Александр Катеров – Лестница в небо, или Рассказ очевидца (страница 31)

Я не мог поднять головы и не мог пошевелить руками. Тело мое, будто взбухло, превратившись в живую пробку. Меня окружала полная темнота, а зловещая тишина резала слух. Безуспешно дернувшись вперед, мной овладела паника и я закричал. Я не слышал сам себя и не видел своего тела, я весь дрожал, а холодный пот заливал мне глаза.

Сделав еще несколько хаотичных движений, я услышал, как сильно заколотилось сердце в моей груди. Оно стучало так громко, что его звук вылетал наружу и, ударяясь о стенки трубы, долгим эхом пролетал по тоннелю. Я положил голову на холодное дно трубы и закрыл глаза. Вдруг в голове закрутились радужные круги, и в цветном калейдоскопе я разглядел родных мне людей. Это была мама в своем красивом красном платье и отец, который строго погрозил мне пальцем. Я открыл глаза, и темный занавес закрыл от меня родителей.

Я испугался и поспешил прикрыть веки.

Где-то в небе просвистел жаворонок, а мамин голос меня позвал:

– Сыночек!..

Я протянул к ней руки, а сильные руки отца, минуя расстояние, подхватили мои ладони и потянули меня к концу тоннеля.

– Сыночек! – Звала меня мама.

– Держись, сын!.. – Говорил мне отец.

Так я и полз по трубе с закрытыми глазами, боясь потерять из вида родных мне людей. Когда я выбрался на свободу, то еще долго валяясь на земле, боялся открыть глаза. Но солнечные лучи помогли мне преодолеть страх, и я увидел небо. С голубой высоты звонкий голос жаворонка оповестил о моей победе…

– Удивительно интересно, – произнес я, – но спустя столько время, я так и не оставил привычки закрывать глаза в полной темноте. Закрывая два глаза, я будто бы открывал другой – третий.

Глава 17.

После посещения могилы Булгакова я почему-то медленно набирал высоту. Большую часть расстояния до своего родного города, я пролетел над землей, цепляя линии передач и пролетая стены высотных зданий. То ли это было от посещения Новодевичьего кладбища, где лежали останки великих людей, то ли от размышления о будущем, то ли от того, что вспомнил о людях, которые в своих произведениях напоминали человечеству о вечном. Конечно же, Михаил Булгаков в своем романе «Мастер и Маргарита» затронул большую тему о потустороннем мире. Конечно, он знал больше чем, написал, но почему он этого не сделал? Потому, что не знал? Или же не хотел? Почему Гоголь – его кумир, не написал, что скрывает от нас смерть? Он тоже не хотел? Или все-таки не знал? Они могли только догадываться об этом. Они, только коснулись края этого мира. Они понимали, что он есть и, что это непременно будет. Но они прекрасно знали и другое, что представлять и догадываться, это слишком мало для того, чтобы писать об этом в своих произведениях. И даже их большое познание в литературе и философии не могло им помочь передать того, что видел и знал тот, кто побывал в этом мире. Это мог сделать, только очевидец!

– Эх! Как жаль, что я не писатель! – Опять пожалел я.

На небе уже появились первые звезды, и я подумал:

– Я могу подняться так высоко, что даже земля станет маленькой планетой, но дотянуться до заветной звезды мне было невозможно…

* * *

Как-то ночью, когда я гонялся за маленьким облачком, поднявшегося с земли, я столкнулся с бывшим своим другом и сослуживцем. Столкнулся в буквальном смысле этого слова. Увлеченный погоней, я не заметил, как навстречу мне опускался такой же небожитель.

Мы остановились, и незнакомец недовольно произнес:

– Тебе, что места мало?

– А ты что не видишь куда, летишь? – Огрызнулся я.

Какой же была наша радость, когда мы узнали друг друга?!

– Витек, это ты?

– Валерка! – Воскликнул я.

– Вот так встреча?!

– Не ожидал тебя здесь встретить, – удивлялся он.

Когда-то на земле мы были хорошими друзьями.

