Александр Кастелло – Отель Эль-Магриб или клуб шпионов (страница 3)

– Но ведь у меня сроки. Ты же знаешь! Я тебе говорил, что если к маю будущего года мы не сдадим объект, то заказчик расторгнет с нами договор, а «J.P. Morgan» предъявит счет нам, и в лучшем случае заберет почти достроенные два отеля себе, а может, и выставит иск на столичный отель.

Жан поморщился и сказал:

– Не паникуй, Арсений. Деньги в любом случае подрядчикам придется выплатить, а инспекторов технического надзора уволить. С подрядчиком договор расторгнуть придется тоже. Брать придется иностранных рабочих, которые и должны форсировать объект. Но тут тоже вот какая тонкость. Профсоюз может инициировать в Министерстве строительства проверку качества выполненных работ, а это чревато отзывом у Вас, как застройщика, разрешения на строительство.

– Что же мне тогда в этом случае делать? – не переставал отчаиваться я.

– Понимаешь, друг, когда ты только начинал строить – ты был никому неинтересен. Сейчас ты уже втянулся, и у тебя много обязательств. Самое время тебя начать «доить». Профсоюз хочет денег. Министерство – тоже. А банк будет на тебя оказывать давление, и тебе ничего не остается, как согласиться.

Молчание затянулось, и я уже хотел уйти, чтобы побыть с собой наедине и подумать, но Жан предложил свою помощь как переговорщик, и мы расстались до вечера.

Глава 3. События разворачиваются…

Кто никогда не был связан со строительным бизнесом, тот может пожать плечами и ничего не сказать, так как для него легче найти выход из дремучего леса, чем из сложившейся ситуации. А у меня еще и время на принятие решения было ограничено. После «мозгового штурма» я на удивление легко нашел массу выходов из создавшегося положения и поделился ими с друзьями. Первый – так разобраться с лидером профсоюза строителей, чтобы он нам еще останется должен. Надо только понять, кого или чего он боится. Второй – заиметь своего человека в Минобороны, чтобы не приостановили разрешение на строительство. Третий – заплатить за телевизионное расследование, в результате обличающее руководство профсоюза в корыстных мотивах остановки строительства с шантажом работодателя и с оказанием давления на руководство подрядчика. Четвертый – продать незавершенное строительство и при этом сразу зафиксировать свою прибыль.

Начнем с поиска лиц, принявших несуществующие объемы, и заведения на них уголовных дел за приписки. Напишем заявление в полицию, а следом и в прокуратуру. Кроме того, закажем местному частному детективу найти этих двух негодяев, хоть из-под земли. Скорее всего, они сами жертвы, но нам они нужны как свидетели, а посему запугать уголовным делом их все равно стоило.

Жан, слушавший меня очень внимательно, предложил силовой вариант. Он был готов устранить главу профсоюза строителей, а с новым провести соответствующую беседу. Детали операции он объяснил так. Его высотники, они же бывшие парашютисты французского иностранного легиона, с использованием вертолета проникают в дом профсоюзного лидера и принуждают его подать в отставку, а в случае отказа – устранить его физически.

– Думаю до этого не дойдёт, и он должен написать заявление об уходе со своего поста по состоянию здоровья. В последующем пригласить в дом нотариуса, и заверить документ – убеждал меня Жан.

Кроме того, он брал на себя переговоры с заместителем главы этого профсоюза, который не должен отказаться. В качестве гарантий он намеревался ему объяснить, что если к 15 мая следующего года два строящихся отеля не будут готовы к передаче заказчику, то его будет ждать такая же судьба, как и бывшего председателя.

Я Жану дал свое добро на его вариант и объявил ему еще двести пятьдесят тысяч призовых, однако при этом оставил за собой право заявить о пропаже двух специалистов в полицию, и нанять для их поиска частного детектива.

Мы обсуждали ситуацию за коктейлем, и Майкл слушал нас молча, а когда Жан ушел, просто сказал, что он готов у меня купить незавершенное строительство этих двух отелей и рекомендовал не «прессовать» председателя. Тогда я сразу подумал: «Вот, оказывается, кто инициировал весь этот конфликт», но гнал от себя эту мысль, посчитав, что к Мишелю несправедлив.

И еще он тогда добавил:

– Прости, ничего личного, это просто моя работа.

Вообще-то он ничего такого сверхъестественного не предложил – да я и сам не исключал этот вариант. Нужно было только на мгновение представить Жана со своими парашютистами, десантирующихся на дом председателя профсоюза строительных рабочих в чужой стране, и сравнить этот вариант с вариантом Мишеля, чтобы оправдать мой дальнейший поступок.

Запросив у Майкла пятнадцать процентов комиссионных от суммы контракта (как, собственно, у меня и было заложено первоначально) и получив согласие на десять, я немедленно позвонил Жану и отказался от его помощи. Не стал я искать и сбежавших специалистов, и не стал подавать в полицию.

Как только на следующий день я подписал переуступку прав на контракт с Министерством обороны в пользу американской фирмы – служба охраны позвонила в офис и доложила, что приехали строительные рабочие. Однако эта стройка уже была не моя, и только тут я понял окончательно, что всю эту кашу заварил наш дорогой и всеми любимый Мишель. Мне сразу вспомнился наш разговор и его слова, в которых я тогда не уловил заложенный в них смысл:

– Прости, ничего личного, это просто моя работа.

Почему он сказал «…это моя работа», а не как обычно следовало бы сказать в таких случаях «…это бизнес» – я понял только через несколько лет.

В целом получилось совсем неплохо. Я получил тринадцать с половиной миллионов долларов, а мой алжирский партнер – четырнадцать миллионов, как и было записано в уставе компании при распределении долей. Но мы оба были довольны, хотя вопросы остались, и главный:

– Почему? Почему Мишель с нами так поступил?

Я тогда зарекся его звать иначе как Майкл – американец он, и никакой не Мишель, и тем более не Миша.

Глава 4. Новый проект

Как оказалось, этот вариант не устраивал наших французов. Жан и Андре ходили с поникшими головами и теперь в баре много пили, и не только по пятницам. Мы с партнером пока не знали, как распорядиться своим капиталом. Ведь кроме этих денег мы еще на первом отеле заработали больше шестнадцати миллионов на двоих.

С такими деньгами – а вместе мы уже имели 50 миллионов долларов, можно было бы взяться строить еще один отель. И тут дядя моего партнера предложил построить отель в городе Хасси-Мессауд, где у него было полгектара земли. Этот город был примечателен тем, что неподалеку от него в пустыне Сахара было разведано гигантское нефтяное месторождение. Нефть уже, вовсю, по нефтепроводам закачивалась в портовые терминалы на Средиземном море, и всё новые и новые скважины вырастали в пустыне.

Мы сообща посчитали, что строить будем для себя, и нам своих денег хватит. Мои архитекторы отрезали у нашей «бабочки» одно крыло и получился «моноплан» – так мы и назвали наш новый проект на триста восемьдесят номеров. Но, как говорят в России, «наступать на грабли» второй раз мы не стали и пригласили подрядчика из Башкирии – они давно ко мне просились. Это был уже не государственный, а частный проект, и продавать его мы были не намерены.

Перемещать свой столичный офис в пустыню было необязательно, достаточно, что там обосновались наши башкиры-подрядчики.

Я пожалел Жана и рассказал ему о своем новом проекте. Он сразу приободрился и, поблагодарив меня за дружбу, предложил техническое оборудование отеля поручить французам, а на субподряд по техническому оснащению отеля он сможет предложить несколько фирм, за которые будет в ответе. Я согласился не думая, так как у нас этот вопрос еще не был решен. В последующем мы согласовали этот вопрос с подрядчиком и договорились о цене работ.

Время шло. Мы неплохо проводили его с моими знакомыми на яхте, которую я приобрел, и куда приглашал их на прогулки по выходным. Однажды мы все вместе посетили Марокко, и эта поездка была незабываемой, особенно для женщин. Жули ко мне так и «клеилась», а Андре, вроде, был не против, и оказывал знаки внимания нашему незаменимому секретарю-референту, Татьяне. Она была высокой, и ей надоедало целыми днями «смотреть на мужчин свысока». Андре, напротив, был даже выше ее, и ей это было очень приятно. Когда она с ним говорила о чем-нибудь, то смотрела на него снизу-вверх, и у нее непроизвольно раскрывались губы. Пары как-то естественно сформировались, но не хватало правды. Андре и Жули не были мужем и женой – это только была их легенда, и они в ней не были счастливы, так как их личные приоритеты были расставлены по-иному. Как только они в этом признались – все само собой встало на свои места.

Не знаю, как так получилось, но, узнав эту информацию, и я, и Татьяна, оказались завербованы DGSE – так называется дирекция внешней разведки Франции. Мы согласились сотрудничать, если точнее, то помогать, так как собственно не понимали ни своих, ни их задач, тем более, что это не было направлено против России. Они просто раскрылись перед нами и предложили выход. Все-таки Андре был вторым секретарем посольства, а Жули работала в секретном делопроизводстве. Истинных задач, которые им ставили, мы не знали, и нас они в них не посвящали. Мы наслаждались любовью.