Александр Катеров – Лестница в небо, или Рассказ очевидца (страница 18)

– Не отдам!

Артур ухмыльнулся и обратился к Колючему:

– Аркаша, займись…

Тот забрал чемодан, а дядя Вася, уронив очки, заплакал.

Двери каюты открылись и Рябой спросил:

– Что с Муслимом делать?

Артур подошел к парню – кавказцу и тот молча вышел из каюты.

Яхту сильно закачало, когда к ее борту пришвартовался сторожевой катер. Послышались голоса военных, которые приказали всем собраться на палубе. Артур задержался в каюте, разыскивая в сейфе какой-то документ. В спешке он комкал листы бумаги и бросал их в пепельницу, а на палубе пограничники опрашивали нарушителей.

– Все? – Спрашивал молодой лейтенант.

– Все!

– Нет не все, – сказал Колючий, замечая появление дяди Васи.

За ним вышел Артур и подойдя к офицеру стал объясняться:

– Мы тут заблудились, простите нас. Мы больше не будем.

– Документы есть? – Строго продолжил лейтенант.

– А как же? У нас все есть! – Кривлялся Артур.

– Все! Кроме денег и счастья, – вставил Циба.

– Отвезите меня домой, – плаксиво просил дядя Вася.

– Судно арестовано, разбираться будем на берегу, – объявил офицер и приказал подчиненному, – яхту на буксир, а вы граждане к нам на катер. Сержант, проводите товарищей.

– Мы не товарищи – мы господа, – дурачился Артур.

– Десять человек, – доложился мичман, а офицер спросил:

– Это все?

– Нет не все. Вот еще трое бегут, – вдруг заявил Циба и указал на крыс, в спешке пересекающих периметр яхты.

Грызуны проскочили палубу и скрылись за бортом яхты.

– Ни фига себе, продолжал Колючий. – Вы откуда?

– От верблюда, – пошутил Циба, а Христофорович заявил:

– Плохая примета…

Пограничники не оценили юмора задержанных, и офицер строго повторил свой вопрос:

– Десять человек, это все?

– Так точно, господин лейтенант, – отрапортовал Артур.

– А где Муслим? – Подумал я, не находя его на палубе.

Я кинулся его разыскивать.

В трюме его не было, как не было и в других помещениях яхты. В кают-компании, в пепельнице на столе, догорали какие-то бумаги, а рядом стояла откупоренная бутылка коньяка.

У меня родился коварный план, и я подумал:

– А не спалить ли мне эту блат-хату.

– Пользы от нее нет, – заключил я и перекинул бутылку на столе.

Бумажная скатерть быстро пропиталась спиртным, а я сдунул горящую бумагу на стол. Огонь мгновенно охватил его пламенем и, спустившись на пол, подпалил его ворсистое покрытие.

Когда огонь разгорелся, я выскочил из каюты.

Пограничники заметили возгорание и последовала команда:

– Руби концы! Уходим! Полный вперед!

Катер отходил от горящей «Беты», а седой мичман произнес:

– Жаль, красивый парусник…

– Был, – задумчиво произнес Артур.

Он не мог понять почему загорелась яхта, а его друзья упрекали его в поджоге. Я без сожаления покинул это место и поднялся высоко в небо. Уже светало, туман быстро таял под лучами солнца, а внизу догорала яхта с красивым названием «Бета».

Глава 10.

На земле быстро проходило время. У меня же оно отсутствовало, и я наблюдал, как каждый день вносил коррективы в жизнь большого города. Деревья стояли голыми, парки и скверы опустели, а холодный осенний ветер гулял по улицам, где недавно отдыхали горожане.

За все проведенное время в новом для меня мире, я не переставал мечтать и делать для себя открытия. Я больше стал понимать себя и свое место в этом мире. Со многим я смирился и уже не растрачивал силы впустую, пытаясь объять необъятное… Но оставаться здесь только наблюдателем, я по-прежнему не хотел и поэтому продолжал исследовать и искать контакты с человеком. И хотя интерес к земной жизни у меня заметно пропадал, я все равно возвращался на землю, где частенько становился свидетелем, а то и участником определенных событий. Вот и в этот раз, когда я, возвращаясь от друга с Кавказа, я столкнулся с пассажирским самолетом. Конечно, это не повлекло крушению лайнера, потому что столкновения, как такового не произошло, просто я случайно попал на борт воздушного судна.

Случилось это совсем неожиданно для меня.

Пролетая над Эльбрусом, я остановился у его вершины, чтобы посмотреть сход большой снежной лавины. Она шумно спускалась по крутому склону горы, а я даже не заметил, как очутился среди пассажиров большого самолета. Меня это чрезвычайно удивило и я, пользуясь случаем, прошелся по салону. Зная свою способность влиять на навигационные приборы, я не пошел в кабину к пилотам, хотя для меня это было большим искушением. Посидеть за штурвалом большого Боинга – это была голубая мечта моей юности.

Когда-то я много думал о небе и даже хотел стать летчиком, но судьба распорядилась по-своему. Я пошел в армию, потом коснулся войны в Афганистане, а лихие девяностые внесли свои коррективы в мою дальнейшую жизнь. Но небо тянуло меня всегда и я, оставаясь сухопутным жителем, частенько предпочитал самолет любому наземному транспорту. С годами мечта ушла, а желание осталось, и сейчас, переборов соблазн, я пошел по салону лайнера, подальше от кабины пилотов. Люди в самолете мне показались встревоженными, и я стал прислушиваться к разговору пассажиров.

– Ну, как там дела?.. – Спрашивала женщина бортпроводницу.

– Уже полегче – акушерку нашли…

– Надо же, где приспичило, – удивлялась другая, а я заметил, как в хвосте лайнера собралась небольшая группа людей.

Я продвинулся ближе и заметил, как одна из пассажирок принимала роды у совсем юной девушки. Та плакала и взывала о помощи. Акушерка поглаживала ей живот, давала советы и по-матерински успокаивала роженицу добрыми словами. Мне показалось неприличным наблюдать за данными действиями, и я только прислушивался к голосам женщин, изредка посматривая на их лица.

– Давай тужься, ну еще, еще чуть–чуть, – командовала акушерка, вытирая пот со лба роженицы. – Ну вот, пошел! Давай, Катюша!..

Я украдкой посмотрел на девушку и заметил, как ее мучениям пришел конец. Маленький серый комочек лежал у нее между ног.

– Это что? – Испуганно произнесла стюардесса.

– Все нормально, сейчас я его вытащу, – успокаивала акушерка и принялась разрывать пленку плодного пузыря.

Ловко освободив ребенка из оболочки, она взяла его на руки и стала массировать его тельце.

Ребенок молчал, а она, дергая его ножки, приговаривала:

– Ну, давай, дорогой! Ну, чего ты молчишь? Давай, хороший!..

Акушерка стала делать ребенку искусственное дыхание, а я заметил, как чуть заметное голубое пятно отделилось от тела младенца. Превратившись в маленькое облачко, оно поднялось к верху салона и, покружив над матерью, вылетело за пределы самолета.

– Ну, давай, хороший, давай, родненький!.. – Продолжала уговаривать ребенка акушерка, а я погнался за ним.

Догнал я его быстро. Да и летело оно не спеша. Часто останавливаясь, оно делало какие-то непонятные пируэты и продолжало свой подъем дальше. Догнать-то я его догнал, но его нужно было вернуть в тело младенца и меня это сильно озадачило.

Я брал его в руки и прижимал к себе, я зажимал его в ладонях и держал в объятиях, но только я начинал движение, оно тут же просачивалось у меня между пальцев и ускользало из моих рук.

После второй попытки я потерял надежду на успех и махнул рукой. А облачко, отлетев на безопасное расстояние вдруг остановилось и стало наблюдать за моими действиями.