Александр Катеров – Лестница в небо, или Рассказ очевидца (страница 17)

– Приведи-ка мне сюда Христофоровича.

Тот вышел из кают-компании, а Колючий сказал:

– Я думаю, что через пару часов мы будем на месте.

– А где мы находимся? – Спросил Циба.

– А вот капитан нам все и расскажет, – ответил Артур и похлопал по плечу, подошедшего Христофоровича. – Как наши дела, Борода?

– Нормально, – ответил тот и доложил, – мы в десяти милях от «Золотой косы». При таком ветре будем на месте через два часа.

Посмотрев на кислую гримасу Артура, он предложил:

– Можно запустить дизель – получится побыстрее…

– Заводи, нас уже ждут, и смотри, здесь рядом граница.

– Обижаешь, Артур!..

– Ладно, Борода! Не доверял бы – не взял тебя с собой, – заверил его Артур и подвел к столу.

Они выпили водки и Артур по-дружески спросил:

– Сын-то справляется?

Христофорович одобрительно кивнул, а Артур, похвалил:

– Молодец, Борода! Смену растишь, молодец!

– Да, ты пей, закусывай, вот рыбка вкусная, – Артур указал на обилие закусок, а сам подошел к своему компаньону.

Он был в хорошем расположении духа, а я, вспомнив о долговязом мальчишке, метнулся в рубку.

Над морем стоял сильный туман и видимость практически отсутствовала. Я встал впереди компаса и медленно стал отходить влево, уводя за собой стрелку прибора.

– Так, – произнес я, – Запад у нас там – там и граница.

Судно уходило к границе, и я посмотрел на рулевого.

Это был мальчишка семнадцати лет с крупным лицом, в котором я находил сходство с Христофоровичем. Высокий и еще нескладный юноша с прыщавым лицом, был уже за одно с бандитами. Конечно, он этого еще не понимал, потому что слепо доверял своему отцу.

– Но, как же Христофорович? – Рассуждал я. – Он-то знает, как тяжело потом вырваться из лап мафиози. Не уже ли ему не жалко сына?

Я слышал, что жена Христофоровича ушла к другому, оставив ему малолетнего сына. Он сам поднимал мальчишку и рано стал брать его в море, надеясь вырастить из него настоящего человека.

Мои размышления прервал Христофорович.

Громко хлопнув дверью, он скомандовал:

– Заводим дизель и самый полный!

– Скоро утро, – сказал Христофорович, потирая руки.

– Скорей бы. Надоело смотреть в это молоко.

– А ты туда не смотри. Для чего тебе приборы?

– Скучно. Расскажи что-нибудь, батя.

Христофорович повернул ключ стартера и мотор ожил, отстукивая клапанами обороты двигателя.

– А, что тебе рассказать? – Спросил отец сына.

– Ну, хотя бы анекдот какой-нибудь.

– Анекдот? – Переспросил Христофорович.

– Вся жизнь моя – сплошной анекдот.

Он раскурил трубку, а потом долго выпускал дым колечками, ловко попадая одним в другое.

– Как у тебя получается? – Восхищался сын, – у меня не выходит.

– Чтобы так уметь, Андрюха, двадцать лет надо учиться!

Я стоял в углу рубки и уводил яхту к границе.

Христофорович молчал и мне показалось, что он уснул.

Это заметил и его сын Андрей, он встревожился и спросил:

– Батя, ты, что спишь?

– Да, нет – думаю! Неправильно я все делаю…

– Что неправильно-то, батя?

Христофорович встал с места и ответил:

– Все неправильно. Жил, как будто и не жил.

Сделав печальное заключение, он подошел к окну рубки.

– Туман-то какой? – Произнес он и, как будто предчувствуя что-то неладное, добавил, – пойду постою на мостике, что-то тревожно мне.

Прошел уже час, как я уводил яхту к границе. Приближалась развязка. Туман над морем, тем временем, стал потихоньку таять, превращаясь в рваные облака, а у горизонта появилась светлая полоска.

Уже заметно посветлело и можно было свободно рассмотреть, как волны, разбиваясь о корпус лодки, превращались в белую пену.

Я посматривал на часы и уже начал сомневаться…

– Не уже ли ошибся? Где пограничники?

Но я не ошибся и вскоре все пошло, как было задумано. Из тумана выскочил луч прожектора, а сторожевой катер включил сирену. Я облегченно вздохнул, а на яхте начался переполох. В рубке громко ругался Христофорович, а на палубу выскочил Колючий. Увидев на мостике капитана, он погрозил ему кулаком и вернулся в каюту.

Я последовал за ним и услышал встревоженный голос Артура:

– Что там?

– Пограничники!

В каюте наступила тишина.

На стене громко тикали часы, а кто-то произнес:

– Трындец, приплыли!..

– Плавает гамно, а моряки ходят, – пошутил захмелевший Циба.

Его шутку никто не оценили, и молча ожидали решения Артура.

А когда рядом заговорил громкоговоритель, он сказал:

– Так, господа, разгружаемся здесь. Ящики за борт. Оружие и прочие в море. Героин рыбам, а самим вести себя прилично.

– Не отдам, – заорал мужчина в очках, прижимая к себе чемодан.

– Тебе никак хорошо, дядя Вася? Отдай кейс!