Александр Катеров – Лестница в небо, или Рассказ очевидца (страница 1)
Александр Катеров
Лестница в небо, или Рассказ очевидца
Часть первая
Между небом и землей
Пролог
– Нет, нет! Ко мне нельзя, – замахала руками пожилая женщина.
– Но я по рекомендации, – настаивал я, – мне только спросить…
– Я не могу, – отвечала она, пристально рассматривая мое лицо.
– Но почему, матушка? – Продолжал я.
Матушкой называли ее горожане, которые знали о добрых деяниях старушки. Ее любили за доброту и сострадание к людям. Варвара была верующим человеком, и целыми днями пропадала в церкви.
Рассказывали, что у нее дома был свой иконостас, который она оберегала от недобрых людей и, что у нее на стене висели старинные, чудотворные иконы. Поэтому к себе в дом она пускала не каждого…
Матушка Варвара предсказывала будущее, рассказывала настоящее и напоминала о прошлом. Она могла лечить людей от порчи и сглаза, от плохого настроения и апатии, она возвращала людей к жизни и подавала им надежду. По городу ходила молва, что к ней сходила сама Богородица и, что между ними была беседа…
Была у матушки и еще одна особенность. Она страдала летаргическим сном и могла проспать не один день, и не одну неделю. Иной раз ее сновидения продолжались месяц и больше, но сама Варвара нездоровый сон принимала, как большое благо. Ее авторитет был безупречным и слухи о ее добрых деяниях быстро разлетались по городу.
Однажды доведенный до отчаяния, я тайно стал готовиться к визиту к прозорливой Варваре. Мне хотелось рассказать ей свою жизнь, на мой взгляд, скучную и никому не нужную. Поговорить с ней о моей грусти и печали, о терзаниях и душевной боли. Сказать, что я запутался и полностью разочаровался в жизни. Я хотел услышать от нее дельный совет, в пользе которого, почему-то, не сомневался. И вот я у нее, а она не хочет меня пустить даже на порог.
Отказ матушки меня не сильно огорчил, но очень задел мое самолюбие и я, не дослушав ее оправданий, уехал домой. Всю дорогу я возмущался ее поступку, но уже к вечеру совсем забыл о Варваре.
Ночью, перед сном, я вспомнил о прозорливой матушке.
И чем больше я припоминал наш разговор, тем больше меня охватывала тревога и даже страх. Варвара говорила, что во мне много черного, что мне необходимо сходить в церковь – исповедоваться и причаститься. Но я оставил воспоминания и закрыл глаза…
* * *
Утром по дороге в церковь я вспоминал ночные кошмары.
Во сне я видел большую черную птицу с головой зверя, которая кружилась надо мной, а седой старик отгонял ее большой палкой.
– Ну, и, что здесь ужасного? – Успокаивал я себя.
– Ну, птица – мутант, ну, старик с клюкой?..
Утешить себя не удавалось и на душе по-прежнему оставалось тревожно. Что-то мешало моему продвижению и это «что-то», как тяжелый груз, повисло у меня за спиной. Я дергал плечами и махал руками, пытаясь таким образом освободиться от невидимой ноши.
У ворот церковного дворика я остановился и, перекрестившись, приблизился к храму. Что-то большое и величественное было в древних стенах собора. Его золотые купола упирались крестами в небо, а звон колоколов придавал зданию высокий статус его предназначения.
У иконы Иисуса Христа, что была закреплена в арочном проеме, верующие крестились и проходили внутрь. Я посмотрел на лик Бога, и он мне показался размытым, и едва заметным. Какая-то непонятная пелена застилала мне обзор, и я, потерев глаза, повторил попытку.
Я засмотрелся на икону, а старушка рядом поторопила меня:
– Пошли, сынок, служба начинается.
В ней я узнал Варвару, которую потом долго искал в храме.
Когда голос раздался под сводами храма, я взглянул на священника. Это был немолодой мужчина с красивыми чертами лица. Его звали отцом Николаем, и он пропел молитву. Мне было непонятно его песнопение, но услышанное пробирало меня до глубины души.
На исповеди я рассказал батюшке всю свою жизнь. Он слушал меня, а мне становилось то жарко, то холодно. Пользуясь случаем я задавал ему вопросы и просил совета. Священник отпустил мне грехи и предложил встретиться снова. Окроплённый Святой водой, я отошел в сторону и перекрестился. Среди ожидающих исповеди я увидел знакомое лицо матушки Варвары. Она одобрительно кивнула мне головой и снова пропала в глубине собора. Потеряв ее из вида, я принялся рассматривать иконы, окружающие меня. Пелена с моих глаз сошла, тревога отступила, а спина выровнялась и приобрела былую осанку.
