Александр Катеров – Плакала Алла. Сборник рассказов (страница 16)
Птица сорвалась с места и в полете прокричала:
– Да! Да! Да-а!
Когда ворон скрылся за деревьями, я произнес:
– Однако, это становится интересно!..
Оставив загадочную могилу, я двинулся дальше по тропинке и через пару шагов, у ствола раскидистого клена, я увидел цветы. Небольшая группа ромашек смотрела на меня своими желтыми глазами. Я улыбнулся им в ответ, а на верхушке дерева просвистел дрозд. Там наверху я заметил, как сквозь густые кроны деревьев пробивались лучи солнца. Светлыми полосками они падали на холодные холмики погоста, а их блики скользили по крестам и фотографиям умерших.
Вдруг где-то далеко за лесом прогремела канонада и подул резкий ветер. Листья на деревьях тревожно зашелестели, стволы деревьев заскрипели, а кроны, придвинувшись друг к другу, закрыли проход для солнечных лучей. На кладбище опустился полумрак.
По чуть заметной тропинке я продолжил свой путь.
Вскоре дорожка привела меня к большому кусту боярышника. Он стоял передо мной живой изгородью и раскачивал своими тяжелыми ветками. От множества ягод куст терял свой облик. Его плоды горели огнем, придавая растению необычный цвет. Я потянулся к нему рукой, а из его зарослей выпорхнула большая черная птица.
Она, разрывая тишину, кричала на весь погост:
– Атас! Атас! Полундра!..
От неожиданности я отскочил в сторону и наступил на сухую ветку. Она громко щелкнула под ногой, а мне показалось, что кто-то передернул затвор. Заросли зашуршали листвой, а мое сердце громко застучало в груди. Я с тревогой посмотрел на куст, ожидая развязки.
– Руки вверх! – Вдруг раздался голос у меня за спиной, и я почувствовал, как под лопатку вонзился ствол автомата.
Я подчинился приказу и поднял руки…
Громкий смех нарушил тишину кладбища.
– Спокойно – свои! – Произнес парень в маскировочном костюме.
Я оторопел и, не веря своим глазам, спросил:
– Монгол, это ты?!
Обнявшись, мы прошли за необычный куст, где у свежей могилы Николая сидели мои товарищи, которых я потерял на войне. Меня не удивил живой облик друзей и не напугала боевая обстановка у могил. Мы были вместе, как много лет назад и пили за мать и победу.
Когда Иван поднял кружку, чтобы произнести тост, я сказал:
– А вы знаете, что этой осенью Норик умер?
– Конечно, знаем, – как-то равнодушно ответил Сергей, а взводный добавил: – Мы здесь, Моряк, все знаем, мы в курсе…
– Он мне денег оставил, – продолжил я, – сумма приличная…
Я рассказал товарищам о визите американских юристов ко мне домой, и о части наследства, оставленного мне моим другом.
Ребята промолчали, а я заявил:
– Я хочу на эти деньги храм построить, как вы думаете?..
– А что?! Хорошая идея, – поддержал меня Иван.
Мы выпили, а Кузя вдруг предложил:
– А знаешь, Моряк. Раздай ты эти деньги нашим матерям. Только сам раздай, каждой в руки, а то мы слышали, как там на гражданке…
– А тебе-то это зачем? – Ухмыльнулся Монгол. – У тебя же матери нет, сам рассказывал, что ты детдомовец…
– Как нет? – Взорвался Кузя. – Не собака же меня родила. Если хочешь знать, Миша, я ее каждую ночь во сне вижу!..
Монгол быстро опомнился и извинился перед товарищем.
Он протянул ему налитую кружку, а Кузя произнес:
– За наших матерей!
Когда вернулась разведка, Саша, взводный, сказал:
– Ну, нам пора. А Николая мы забираем с собой, он хороший снайпер, и его место на передовой…
– Так война же закончилась?! – Возразил я.
– Это для тебя она закончилась, – вставил Серега, поправляя повязку на раненной руке, – а мы еще повоюем.
– Много еще зла на земле, Витек, – добавил Иван, – а кто будет уничтожать эту мразь, кто очистит землю?
– Никто, кроме нас! – Выкрикнул Кузя, и все его поддержали.
– Возьмите меня с собой, – попросил я товарищей.
– Нет, Моряк, – ответил взводный. – Ты свое уже отвоевал. У тебя другая работа. Ты теперь писатель, и роман мне твой очень нравится.
– А ты что, его читал? – Спросил я товарища.
– Я его не только читал, я живу в нем!.. Ты что, забыл?
Когда в небо взлетела красная ракета, мои друзья повставали с места и взялись за оружие. Мы попрощались, а взводный сказал:
– Ты, Моряк, допиши свой роман. И помни: это нужно не только живым, это нужно всем! Потому что жизнь бессмертна…
Мы простились, и друзья ушли в туман.
На могильном холмике осталась стоять солдатская алюминиевая кружка, наполненная водкой, и краюха черного хлеба. В небе догорала сигнальная ракета, а за кладбищем просигналил автомобиль.
Новое платье
Сегодня Оля проснулась большой…
Сегодня ей исполнилось пять лет и поэтому она решила сама выбраться из кроватки и сделать маме сюрприз. Оля уже могла мыть посуду, включать телевизор и пылесос, она помогала маме готовить пироги и убираться по дому, но вот перекладина на кроватке никак ей не поддавалась. То ли она была слишком высокой, то ли Оля была маленькой. Подтянувшись до пояса, как правило, нижняя часть тела всегда почему-то оставалась тяжелее. Ноги и место, из которого они росли, всегда перевешивали туловище. Опасно покачавшись на перегородке Оля обратилась к брату. Тот сидел у окна и читал журнал.
Саша – так звали ее брата, не откликнулся на просьбу, и тогда Оля прибегла к хитрости и маминым голосом, попросила:
– Сашенька, сыночек, неси Олю маме…
Брат улыбнулся изобретательности сестры и помог выбраться ей из кроватки. Перехватив руки поудобнее, он понес ее к маме на кухню. Но Оля вдруг вырвалась из его рук и сползла на пол.
– Я сама, – заявила она и вбежала на кухню.
Здесь она попала в объятия мамы, и Оля похвасталась:
– Я сама вылезла из кроватки. Я же теперь большая?!
Оля посмотрела на брата и тихонько добавила:
– Мне Саша немного помог…
– Совсем немножко, – поддержал ее брат.
Скоро все забыли об этом случае и с любопытством рассматривали платье, которое ей купила мама. Оно было таким, каким его представляла Оля: розовое, с юбкой-клеш и фонариками на плечах.
Мама надела на Олю платье, и все подошли к большому зеркалу в прихожей. Оля ходила перед ним, как по подиуму; она кружила юбкой-солнце и трогала ажурную оборку на ее подоле.
– Красавица! – восхищалась мама.
– Принцесса! – говорил брат.
Оля, не отводя взгляда от зеркала, вдруг по-взрослому заявила: