Александр Каревин – Загадки малорусской истории. От Богдана Хмельницкого до Петра Порошенко (страница 47)

Другим следствием «записки» Лаврентия Павловича стало массовое увольнение с ответственных постов в республике великорусов. Мотивировалось это тем, что последние плохо знают (или совсем не знают) язык большинства местного населения. Кстати сказать, аналогичную кадровую перетряску (и тоже по инициативе Берии) производили в Белоруссии и Прибалтике.

Тут, вероятно, стоит заметить, что сотрудники аппарата управления конечно же должны знать язык большинства жителей подведомственных территорий. Дело, однако, в том, что для Украины, Белоруссии и части Прибалтики таковым языком был русский.

Но вновь-таки – противоречить Берии не смел никто. С должности сместили даже первого секретаря ЦК КПУ Леонида Мельникова, заменив его украинцем Алексеем Кириченко.

На многие освободившиеся места (особенно в сфере образования, науки и культуры) назначали представителей западноукраинской интеллигенции. И опять же при этом по требованию Лаврентия Павловича власти закрывали глаза на то, что многие новоназначенные сочувствовали взглядам, характеризовавшимся тогда как «украинский буржуазный национализм».

Мало того, деятелям как раз с такими взглядами Берия через своих подчиненных предлагал работу в органах управления. В кругах украинской политической эмиграции, внимательно следивших за происходящим в республике, пришли к мнению, что на Украину возвращается эпоха 1920-х годов – период безграничной украинизации.

Тем временем Лаврентий Павлович готовил на Западной Украине восстановление распущенной в 1946 году Греко-католической (униатской) церкви. Главу униатов митрополита Иосифа Слипого освободили из исправительного лагеря (где он отбывал наказание за сотрудничество с гитлеровцами во время войны) и привезли в Москву. С церковным иерархом провели переговоры. В обмен на обещание лояльности ему разрешили вернуться во Львов для восстановления греко-католических приходов. Сотрудникам госбезопасности было дано указание прекратить всякую разработку функционировавших в подполье остатков униатских общин.

Кроме того, на переговоры в Москву доставили захваченного ранее в плен президента «Украинской головной вызвольной рады» («Украинского главного освободительного совета» – политической структуры при УПА) Кирилла Осьмака. Берия стремился к примирению с Организацией украинских националистов, подготавливал широкомасштабную амнистию членов ОУН, массовое возвращение их в Украину. Было приостановлено исполнение смертных приговоров, уже вынесенных боевикам УПА советскими судами.

Но и это еще не все. Планировалось отправить за границу сестер Степана Бандеры (ранее арестованных, а теперь освобожденных из мест лишения свободы и также доставленных в Москву). Через них Лаврентий Павлович намеревался войти в тайный контакт с вождем ОУН. Только крушение Берии сорвало эти планы.

На июльском (1953) пленуме ЦК КПСС действия бывшего «полудержавного властелина» назвали преступными, антипартийными, антигосударственными. Принятые ранее под давлением Лаврентия Павловича решения были отменены.

Впрочем, дело его не пропало. Прошло немногим более тридцати лет, и начавший свою «перестройку» Михаил Горбачев во многом стал реализовывать то, что задумывал еще Берия. К чему это привело – известно. Но, как часто говорится, это уже другая история.

Президенты и подхалимы

Февральский (1990) пленум ЦК Компартии Украины (КПУ) – событие вроде бы непримечательное. Что там может быть интересного? Общеизвестно ведь, что все судьбоносные для Украины решения принимались тогда на пленумах ЦК КПСС, а не ЦК КПУ. Следовательно, о вышеупомянутом событии можно было бы и не вспоминать, если бы не одно обстоятельство.

Дело в том, что среди выступавших на том пленуме оказался тогдашний генеральный директор «Южмаша» Леонид Кучма. Правда (опять-таки), выступление его принципиально ничем от прочих не отличалось. Выделить же ту речь стоит лишь из-за значения, которое впоследствии, уже в бытность Леонида Даниловича главой государства, стали придавать ей президентские угодники.

«Леонид Кучма выступил за независимость Украины раньше Руха», – чуть ли не захлебывался от деланого восторга автор одного (кажется, первого) из биографических сочинений о «третьем президенте». При этом сочинитель умалчивал про членство Кучмы в ЦК КПУ (ко времени писания его книги такая деталь биографии не считалась достижением, скорее наоборот) и уверял, что на пленуме тот оказался только как директор «Южма-ша» – «руководителей такого гигантского предприятия приглашали на совещания политического руководства самого высокого уровня».

«Лишь тогдашний секретарь ЦК Леонид Кравчук и еще некоторые выступающие, – вел биограф свое повествование далее, – робко говорили о необходимости экономической суверенности в составе обновленного Союза. А Леонид Кучма сказал такое: «…я поддерживаю товарищей, которые выступали тут, что первым декретом нашего обновленного Верховного Совета должен быть декрет об экономическом и политическом суверенитете Украины как государства». Причем фраза «…я поддерживаю товарищей», вероятно, была не более чем дипломатическим ходом, так как никто во время пленума не вносил таких предложений».

«Это народ украинский отозвался в душе генерального директора всесоюзного оборонного, космического комплекса, после многолетних наблюдений и глубоких болезненных раздумий», – вторил первому одописателю другой угодник, приводя ту же цитату о политическом и экономическом суверенитете.

«Особо подчеркнем: это выступление члена ЦК КПУ Л.Д. Кучмы прозвучало в феврале 1990 (!) года на пленуме ЦК Компартии Украины! – умилялись составители еще одного панегирика. – Честно, открыто, без тени сомнения Леонид Кучма заявил о полном экономическом и политическом суверенитете Украины как государства».

Ну и т. д. Выдержки из подобных сочинений можно приводить долго. А между тем для того, чтобы заявлять тогда о суверенитете, мужества вовсе не требовалось. Не требовалось уже потому, что о том же заявляло высшее руководство СССР. Еще в сентябре 1989 года на пленуме ЦК КПСС Михаил Горбачев говорил об «укреплении политической самостоятельности союзных республик, наполнении реальным содержанием их суверенитета». В принятой тем пленумом платформе КПСС «Национальная политика партии в современных условиях» отмечалась необходимость такого переустройства Союза, при котором «каждая республика сохраняет суверенитет и самостоятельность», а «высшие представительные органы власти союзных республик могут опротестовать и приостановить действие постановлений и распоряжений союзного правительства на своей территории, если они нарушают конституционные права союзной республики». Тогда же республиканским властям разрешили самостоятельно решать языковой вопрос. Отсюда пошли и парад суверенитетов, и государственные статусы национальных языков (что вылилось на практике в вытеснение из многих республик языка русского).

В начале февраля 1990 года очередной пленум ЦК КПСС вновь рассматривал вопрос о преобразовании СССР. «Чем быстрее будут приняты решения по разграничению компетенции Союза и республик, укреплению на деле их политической и экономической самостоятельности, тем быстрее люди на практике увидят огромные преимущества новой советской федерации», – объявил Горбачев. В принятой пленумом «Платформе ЦК КПСС к XXVIII съезду партии» говорилось об укреплении положения союзных республик «как суверенных государств».

Получив соответствующие указания из Москвы, подняли эту тему и на местах. В частности, за «реальный суверенитет и экономическую независимость республики в составе обновленной советской федерации» высказался Верховный Совет Украинской ССР – еще тот, не избранный, а фактически назначенный квазипарламент. А вскоре состоялся и пленум ЦК КПУ…

То, что о суверенитете там сказал только Кучма, – примитивная ложь, которую легко опровергнуть (выступления участников пленума были опубликованы в прессе). Говорили об этом многие – Леонид Кравчук (тогда – секретарь ЦК КПУ), Валентина Гошовская (второй секретарь Балаклейского райкома партии Харьковской области), Михаил Кушнаренко (первый секретарь Херсонского обкома), Николай Задоя (первый секретарь Днепропетровского обкома), даже Николай Голушко (председатель КГБ УССР) и др. Леонид Кучма (он выступал одним из последних) лишь присоединился к мнению предыдущих ораторов.

Вот только выступлениями за государственную независимость все эти речи (в том числе – речь Кучмы) не являлись. Разговор шел о суверенитете в составе Советского Союза. Вопрос о полной самостоятельности республики стали ставить позднее. А Леонид Кучма, заняв должность президента уже независимой Украины, действительно, для укрепления этой независимости потрудился много. Но произошло это потом, через несколько лет. А в феврале 1990 года все еще было по-другому. Ну не являлся генаральный директор «Южмаша» Кучма первым в новейшей истории героем борьбы за независимость! Пытавшиеся задним числом приписать ему эту роль подхалимы просто врали, усердствуя сверх меры.

Эх, если бы Леонид Данилович, обосновавшись в президентском кресле, вызвал всех этих мастеров льстивого слова к себе и прямо сказал: «Так, дорогие! В ваших услугах я не нуждаюсь и оплачивать их ни из собственного, ни (тем более) из государственного кармана не намерен. А теперь – вон отсюда!»