Александр Катеров – Плакала Алла. Сборник рассказов (страница 17)

– Правда, мамочка, я в нем даже помолодела?!

Мама улыбнулась, а брат сделал ей комплимент:

– Хорошо выглядишь, сестренка!

Потом, когда собрались гости и дети сели за стол, маму позвала соседка. Оставив Сашу на хозяйстве, она отлучилась к подруге. За столом, как назло, закончился компот, и Оля на правах хозяйки стала разливать напиток детям по кружкам. Вдруг графин выскочил у нее из рук, и содержимое забрызгало ее новое платье. Оля удержала графин, но он почему-то все еще выбрасывал красные капли напитка из своего тонкого горлышка. Все притихли, а Оля заплакала. Саша не растерялся и бросился к сестре. Он снял с нее платье и замочил в тазике.

– Не плачь, Оленька, – успокаивал ее брат, – сейчас оно немного полежит в водичке, и пятна исчезнут…

– А фонарики останутся? – плаксиво спрашивала Оля, размазывая слезы по лицу. – А солнце кружить оно будет?

– Будет, – отвечал брат, – ты умойся – сейчас мама придет…

Оля опять расплакалась, а мамин голос спросил:

– Что у вас здесь произошло?

– Это компот, – виновато ответила Оля и прижалась к брату.

Саша выдвинулся вперед и заявил:

– Оля не виновата, это я не доглядел…

Мама посмотрела на платье в тазу и сказала:

– Правильно. Я и сама хотела его замочить. Это ситец, пусть оно немного присядет, а то мне кажется, оно тебя полнит, доченька!..

Исключительные обстоятельства

(миниатюра)

«…» Я подошел к окну и заметил, что дождь уже прекратился, а далеко за лесом небо заметно посветлело.

К мокрому стеклу прилип желтый лист, и я произнес:

– Ты откуда взялся, бродяга?

– Ты чего там ворчишь? – спросил меня отец и я ответил:

– Да, вот кленовый лист откуда-то прилетел. Я что-то у нас в округе и не встречал такого дерева.

– Это он тебе известие принес, новости издалека, – ответил отец и закашлялся. – А клен у нас растет, только поближе к утесу…

– Красивый!.. – произнес я, трогая лист через стекло. – Что за новости ты мне принес?

– Ты, сынок, давай собирайся, – отозвался с кровати больной отец, – а то тебе уже пора выходить – люди-то ждут…».

Я закрыл книгу и произнес:

– Это точно. Пора пробираться к выходу – скоро моя остановка.

Я двинулся по вагону, а радиоголос объявил:

– Станция «Беговая», следующая остановка «Полежаевская».

У окна я остановился, и в его черном зеркале отразились лица пассажиров. Я увидел озабоченное лицо важного господина, сердитого старика с густыми бровями и, как цветочек среди них, улыбку молодой и веселой женщины. Я усмехнулся своему наблюдению, а на стекло, поверх всех отражений, вдруг прилип желтый лист клена.

– Во-о! – удивился я. – Ты откуда взялся?

Я оглянулся на пассажиров и опять прильнул к окну.

– Странно. В метро, да еще зимой?..

– Это он тебе известие принес, – вдруг раздался голос у меня за спиной, – хорошие новости издалека, видишь, какой он солнечный.

Старик расплылся в улыбке, а веселая женщина добавила:

– Чтобы все исполнилось, его надо в руках подержать…

Вскоре пассажиры, подталкивая друг друга, стали готовиться к выходу, а я оставался на месте и наблюдал, как лист отчаянно сопротивлялся напору ветра. Он опасно поднимал свои резные крылья и едва удерживался на гладкой поверхности стекла. Мне очень хотелось ему помочь, и я, приложил свою ладонь к стеклу, напрягая свои силы.

К счастью, все обошлось, и мы благополучно доехали до «Беговой». Из вагона я вышел последним, а до встречи с листом мне оставалось десять шагов. Но электричка загудела и тронулась с места. Я рванулся за вагоном, но уперся в плотный заслон пассажиров. Мне не удалось проскочить сквозь толпу, и я, раздосадованный, тяжело вздохнул. Глядя вслед уходящему поезду, я заметил, как кленовый лист вдруг оторвался от стекла и, поднявшись вверх, полетел по перрону. Я улыбнулся такому случаю и двинулся ему навстречу.

Когда хвост электрички скрылся в тоннеле, лист стал плавно опускаться вниз, лавируя между мраморных колонн станции. Я следовал за ним, а он уводил меня к перрону противоположенного направления. Когда я его почти догнал, то он вдруг сделал непонятный пируэт и плавно опустился у красивых ног молодой женщины.

