он проделывал несколько раз, и окружающие верили в его доброе расположение.
Но, как подметил Павел Петрович, особые чувства он проявлял к маленьким детям. Здесь он был не только ласковым, но и предельно осторожным. Он будто понимал, что своими резкими движениями мог напугать, а то и причинить вред этим маленьким человечкам.
– Видно, у первого хозяина были дети, – рассуждал Павел Петрович, – вот отсюда любовь и осторожность в поступках. Хотя они могли быть и у второго или третьего хозяина. Этому псу досталось на своем веку. Его с рождения стали ломать. Первые за то, что мордой не вышел и позорил породу, другие, что не оправдал надежд, ну, а следующие за мягкость характера и беззлобность. Так и сломали собаку…
Павел Петрович махнул рукой, а по улице проехало такси.
Через два дома, у старой покосившейся избушки, машина остановилась и из нее вышла девушка с ребенком на руках. Это подметил Альбинос и, подбежав к хозяину, облаял приезжих.
– Это к бабе Шуре внучка приехала, – разъяснил он собаке, и та, будто осознав слова хозяина, убежала вглубь двора.
Из любопытства Павел Петрович вышел за калитку, чтобы рассмотреть прибывшую девушку, а она помахала ему рукой.
– Помнит старика, – приятно удивился он и вошел во двор.
Вечером этого дня Надежда – внучка бабы Шуры зашла к Павлу Петровичу в гости. Они долго пили чай, а маленький Антон, сидя на руках у матери, трогал морду Альбиноса. Пес не сводил глаз с малыша и не мог скрыть своего восторга от гостя. Он то вылизывал ему испачканные руки, то подвывал непонятному лепету ребенка, то касался его тела своим мокрым носом, вызывая у Антона звонкий смех.
Когда кукушка на часах прокуковала десять часов, а ребенок захныкал на руках матери, гости стали собираться домой.
Надежда быстро надевала одежду на расхандрившегося сына, а Альбинос, побоявшись быть безучастным, вылизывал ребенку слезы. Это утешило маленького Антона, и он опять разразился смехом.
У калитки Надежда поблагодарила Павла Петровича за угощение, а Альбинос, приподнявшись на задних лапах, лизнул девушке лицо.
Антон у нее на руках закатился смехом, а Надежда заявила:
– Никогда не видела такого ласкового пса!..
– Это он поблагодарил тебя за чудесный вечер, – пояснил Павел Петрович, – мы гостям завсегда рады, – добавил он и открыл калитку.
Девушка с ребенком на руках тихо пошла по тротуару, а Альбинос вопросительно посмотрел на своего хозяина.
– Ну, чего ты смотришь? Я провожать не пойду – скользко, – заявил ему Павел Петрович и предложил: – Хочешь – иди сам…
Альбинос радостно взвизгнул и помчался за гостями.
Павел Петрович посмотрел ему вслед и произнес: