Александр Кастелло – Отель Эль-Магриб или клуб шпионов (страница 2)

Естественным образом, недавно построенный русскими на деньги банка «Джей-пи-Морган» отель «Эль-Магриб», стал оплотом всех мировых разведок. Сеть продолжала развиваться, и скоро отели под этим брендом планировали построить и в других городах и государствах Северной Африки – туда и переедут местные резидентуры. Не нужно будет звонить по мобильным телефонам, а просто, используя внутреннюю связь отеля, всегда можно легко и безопасно связаться с Тунисом, Ливией, Марокко и другими североафриканскими офисами тайных служб. А как Вы думаете, русские, когда строили отели, или алжирская контрразведка, не учли эти возможности? Наверное, думаете Вы, что они «прошляпили» открывающиеся возможности. Может и так, может только сделали вид, но, скорее всего, совсем нет. Давайте теперь все по порядку, а уже потом Вы сами сделаете из этого выводы на сей счёт.

Сначала я открыл со своим алжирским партнером совместное предприятие и получил право участвовать в тендерах. Следующим шагом была договоренность с американским банком «Джей-пи-Морган» о предоставлении кредита на строительство под гарантию Банка Алжира, что следовало из условий государственного контракта на строительство отелей для Минобороны. С такими данными о компании и ее возможностях мы уже без посредника стали участвовать в тендере на строительство сети из одиннадцати отелей для Министерства обороны и выиграли его. Затем, благодаря связям партнера, да собственно таких предложений было много, арендовали землю под строительство, сначала в столице, а следом и в Константине, и в Оране. Для меня это была победа, но предсказуемая, так как все конкуренты хотели получить от заказчика деньги на строительство, а для «Джей-пи …» была достаточна лишь гарантия его банка.

То, что Минобороны замыслило построить эту сеть отелей с целью создания условий для международного бизнеса, – это было понятно. А то, что это далеко идущие цели, обеспечивающие Миноборону и Госбезопасность информацией о планах разведок разных стран в Северной Африке, а также, представителей оппозиции и «Аль-Каеды», – это мне, бизнесмену Теплову из России, было неизвестно. Я думал, что рисковал своей репутацией и деньгами, а оказывается, что уже попал в поле зрения российской службы внешней разведки и был у них «на крючке». Они со мной пока не входили в контакт, – строит, мол, и пусть строит, – и выжидали, когда дело дойдет до монтажа линий связи. Также думали и французы, и англичане, и американцы, и израильтяне.

Тогда мало кто планировал завербовать меня лично, напротив, все делали ставку на вербовку подрядчиков, тем более, что тех я привлекал из разных стран.

Алжирская служба безопасности и разведки планировала действовать через моего партнера по совместному предприятию, алжирца по национальности. За ним оставалось право утверждать привлечение подрядчиков, а ими должны были оказаться «свои» люди. Как вариант, алжирские спецслужбы могли договориться с российской СВР и действовать совместно. Это было возможно, так как дружеские связи между государствами сложились еще со времен СССР. Многие нынешние руководители алжирского государства учились в России, и кто кого завербовал первыми – еще надо было бы посмотреть в архивах.

Одним словом, контракт с заказчиком был подписан, и сроки строительства были обозначены. В том, что проект будет реализован, никто уже не сомневался – интерес к нему уже был у всех сторон изначально, а это значит – отель будет построен при любом раскладе сил и средств.

Прошло два года, а мы уже сидели в своем офисе, в построенном в столице Алжира отеле «El-Magrib». Наши соседи – американская фирма «United States Leasing International LLC», которая нам помогала в лизинговых поставках строительного оборудования, со временем тоже открыла офис в Алжире и, конечно, поближе к нам. Они еще при первом знакомстве сразу нам предложили возвратный лизинг, на что мы «купились», так как это было выгодно по многим показателям, и в первую очередь с точки зрения защиты приобретенного по лизингу оборудования от изъятия и щадящего налогообложения. Просто ко мне зашел однажды в офис региональный менеджер этой компании и сказал на русском с английским акцентом:

– Давайте знакомиться, Майкл Даневер или для Вас просто Миша.

Так мы и стали с ними работать, а теперь, когда стали соседями, – отношения переросли и в дружбу. Миша быстро превратился в Мишеля. Ему, такому галантному с женщинами и всегда открытому для дружбы с мужчинами, собственное имя на французский манер очень шло.

Мы управляли строительством сети отелей из своего офиса в собственнос отеле, который местные таксисты сразу прозвали «papillon», что в переводе означало «бабочка». Почему не «журавль», не знаю, у нашей «бабочки» размах крыльев был 70 метров. Двухсекционная архитектура отеля с центральной лифтовой колонной, да еще с создающей тень сеткой больше напоминала птеродактиля.

А отель действительно был хорош. К тому же, была продумана сейсмическая защита от землетрясений до 8 баллов.

Сначала он функционировал как обычный отель, но постепенно двухкомнатные и трехкомнатные номера стали арендовать на длительный срок под офисы представительств иностранных компаний, так как им это было очень удобно. Практически помещения таких номеров использовали для проживания и внутренней корпоративной работы одновременно, а встречи проводились в переговорных отеля, специально оборудованных для этих целей.

Со временем на нашем этаже «люкс» заняла номер под офис и французская компания, которая занималась высотными работами, и использовала для этих целей свой вертолет. Даже для него нашлось место на парковке. На обеде ко мне подошел их административный директор и представился.

– От нашего стола вашему столу! – и поставил на наш столик в качестве презента бутылку французского вина.

– Месье Помпиду или просто Жан. По-русски это, кажется, Иван.

– Не удивляйтесь, – как-то сказал он, – мой дед Жорж Жан Раймо́н Помпиду́ – 19-й президент Франции, но, к моему большому сожалению, уже бывший.

Мы познакомились. Все приехали в Алжир работать с женами, и только я был один. Когда мы собирались по вечерам на коктейль, то мне постоянно приходилось быть в центре внимания их женщин. Поначалу чувствовалась неловкость перед их мужьями, и даже хотелось извиниться и уйти. Но только потом мне объяснили, что в компаниях на Западе так принято. Женщины делают визиты или просто собираются выпить в баре, чтобы пофлиртовать с чужими мужчинами.

– Будьте спокойны. Если бы вы были с дамой, то совершенно точно наши мужчины не обделили бы ее своим вниманием.

Это мне сказала Жули, жена дипломата французского посольства, которая как-то с мужем пришла на традиционный пятничный коктейль. Их пригласил месье Жан. Пятница в Алжире – нерабочий день, и мы могли расслабиться и хорошо выпить.

Я тогда живо интересовался тем, как жила в этой стране миллионная диаспора французов до 1954 года. И в тонкости политики меня всегда посвящал месье Жан.

– Алжир тогда во Франции рассматривали уже не колонией, а полноценным департаментом в составе Франции, наравне с парижским или марсельским. Расстрел в ноябре 1954 года школьного автобуса с французскими детьми в городе Бон стал лишь прелюдией большой войны за независимость.

Ему всегда вторил месье Андре, дипломат из французского посольства.

– В Алжире тогда насчитывалось три заморских французских департамента: Оран – Западный, Алжир – Центральный и Константин – Восточный. В шестьдесят втором все для французов закончилось и пришлось – как это у вас, у русских, говорят – «уносить ноги». Нас тогда так и называло местное население – «черноногие».

Обычно, когда эти вечера подходили к завершению, мадам Жули, не обращая внимания на присутствие мужа, все пыталась со мной уединиться для затяжного поцелуя. Но назначить ей тайное свидание я так и не решался, хотя был не прочь, и она это заметила.

Как-то в конце месяца я читал отчеты сотрудников, осуществляющих на стройках технический надзор. На первый взгляд все шло по плану. Однако что-то было не так. Не было в этих отчетах оптимизма и смелости в критике, как за предыдущие месяцы. Можно было сделать только два вывода: либо на сотрудников оказывалось давление, либо им доплачивали, чтобы отчеты были «причесанными». Тогда я и спланировал облет объектов.

В колониальное время французы построили в Алжире двенадцать международных аэропортов и еще тридцать семь аэродромов местных авиалиний. Для сравнения количество аэропортов в Московском регионе всего три и еще Чкаловский и Быково – военного и хозяйственного назначения. А в Санкт-Петербурге – всего один. Так что в Алжире не любят ездить на поезде или на машине на дальние расстояния. Обычно все предпочитают летать.

Когда я сам в Константине, а мой алжирский партнер – в Оране посетили наши объекты, то не нашли ни одного строителя. Охрана на объектах, которая подчинялась не подрядчику, а нашей компании, сообщила, что строителей нет уже неделю, и причины они не знают.

Согласно оформленным актам выполненных работ получалось, что подрядчики должны были получить зарплату и премиальные, но как оказалось – за несуществующие объемы.

По возвращению я поделился этой проблемой с Жаном. Он ухмыльнулся и как-то обыденно сказал, что все дело в профсоюзе строительных рабочих. Причем сменить подрядчика одного на другого невозможно – профсоюз не разрешит, а за невыплату заработной платы за закрытые моим представителем объемы, хоть реально они были просто припиской, – подрядчик подаст в суд и стройку арестуют в обеспечение иска, а разбирательство может продлиться не один год.