Выйдя из храма, я почувствовал облегчение.
Хотелось идти пешком и любоваться осенним пейзажем. Все проблемы остались где-то далеко, мне было легко и приятно. Я прошел через сквер и вышел на шумную улицу, но свернув в тихий переулок, опять оказался на аллеях сада. Ухмыльнувшись своему замысловатому маршруту, я продолжил свой путь. Желтые листья под ногами и голые ветки кустарника, напоминали о приближении холодов. И хотя солнце на небе светило по-прежнему ярко, ветерок, гуляющий со мной рядом, заставил меня приподнять воротник на куртке.
Усталости не было. Легкость в движении заставляла меня идти вперед, и я шел, не зная куда. Вдруг на лавочке, под желтыми ветками клена, я увидел старика. Он сидел на лавке с опущенной головой и что-то чертил на асфальте своей клюкой. Незнакомец был одет необычно; его просторный балахон свисал до самой земли, а пояс из скрученной веревки служил украшением его серебристой одежды.
Весь его облик напоминал мне пришельца из далекого прошлого. Таких можно было увидеть на картинах великих художников или же в церкви на иконах и фресках. Когда он поднял голову и посмотрел на меня, то я успел заметить только его большие и светлые глаза. Длинная и седая борода закрывала большую часть его лица и была продолжением длинных волос. Старик опустил голову, а я замедлил шаг, чтобы лучше рассмотреть загадочного незнакомца.
Поравнявшись с ним, я вдруг услышал его голос:
– Из храма идешь?
Я остановился и молча кивнул ему головой. Он посмотрел на меня, а я заметил на его лице новые, незамеченные ранее черты. Передо мной находился далеко не дремучий старик. Его глаза были живыми и ясными. Морщины, седина и большая борода придавали ему не столько возраста, сколько величественной стати и мудрости.
– Это хорошо, что ты исповедовался, – проговорил незнакомец, прерывая мои наблюдения. – Совсем ты запутался, Виктор…
Я промолчал, а он продолжил:
– Ты часто просил Бога о помощи, вот Он тебя и услышал.
Старец приподнялся со скамейки и сказал:
– Иди и ничего не бойся, я встречу тебя на перепутье…
Он приблизился ко мне так близко, что его одежды коснулись моего тела. Я вздрогнул и ощутил прилив легкости. Мне показалось, что я стал невесомым и что я непременно сейчас взлечу к небу.
Старик удержал мои мысли и сказал:
– А вот это надень!
Он протянул мне старенький алюминиевый крестик на черной нитке и строго посмотрел на меня. Слова его прозвучали настолько убедительно, что я послушно надел его на шею.
– Узнаешь? – Спросил старец с упреком. – Это твой нательный крест, тот самый, который ты сменил на этот!
Он указал своим длинным пальцем на мой золотой крест, надетый поверх черной водолазки.
– Не все золото, что блестит! – Произнес старец и положил свою руку мне на плечо.
Тепло побежало по моему телу, и я тихо спросил:
– А ты кто?
– Мое имя Даниил – я слуга Божий. Я пришел тебя спасти!
– Спасти? – Переспросил я, все еще прибывая под впечатлением случая с крестиком.
Я точно помнил, что положил его в коробку с документами, которые хранились в моем сейфе под кипой ценных бумаг.
– Как он попал ему в руки? – Ломал я голову, а старец сказал:
– Не отвлекайся. Тебе надо идти. И помни слова Бога:
Даниил попрощался со мной и закрыв лицо своим серебристым плащом стал таять. Превратившись в седое облако, он поднялся к небу и там наверху, затерялся среди множества похожих на него. Облака на небе сгруппировались и тяжелыми тучами поплыли над городом. Порыв ветра подтолкнул меня, и я пошел дальше по аллее сада.
Мысли отсутствовали и только отрывки фраз, сказанные загадочным старцем, крутились у меня в голове.
Под аркой, у ворот сада я увидел мужчину.
Выглядел он неряшливо и одет был не по сезону. Какая-то легкая ветровка с поломанной молнией, рваные джинсы и кроссовки, надетые на босую ногу, служили ему неказистым нарядом.
– Бомж, – подумал я и брезгливо отвел от него взгляд.
Но тот окликнул меня, и попросил милостыню.