Александр Каревин – Загадки малорусской истории. От Богдана Хмельницкого до Петра Порошенко (страница 46)

Убивали и православных, не щадя даже архиереев. Так, от рук бандеровцев погиб епископ Волынский Ма-нуил. По сведениям СБ (как потом выяснилось, ошибочным), церковный иерарх якобы являлся в прошлом офицером. Испытывая недостаток в кадровых военных, бандеровцы похитили епископа, требуя от него возглавить одно из подразделений УПА. Напрасно Мануил уверял, что ничего не понимает в военном деле. Ему не верили. Когда же архиерей попробовал бежать, бандеровцы схватили его, устроили «полевой суд» и расстреляли как «дезертира-предателя».

Но, пожалуй, хуже всех приходилось тогда обычным украинским крестьянам. Против них бандеровцы развязали массовый террор, уничтожая всех несогласных, недовольных, просто сомневающихся. Среди приводимых Стецюком случаев особое внимание обращает на себя трагедия, произошедшая со Степанкой Олищук, женой двоюродного брата автора мемуаров. В частном разговоре она как-то имела неосторожность сказать своему соседу Василию Антонюку, занимавшему высокий пост в местной бандеровской организации: «Если такие глупые руководители, как ты, будут строить Украину, то такой и Украина будет».

Сказала, может быть, в запале, как человеку, которого знала с детства, который рос на ее глазах. Этого оказалось достаточно. Через два дня к Олищукам пожаловала СБ. Молодую женщину на глазах двух ее маленьких детей, в присутствии престарелых родителей, невзирая на крик и слезы, вытащили из хаты и тут же во дворе расстреляли. Несчастным отцу и матери погибшей запретили ее хоронить и вообще сообщать о случившемся кому-либо.

«Пишу об этом для того, – отмечает автор мемуаров, – чтобы все знали, каких руководителей наделали бандеровцы, держали их по всей Волыни, а эти руководители убивали хороших людей – патриотов, и те жертвы являются вечными свидетелями перед Богом и черным пятном в бандеровской истории».

Свидетельство Стецюка важно сегодня еще по одной причине. После 1991 года на Украине появилась масса псевдоисториков, пытающихся доказать, будто все преступления, в которых обвиняют головорезов из УПА, совершили (разумеется, с целью «дискредитации украинского движения») «переодетые энкавэдисты». Между тем в большинстве случаев, о которых сообщается в указанной книге, личности убийц установлены. Преступники были хорошо знакомы местным жителям. И это были не ряженые, а самые настоящие бандеровцы, действовавшие в полном соответствии с указаниями своего руководства.

К сожалению, ныне об этом знают мало. Ведь и в советские времена говорили преимущественно об убийствах бандеровцами сельских активистов, председателей колхозов, комсомольцев, членов компартии. «Большевики осветили только то, что у них болит, – пишет по данному поводу Григорий Стецюк. – Они вспомнили обо всех коммунистах, а я себе думаю, что кто вспомнит о том добром народе, у которого бандеровские партийные вожди отобрали жизнь, о том народе, который был гуманным и совестливым и он пал жертвой только потому, что не хотел исполнять грязных приказов бандеровских владык».

По мнению мемуариста, помнить об этом необходимо. «Чтобы описать как следует, то я на это имею недостаточное образование, – признается он. – Но я могу про это все рассказать. Я удивляюсь нашим ученым, что они не возьмутся за это дело, а особенно историкам и военным. Они должны провести изучение, должны осветить каждое преступление, чтобы не повторилось в будущем».

С ним трудно не согласиться. В одном только ошибся свидетель и участник тех событий. Он был уверен, что бандеровцев в его родном краю прокляли навсегда: «Они утопили Волынь в море невинной крови, им на Волынь не будет возврата».

Увы, бандеровщина туда уже вернулась. И не только туда.

Сто дней Лаврентия Берии

В биографии Лаврентия Павловича Берии очень много невыясненного. Начиная от происхождения и заканчивая обстоятельствами смерти. Был ли он кровавым палачом, врагом советского народа, тайно стремившимся к развалу СССР? Или, наоборот, являлся противником массовых репрессий, большим советским патриотом, много сделавшим для укрепления мощи и обороноспособности нашей страны? Организовал ли убийство Иосифа Сталина или же оставался верен вождю до конца? Запятнал ли себя всевозможными преступлениями (включая сюда и сексуальные), или разговоры о его преступлениях – ложь и клевета?

Мнения историков на сей счет разнятся. Также расходятся суждения авторов многочисленных мемуаров о той эпохе. И уж конечно, не добавляет ясности появление таких «откровений», как опубликованные недавно «дневники Берии», признанные историками заурядной фальшивкой.

