Александр Касеев – Жаркое лето девяносто третьего… Часть 1 (страница 11)

– Чё-чё? Гасить их надо! А то, они нас зачмырят.

– Там батя забыл черенки на дачу унести. Надо будет морды чем-нибудь прикрыть, – предложил я.

– Нафига?

– А чтобы не узнали. Меньше знают, крепче спят.

Мы вышли на балкон, и нашли те самые черенки для лопат забытые моим отцом. Отпилив от них небольшую часть, мы укоротили длину, а рукояти обмотали синей изолентой. В верхней части черенков мы насверлили отверстий, вставили в них болты и затянули гайками. У нас получилось две дубинки с удобными рукоятками и металлическими шипами на концах.

Мы стояли на балконе и курили, облокотившись на перила. Дубинки лежали на полу и ждали своего часа. Не знаю, от чего точно, но меня потряхивало, то ли от страха, то ли от волнения. Солнце скрывалось за медицинским центром.

– У меня маски от отца остались, – вполголоса протянул Женька, пуская сигаретный дым по ветру.

Мы докурили и пошли к нему домой.

Женька стоял на старенькой деревянной стремянке под потолком и рылся в антресоли. Он вытащил оттуда две сварочные балаклавы, для работы на улице в зимний период и протянул одну мне. Я натянул её на голову, прикрыв лицо, оставив только глаза, и повернулся к зеркалу.

– Ниндзя! – засмеялся Женька.

Я взял дубинку и встал в боевую стойку. «Ху-а!» – протяжно провизжал я, как Брюс Ли. Женька тоже натянул балаклаву себе на голову, и мы с ним начали смеяться друг над другом.

– В главных ролях Арнольд Шварценеггер! – гнусаво произнёс он. – В дааалёкой, далёкой галактике…

Внезапно он прервал смех, и я заметил сомнение в его глазах. Женька какое-то время молчал, потупив взор, после чего поднял на меня уверенный взгляд.

– Ну, чё, погнали?

– Погнали, – неуверенно ответил я и тяжело вздохнул.

Я понимал, что если мы туда пойдём, то придётся биться до последнего. Мне было страшно, но я не хотел, чтобы в следующий раз избили меня. «Так что, надо идти», – мысленно убеждал я себя.

На улице уже стемнело, когда мы с Женькой, вооружившись дубинками и спрятав лица под балаклавами, вышли из дома. Пройдя освещённый участок дороги через кусты на территории школы – интерната, мы вышли к заброшенной стройке, и продолжили путь вдоль её ограждения.

Фонари на этом участке не горели, только свет из окон медицинских учреждений на противоположной стороне дороги освещал нам путь. Я шёл и рассуждал вслух:

– Надо будет сразу по ногам бить.

– Почему по ногам? – С насмешкой спросил Женька.

– Если я тебе щас по колену всеку, ты далеко убежишь?

Он засмеялся.

– Ну да. Так нас хотя бы не догонят.

– Как думаешь, они не поймут, что это мы?

– Чё, очко играет? – подколол меня он и посмотрел мне в глаза.

Я не думал, что он мог заметить мой испуганный взгляд, и начал нервно хихикать:

– Нет, конечно! Порвём их, как Тузик грелку!

– Да и хорошо, если поймут. Мы им щас здоровье поправим, больше к нам не сунутся.

Нам навстречу выехал автомобиль и ослепил дальним светом фар. Мы прищурились и, прикрыв глаза руками, остановились.

– Чё за козёл? Как специально слепит, – пробурчал Женька.

На автомобиле включились мигалки, и он с воем сирены устремился в нашу сторону.

– Блин. Мусора… – вполголоса произнёс я.

Милицейский Уазик жёлтого цвета выехал на встречную полосу, подъехал к обочине с нашей стороны и, поравнявшись с нами, остановился. Сирена замолкла. Стекло водительской двери опустилось, и мы с Женькой увидели нашего участкового, а на соседнем сиденье рядом с ним сидел Смирный. «Вот нифига себе!» – с удивлением подумал я.

Старший лейтенант милиции Николай Семёнович Дрын, наш участковый с сомнительным прошлым. Усатый мужчина, больше похожий на казака, чем на милиционера. Его особая примета – отсутствие верхней части правого уха. То, что он является отчимом Смирному, мы тогда ещё не знали и были шокированы, увидев их вместе в Уазике.

Участковый высунул голову в окно.

– Эй, шаолини, куда путь держите? – язвил он. – Монастырь в другой стороне! Подбросить?

Я резко перекинул дубинку через забор заброшенной стройки, избавляясь от своего оружия. Женька тоже попытался избавиться от дубинки. Он кинул её, но она, отскочив от забора, прилетела участковому в лицо и упала рядом с колесом Уаза.

– Блядь! – схватился за глаз участковый.

Я впал в ступор.

– Вы чё, щенки, совсем охуели?! – завопил он, нервно дёргая ручку двери.

Смирный, видя, что дверь заклинило, ломанулся со своей стороны:

– Я догоню…

– Куда?!

Он подбежал к нам и вцепился в меня. Женька схватил дубинку, и её рукоятью ударил Смирного по ноге. Корчась от боли, он завопил:

– А-а-а, сука-а, блядь!

Смирный отпустил меня и, схватившись за колено, упал.

– Валим! – рявкнул Женька, дёрнув меня за рукав.

Мы рванули с места и бросились через дорогу.

– Ёб твою мать! Догонит он… – ворчал участковый, нервно толкая рычаг, пытаясь включить скорость на коробке передач.

Шестерня хрустнула, сирена завыла, двигатель взревел, и Уазик погнался за нами. Мы с Женькой резво перепрыгнули через забор и притаились, скрывшись в кустах на территории туберкулёзного диспансера. Пахло весенней свежестью, на кустах только-только начали распускаться свежие листочки. Уазик подъехал к забору и остановился. Участковый вылез из машины и подошёл к ограждению вплотную. Он вглядывался в каждый куст, пытаясь разглядеть нас. Но мы, затаив дыхание, лежали неподвижно. Я лежал на спине и рассматривал звёздное небо.

Смирный, прихрамывая, подошёл к участковому. Они вместе вернулись в Уазик и уехали. Мы слышали, как от нас отдалялся рёв мотора, но всё равно продолжали лежать, боясь пошевелиться.

– Узнал? Это же этот упырь, – прошептал я.

– Может, поймали за чё-нибудь? – чуть слышно прошипел Женька.

– Да не, либо родственник, либо стукач. Арестанта бы в будке закрыли.

Женька снял балаклаву и достал из кармана пачку сигарет. Я её выхватил.

– Гонишь, что ли? Офигеть ты разведчик!

– Чё? – возмущённо прошипел он.

– Да нихера! Они же не дураки, сразу спалят нас. Валить надо, пока мусор подмогу не вызвал.

Мы сняли балаклавы и убрали их в карманы. Женька с недовольством смотрел на меня.

– Так вроде же уехали?

– Ага… Он, по-любому, щас где-нибудь за углом палит. Пошли, через кочегарку обойдём.

Мы прокрались по кустам к тубдиспансеру и обошли его вокруг. Пройдя через котельную, мы вышли ко Второй городской больнице и пролезли на территорию Илизаровки. Сделав небольшой крюк и спустя какое-то время, мы уже сидели у меня на балконе и курили. «Может и к лучшему, что всё так обернулось?» – мысленно рассуждал я.

– Чё? Когда в следующий раз пойдём? – неожиданно спросил Женька.

– Куда?

Я понимал, о чём он меня спросил, но мне так не хотелось возвращаться к этой теме, что я попытался оттянуть свой ответ этим вопросом.