Мы служили в одном батальоне и многое повидали за это время. После службы он приехал ко мне в гости и остался в городе. Я знал, что дома у него не было, что он сирота из детского дома. В приюте ему дали имя, и он стал Валерой Белкиным. Белкой его называли сослуживцы и друзья, Белкой называл его и я. Так он и остался жить в нашем городе. Работал на механическом заводе и учился в техникуме. Потом, как-то дороги наши разошлись, и дружба стала заметно проходить где-то рядом. То ли время нас поменяло, то ли еще что, но со временем все перешло в редкие встречи и телефонные звонки. Вскоре от дружбы остались одни «приветы», а в дальнейшем и вовсе обходились без них. Первым женился я на Татьяне, а он следом на Светке, но что-то у них не получилось, и он уехал на войну в Афганистан. Вернулся он с орденом, но почему-то всегда оставался в тени.

Рассмотрев друг друга мы начали разговор с вопросов.

– Ты как попал сюда? – Спросил меня Валера. – Что со мной случилось, ты наверняка знаешь?..

– Да, не скажи, Белка! Знаю, что воевал в Афганистане, слышал, что и в Чечне побывал, а о смерти твоей разное говорили…

– А ты и про Афганистан знаешь?

– Муха рассказывал, как вы душманов мочили.

– Муха! – Воскликнул Валерка. – Да, этот точно мочил, только не духов, а штаны… Этого он тебе не рассказывал? – Ухмыльнулся Валерий. – А, как он «Звезду» получил, тоже рассказывал?

– Да, но ты же ее тоже получил?

– Орденоносец хренов! – Ругался Валерка и было непонятно на кого он обрушивал свой гнев. То ли на себя, то ли на сослуживца.

– Да, ты не злись, Белка! Он мне много хорошего рассказывал о тебе, – говорил я, пытаясь смягчить его гнев.

А Валерий продолжал:

– Хотя тебя понять можно, вы же с ним вроде, как дружили или, как там у вас, у «Новых русских» – компаньонами были?!

– Было такое дело, – признался я, – начинали вместе, а потом он ушел к афганцам. Там льготы большие. «Ветеран» – так называлось то общество, наверное, слышал о таком?

– Не только слышал, я и членом этого общества был. Насмотрелся я на этих ветеранов – афганцев, – ответил он и махнул рукой.

– Я слышал, что ты и в Чечне побывал?

– Что, тоже Муха рассказывал?

– Нет. Русик, – ответил я, а он воскликнул:

– Да, ты чего! Вот это мужик, вот это парняга! Где он сейчас?

– В Нальчике. Директор детского дома. Он же еще до армии педагогическое училище закончил. Что забыл?

– Ты, когда его видел? – Спросил Валерка, а я ответил:

– Да, приезжал он ко мне, как-то за год до моей смерти.

– А ты, Витя, давно здесь?

– Убили в сентябре нулевого года.

– А я чуть раньше. Умер, как собака, – произнес он и задумался.

Я, конечно, помнил о его жалком существовании. Он бомжовал и попрошайничал, а умер он где-то на стройке в подвале. Я даже как-то видел его в переходе, он просил милостыню, но я не подошел к нему, так как был тогда о себе большого мнения. Теперь мне было стыдно признаться ему в этом и я промолчал, ожидая очередного вопроса.

Он не заставил себя долго ждать и спросил:

– А ты-то чего не поделил со своими? Бизнес?

– Да, я и сам не знаю, но думаю, что бизнес здесь не причем.

– Вот послушай меня, Моряк! Объясни мне, что такое бизнес?

– Бизнес? – Переспросил я. – Ну это собственно – экономическая деятельность, система зарабатывания денег. Бизнес – это работа!

– Ага! Значит вы все работяги – пахари вы!

Он ухмыльнулся и продолжил:

– Что же вы бизнесмены хреновы – работяги, убиваете друг друга? Вы что работу не поделили? Или у нас в России работы больше не осталось? А может все-таки деньги, Витя?.. А я тебе так скажу, – заявил Валерий. – Не рабочие вы, не работяги, а жулики и бандиты! Вы же за деньгами ничего не видите. Для вас человек пыль.

Он махнул рукой и закончил:

– Работяги они…

Помолчав, Валерий продолжил:

– Витек, я не могу понять, как ты, нормальный мужик с бандитами связался? Или это тоже бизнес?

– Ну, во-первых, я не бизнесмен, – оправдывался я, – а, во-вторых, с бандитами я не работал. Может за это и пострадал.

Наступила пауза, и своим молчанием мы увеличивали время для размышления. Валерий что-то рассматривал на небе, а я смотрел вниз, где лежал большой город, светящийся разноцветными огнями.