Одним словом, сей исторический персонаж еще ждет своих настоящих биографов. В данной же главе рассматривается лишь небольшая часть его «деяний». Тех, которые касаются Украины.

Как самостоятельный деятель Лаврентий Павлович мог проявить себя на протяжении относительно короткого отрезка времени, протяженностью немногим более ста дней – с марта по июнь 1953 года. После смерти Сталина Берия формально считался одним из первых людей в государстве. Фактически же, по своим возможностям и влиянию, был первым.

Лаврентий Павлович возглавил всесоюзное силовое ведомство – Министерство внутренних дел, к которому присоединили Министерство государственной безопасности. Он входил в состав президиума (так тогда называлось политбюро) ЦК КПСС и занимал должность первого заместителя председателя Совета министров СССР.

Таким образом, в руках Берии сосредоточилась громадная власть. И распоряжался он ею почти бесконтрольно. Ни председатель Совета министров Георгий Маленков (номинально первое лицо страны), ни другие члены советского руководства не решались открыто ему противоречить. Чем Берия и пользовался.

Украине он уделял особое внимание. В частности, Лаврентий Павлович распорядился приостановить все боевые операции против бандеровского подполья. Официально это объяснялось необходимостью захвата боевиков УПА живыми для получения от них нужной информации, а также для пропагандистских акций. На практике же указание Берии привело к почти полному прекращению борьбы с вооруженным противником.

Стоит отметить – к тому времени бандеровское движение на Украине находилось при последнем издыхании. Крупные бандформирования были полностью разгромлены. Мелкие группки (по 3–4 бандита) еще бродили в лесах. Зиму они пересиживали в схронах, выбираясь с наступлением весны на поверхность.

Бандиты могли, явившись ночью в отдаленное село, убить какого-нибудь активиста, поджечь школу, сельсовет, колхозную контору или чей-то дом. Однако серьезной силы эти недобитые головорезы уже не представляли. Одного за другим их вылавливали или убивали. Окончательная ликвидация бандеровского бандитизма являлась вопросом очень недолгого времени. Менять при таких условиях тактику борьбы у власти не было никаких оснований. Но…

Распоряжение Берии позволило УПА перевести дух, попытаться собраться силами и продолжить сопротивление. Напрасно сотрудники МВД докладывали министру о неблагоприятных последствиях «нового курса». Лаврентий Павлович был непреклонен.

Дальше – больше. Глава силового ведомства затеял доукомплектование органов госбезопасности в западных областях Украины местными уроженцами. Составили список кандидатов в чекисты. Первая же проверка показала, что большинство из них прямо или косвенно были связаны с подпольем. Но Берия приказал это обстоятельство игнорировать. Можно представить, во что превратились бы силовые структуры, «усиленные» подобным пополнением.

А Лаврентий Павлович не унимался. Он выступил с инициативой кардинального изменения политики на Западной Украине. По подготовленной Берией докладной записке президиум ЦК КПСС (где, повторюсь, спорить с ним никто не решался) принял в мае 1953 года специальное постановление «О политическом и хозяйственном положении западных областей Украинской ССР».

В документе решительно осуждались «грубое искривление ленинско-сталинской национальной политики», якобы имевшее место в западноукраинских областях, «бессмысленное применение репрессий», «вредная политика» выдвижения на руководящие посты выходцев из других (незападных) областей УССР и т. п. Отмечалась также «недооценка политического значения преподавания в вузах Западной Украины на украинском языке». Отдельным пунктом в постановлении предусматривалось провести пленумы обкомов и горкомов КПУ, на которых следовало «обговорить это постановление ЦК КПСС и докладную записку тов. Л.П. Берии».

Первым и самым заметным результатом партийных директив стало почти неприкрытое гонение на русский язык. Причем не только в западном регионе Украинской ССР, а и по всей республике. Начали с вузов. Там, в отличие от начальной и средней школы, для укрепления связей с научными центрами других союзных республик наряду с украинским широко использовался и русский язык. Теперь это было признано неправильным. Допустившие преподавание на русском языке ректоры вузов (например, Киевского университета) подверглись резкой критике. Им предписали сделать учебный процесс исключительно украиноязычным.

Тотальной украинизацией высшего образования ограничиваться не собирались. Назначенный по протекции Берии на пост первого заместителя председателя Совета министров УССР известный писатель Александр Корнейчук, выполняя указание своего покровителя, потребовал, чтобы «украинский язык стал в полном понимании этого слова государственным языком». Корнейчука энергично поддержали два других ставленника Лаврентия Павловича на Украине – республиканский министр внутренних дел Павел Мешик и его заместитель Соломон Мильштейн.