Александр Катеров – Плакала Алла. Сборник рассказов (страница 2)

Акушерка стала делать ребенку искусственное дыхание, а я заметил, как чуть заметное голубое пятно отделилось от тела младенца. Превратившись в маленькое облачко, оно поднялось к верху салона и, покружив над матерью, вылетело за пределы самолета.

– Ну, давай, хороший, давай, родненький, – продолжала уговаривать ребенка акушерка, а я погнался за ним.

Догнал я его быстро. Да и летел он, казалось, не спеша. Часто останавливаясь, он делал какие-то непонятные пируэты и продолжал свой подъем дальше в небо. Догнать-то я его догнал, но его нужно было вернуть в тело младенца, и меня это сильно озадачило. Я брал его в руки и прижимал к себе, я зажимал его в ладонях и держал в объятиях, но только я начинал движение к самолету, как он тут же просачивалось у меня между пальцев и ускользал из моих рук. После второй попытки я потерял надежду и махнул рукой. А облачко, держа дистанцию вдруг стало наблюдать за моими действиями.

– Ну и чего ты там висишь? – спросил я. -Ты же такой, как я, только маленький. Не можешь говорить? Говори, я и так все пойму.

Оно опустилось ниже, и стало наполняться цветом и формой.

– И что ты хочешь этим сказать? – Спросил я его. – Ты хотя бы показался, а то гадаю – пацан ты или девка?..

Облачко приблизилось ко мне, и я заметил, как оно, переливаясь цветным перламутром, приобретало облик человека.

– Так ты казак! – воскликнул я. – Одобряю, хороший выбор!..

– Не знаю, как тебе объяснить, – продолжал я, – но мне кажется, что тебе лучше вернуться. Конечно, на земле жизнь не сахар, и все же это очень интересная штука. Да и ко всему, не познав лиха – не узнаешь и блага. Мы же с тобой мужики, а мужики легких путей не ищут.

– Ты меня слышишь? – обращался я к нему, как к равному.

Мне казалось, что он меня понимает, и я продолжил:

– Так что возвращайся. Мать успокоишь и отца порадуешь. И вообще. Ты же в рубашке родился – значит счастливым будешь. Ну что – убедил? – спросил я душу ребенка, которая не только приобрела образ человека, но уже смотрела на меня своими голубыми глазами.

В них отразился свет утренней звезды, и он попросил:

– Помоги мне догнать самолет.

Прочитав его мысли, я протянул руку.

Через минуту мы уже были на борту лайнера. Акушерка по-прежнему спасала младенца, а молодая мать молила Бога о помощи. Я заметил, как маленькое и чуть заметное облачко опустилось на тело ребенка, и он смешно зевнул. Женщина-доктор, подметив это, легонько шлепнула его по попке, и он, раскрывая легкие, закричал.

Я облегченно вздохнул, а акушерка сказала:

– Ну, вот и хорошо! Слава Богу!

Она протянула младенца матери и сказала:

– Принимай, Катюша! Лихой казак из него получится!..

Все кругом радовались и благодарили акушерку.

– Как вас зовут? – спросила молодая мамаша.

Женщина улыбнулась и ответила:

– Лариса. Лариса Борисовна.

– Мою маму также зовут. Спасибо тебе, мама Лариса.

Я, тронутый таким финалом, поцеловал Ларису в щеку, а она не испугалась прикосновения и, погладив мой поцелуй рукой, сказала:

– Ты, Катя, Бога благодари. На все Его воля!..

Прыжок

(рассказ)

Яркая вспышка осветила комнату, и я открыл глаза.

– Гроза, – догадался я, ожидая раската грома.

Небо молчало, и я успел подумать:

– Сейчас ребенка разбудит…

Но за окном по-прежнему было тихо, а в кроватке, опережая события, вдруг заплакал сынишка. Жена быстро соскочила с постели, и босая поспешила к ребенку.

Я проводил ее взглядом и, глядя в темное окно, подумал:

– Странно, а где же раскаты?

Даниил на руках Даши притих, и под тихое пение колыбельной они оба засыпали. Вдруг небо посветлело, а где-то совсем рядом, будто из пушки, выстрелил гром. В серванте зазвенела посуда, а маленький Даниил заплакал на руках жены.

– Ну что, накаркал! – упрекнул я себя и встал с кровати.

Я подошел к Даше и, погладив ее по волосам, сказал:

– Иди спать, а мы с ним сейчас по-мужски потолкуем…

Ребенок продолжал плакать, а я, взяв его на руки, спросил:

– Ты чего хандришь? Сухой, накормленный, что еще надо?

Даниил ничего не ответил, а только громко выпустил пузыри воздуха и смешно скривил рот. Я улыбнулся его гримасе, а он заплакал.