Не отрывая взгляд от листа, я опустился на корточки, чтобы наконец-то овладеть им. Но здесь вдруг что-то больно ударило меня в лоб, и я, потирая больное место, посмотрел перед собой. Молодая и красивая женщина повторяла мои действия, трогая свое лицо.

– Осторожней, мужчина, – строго сказала она и, подобрав лист с мраморного пола, приподнялась надо мной.

Я тоже выпрямил колени и попросил прощения.

Женщина вдруг улыбнулась и произнесла:

– Кораблев! Витя!..

Я взглянул на незнакомку, и губы невольно произнесли:

– Тамара!..

Мы смотрели друг на друга, как двадцать лет назад, когда были еще студентами московских ВУЗов. Я учился тогда в политехническом институте, а она в педагогическом университете.

Уже ушла не одна электричка, а мы все стояли и молчали, не проронив ни слова. Я не знал, о чем думала Тамара, но передо мной вдруг прокрутилась вся картина нашего бурного романа. Было как-то по-хорошему тревожно, и от воспоминаний захватывало дыхание.

Здесь, в метро, мы познакомились, в метро и расстались, поддавшись интригам завистников и пересудам знакомых. Тогда мы даже не могли представить, что, отдавая свои чувства на произвол судьбы, потеряем друг друга навсегда. Как ни было это удивительно, но на этой станции и было наше последнее свидание. Ничего не предвещало тогда беды, но откуда-то взялся ее однокурсник и предложил Тамаре объясниться. Я кипел от злости, но, взяв себя в руки, дал им поговорить, отойдя в сторону. Очень скоро, сходя с ума от ревности, я обвинил Тамару в неверности, а через минуту я уже все для себя решил…

Не дожидаясь возвращения подруги, я сел в электричку и уехал. Через полчаса, когда я перебесился и одумался, я вернулся на «Беговую», но Тамары уже не было. Потом я поехал на «Таганскую», где первый раз мы поцеловались, но и здесь я ее не нашел. Следующей моей станцией была «Сокольники», потом «Комсомольская», «Парк культуры» и «Смоленская». Нигде ее не было. Оставалась последняя надежда – станция «Чистые пруды», которая, по нашему уговору, служила для нас неизменным местом встречи в случае исключительных обстоятельств. Тогда у нас не было мобильных телефонов, и мы придумывали всякие способы общения, чтобы скрадывать часы расставаний. Утром, когда мы спешили на учебу, на станции пересадки, где наши пути пересекались, на мраморной колонне станции, я мелом рисовал сердечко, а Тамара в свою очередь, чуть ниже подрисовывала свое. Так начинался наш день. И вообще метро для нас было не только средством передвижения, оно служило нам добрым домом, где можно было укрыться от непогоды и приятно провести время, находя в этом людном месте укромные места для поцелуев.

Два часа я провел на станции «Чистые пруды», разыскивая Тамару среди множества пассажиров. Но ее нигде не было, как не было ее и на следующий день, и в последующие дни недели. Я ждал ее каждый день, надеясь на чудо, но разыскать ее мне не давала гордыня.

Потом я бросил институт и ушел в армию. Где и как была дальше Тамара, я не знал. Время сделало свое дело, и наш роман закончился.

Я ухмыльнулся своим воспоминаниям, а Тамара сказала:

– А я тебя искала. Долго искала…

Она погладила мои поседевшие волосы и продолжила:

– Зачем ты тогда так, зачем навсегда?..

Я виновато опустил голову, а Тамара протянула мне лист клена, на котором губной помадой было нарисовано сердечко.

– А это мой номер телефона, – сказала она и отдала мне свою визитку. – Я по вечерам всегда дома, позвони мне, пожалуйста.

Я открыл рот для оправдания, а Тамара поцеловала мои губы и вдруг, не попрощавшись, вошла в подоспевшую электричку.

Пассажиры наполняли вагон, а из толпы долетели ее слова:

– Позвони, я буду ждать!

Поезд ушел, а из туннеля вырвался ветер и, обдувая меня своеобразным запахом метрополитена, заставил меня улыбнуться. Я медленно направился к своему перрону и вдруг заметил, как молодой парень на гранитной колонне станции мелом нарисовал сердечко.

– Надо же, как у нас в юности!.. – ухмыльнулся я и сел в вагон.

– И куда ты собрался, Витя? Ты, между прочим, на службу опаздываешь, – произнес я, понимая, что следую не по назначению.

Электричка набирала скорость, а я уже все для себя решил.

Я отправился на станцию «Чистые пруды».