– Обожди, Даня, – остановил я его. – Давай разберемся. Тебе сон плохой приснился, и ты испугался? Тебе страшно? Так ты скажи.

Сын открыл глаза и, освободив свою руку, протянул ее мне.

– Вот и тебе моя рука, – сказал я и дал ему свой палец.

Он зажал его в своем кулачке, а я продолжал разговор.

– Ты не бойся, все будет хорошо! – заверял я сына. – В жизни так бывает: по началу боязно, потом привыкаешь. Ты думаешь, что я не боялся? Боялся, еще как боялся. И темноты боялся, и без мамы оставаться боялся, и волков тоже боялся. А сейчас ничего, наладилось…

Сын потихоньку засыпал у меня на руках, а я продолжал тему:

– Ты, Даня, стоишь на пороге жизни, а я на ее краю. И поверь, мне тоже страшно. Это нормальное явление, сынок. Страх – это не трусость и стыдиться здесь нечего. Страх – как огонь: будешь держать его под контролем – он тебя согреет, выпустишь – он тебя сожжет! Я скажу тебе больше: страх – это друг эксклюзивных людей, – философски заключил я и спросил: – Знаешь почему? Потому что еще Аристотель говорил: «Для того чтобы испытать страх, человек должен испытывать некоторую надежду на спасение того, за что он тревожится; доказательством тому служит то, что страх заставляет людей размышлять, между тем как о безнадежном никто и никогда не размышляет».

– Ты все понял, сынок? – спросил я, а на кровати захныкала жена:

– Витя, мне страшный сон приснился, иди ко мне.

Через полчаса все уже сладко спали, а я, прислушиваясь к шуму дождя, все еще философствовал о немаловажных качествах человека.

– Нет, я не обманул сына, – когда говорил, что трусость и страх – это две большие разницы. И если страху можно было подобрать синонимы как – опаска или тревога, то с трусостью этого проделать не получалось. Даже сам Христос говорил: «Что трусость – большой грех».

Я вспомнил, как в детстве проверял себя на трусость, придумывая себе страшные испытания: ночные походы на кладбище, и прыжки в воду с высокой скалы, и лазанье через трубу, и подъем по пожарной лестнице на крышу многоэтажного дома.

– Да-а! – ухмыльнулся я своим приключениям и вдруг вспомнил еще один немаловажный случай из своего далекого детства.

Когда-то давно, будучи подростком, я решил перепрыгнуть с крыши одного дома на другую. Здания стояли рядом, и расстояние казалось мне небольшим. Но пятнадцать метров для прыжка мальчишки было все-таки многовато. Я не оставлял своей задумки и часто, сидя во дворе, посматривал на крыши этих двух домов, пытаясь рассчитать траекторию полета. Один из них был пятиэтажный, другой на этаж меньше, и парабола прыжка соответствовала удачному завершению.

Навязчивая идея не давала мне покоя, и я решился на прыжок.

Рано утром, когда мои родители ушли на работу, я был готов осуществить задуманное. Я надел спортивную обувь, легкое трико и через пять минут стоял на крыше пятиэтажки. Страха не было, как не было уверенности в успешном перелете. Зачем я рисковал своей жизнью, решившись на прыжок? Тогда я не думал. Об этом я вспомнил тогда, когда заметил, что не долетаю до крыши и падаю в бездну…

Мной охватил ужас, и передо мной в одно мгновение пролетела вся картина моей недолгой жизни, финалом которой становился этот глупый и никому не нужный прыжок. Я видел себя со стороны, замечал, какими ошибочными были мои расчеты. И наконец, я видел, что погибаю, став заложником своей навязчивой идеи…

Не долетев до крыши полметра, я заметил, как вдруг невидимая сила, нарушая все законы физики, подтолкнула меня вверх, и я уцепился за край ее кровли. Я наблюдал со стороны, как трудно было мне подняться на нее, как бесполезно я махал ногами, ища опоры, как скользили мои руки по ее гладкой поверхности. Мне не хватало духа, и я метнулся себе на помощь. Вместе мы справились с препятствием, и я уже скоро лежал на крыше и благодарил Небо. Этот случай я запомнил на всю жизнь. И если бы это случилось не со мной, я никогда бы не поверил в такое. Теперь, спустя время, я мог дать объяснения этому чуду. Все в нашей жизни далеко неслучайно, и тому подтверждением стал мой случай. От страха неминуемой смерти моя душа выскочила из тела, чтобы зафиксировать всемогущество Бога, который не позволил случиться тому, чему еще не пришел срок…

– Так что задумайтесь, люди, когда вас спасает счастливый случай, а случай ли это? – вслух заключил я, а жена во сне прошептала:

– Это просто чудо!..

Лунная дорожка