Александр Карасёв – Предатель (страница 15)
Смотрит Сева на фото: мама сжимает его руку и не улыбается в объектив – оторопь внутри и холод… Пива налил, как путник в пустыни осушил кружку и сигарету в зубы. Захлопнул альбом.
А оно и без альбома нахлынуло: «Ты меня в могилу загонишь!» Севе от этих слов представляется небольшой монумент и думается: как это такая большая мама в него поместится? Но спросить нельзя, мама разозлилась, а от чего?.. Сейчас уже Сева не помнит.
«Тебе трудно будет в жизни», – это когда мама в пионерский лагерь к нему приезжала, а вожатая нажаловалась, что Сева нелюдимый и ни с кем не дружит. Просился тогда Сева к маме домой, но куда там – «Ты уже взрослый». А какой он взрослый?.. в десять лет.
Да… десять тогда было, или одиннадцать, с третьего на четвёртый класс, – высчитывает Сева и пиво наливает.
Надо сказать, Зощенко в своей повести пишет о снах. Как он сам в них отыскивал причину невроза: рука ему снилась, нищие и тигры. Сколько Сева ни напрягался, ничего такого особенного не вспомнил, чтобы снилось.
Сны он видит только цветные. Но ничего в Севиных цветных снах необычного нет. Всё из жизни. В основном из предыдущего дня. Раз, правда, воевал с белофиннами, раз в Израиле от Моссада спасался, – но это, скорее всего, фильмов пересмотрел.
Зато во сне его мать зовёт: «Всеволод!» – зловещим голосом. Тогда он вздрагивает и просыпается. А что снилось – не помнит. И сейчас у него в ушах это вязкое «Всеволод», рука за сигаретой тянется, а пиво уже кончилось.
После сеанса самопсихоанализа стал Сева мать ненавидеть.
И раньше у них плохо складывалось. Лет с пятнадцати война. Сева шпингалет в комнате приделает, а Татьяна Михайловна дверь вышибет плечиком вместе со шпингалетом. Но терпел Сева. Матери редко перечил.
А теперь стал огрызаться. И чем дальше, тем больше. Всё отчаянней глаза от пола отдирает и в её глаза выпучивает. Она орёт, и Сева орёт. Она оскорбляет, и он оскорбляет.
Раз пришёл Сева домой пьяный. Татьяна Михайловна на него, как водится: «Свинья!» А Сева в ответ: «Сучка!»
Татьяна Михайловна впервые заплакала и закрылась в спальне. Сева в свою очередь дверью хлопнул и пошёл к Дрону водку допивать.
Утром идёт домой, ссутулился, в горле сухо, капли дождя за воротник затекают, соображает: вчера с ним точно трансфер по пьяне случился: окончательный перенос образа бывшей жены на образ матери. Но ничего, думает.
Заходит в квартиру, в зале вместо люстры на крючке мама висит. На столе записка: «В моей смерти прошу винить сына».
Теперь Сева не знает, как ему жить, никто из соседей с ним не здоровается, даже Юля Клешкова.
12. Неожиданный поворот
1
– Вова, оставь ты ребёнка в покое. Это ты хотел быть офицером, а не он! Ты говоришь… ты вспомни… и тогда это были уроды, и тебе челюсть кто? старлей сломал? А сейчас это вообще дебилы и наполовину уголовники! Я это не понаслышке знаю. Я и тогда, и сейчас служил. Да, тогда хоть отдалённо это на людей было похоже…
– Нет, Мишка, я уже завёлся. Ты мне этого не говори. Он же не в пехоту пойдёт, а будет шифровальщиком (!). Будет в особом отделе или в штабе…
– Каком штабе! В штабе свои дети есть. А твой, сын сварщика, попадёт на Колыму, командиром взвода связи, туда, где три дома последних ещё не завалились, а оттуда – в командировку. В лучшем случае – на Сахалин. В худшем – в Республику Чечня!
Они сидели на кухне и пили чай. Старинные часы с кукушкой показывали полночь.
2
– Сначала я хотел в военное училище, а теперь хочу в институт.
– Ты сам хотел в училище или это папа хотел?
– Не знаю.
– Может, и слава богу, хоть и нельзя, наверное, так говорить… все эти болячки нашли у тебя. Ерунда это всё. Так бы всю жизнь прожил и не узнал бы, что ты в офицеры не годен. В армии сейчас делать нечего. Там служат одни отбросы общества. Ну, отбросы не отбросы, беднота самая, кто отмазаться не смог. У кого денег совсем нет. А твой отец платит за твоё обучение. Надо сказать ему огромное спасибо.
Они шли мимо стройки и обходили большие грязные лужи. Михаил бросил в жирную чёрную жижу окурок и сплюнул.
3
– Вы где служите?
– За штатом.
Измождённый облезший солдат на КПП стал наворачивать аппарат полевой связи.
– Товарищ капитан, тут старший лейтенант Кудинов, в гражданке… за штатом… к полковнику Виноградову…
– Проходите.
– Разрешите? тарищ полковник…
– Ты почему на службу не ходишь? (Виноградов не грозно посмотрел на Кудинова и потянулся за папкой с рапортами.)
– Товарищ полковник, думаю, не составит особого труда… перевести меня в 46-ю в Грозный?
– А чё так кардинально?
– …Мне до конца контракта полтора года осталось. Там платят что-то… подзаработаю… Да и займусь чем-то полезным.
***
Когда старший лейтенант Кудинов следовал по назначению к новому месту службы, в глазах его, мягких и радостных, можно было прочесть удовлетворение. Он совершенно забыл, что два месяца назад говорил племяннику Тимке, что в армии служат отбросы общества.
13. Дорога сворачивала
Макс! Привет дружище! Мы пьем втроем у меня!
Дэн шлет тебе пламенный привет! Он работает в котельной.
А у вас есть атипичная пневмония? У нас только триппер. Дэн спрашивает, чем лечат триппер у Миши Кудинова? Денис Головлев болен два раза, а Миша не поддается. Он обиделся. Ведь Миша Кудинов находится в армии и ведет там кровопролитные бои в Чечне. Он каратель. Но добрый – вэвэшник. Поэтому его наградили орденом за отвагу и медалью за мужество. Сейчас он показал медаль. Он спрашивает, можно ли служить в армии США без грин-карты? А то у него контракт заканчивается. Узнай, пожалуйста. Позвони на пункт вербовки.
Здесь растет анаша. Вставлючая! Ведем здоровый образ жизни. Американцам глубоко сочувствуем. Понимаем их проблемы. Горячий привет им.
Ты мурлокотан американский!))
Денис Головлев и с ним Кудинов.
***
Что не пишешь нам?
***
Yznau tvoi umor. Kogda protrezveesh, napishi eshe raz, esli est` o chem.
***
Не трезвеем никогда!!!
***
Privet Boris. Ne znal kak otvetit` na vashe pis`mo. Ia ne xochy bit` kakim libo obrazom prichastnim k voennoi kariere Mishi. Eto ego jizn`, emu reshat`, no ia sodeistvovat` v voennix voprosax ne xochy. V ostal`nix sferax jizni – vsegda gotov kak mogy posodeistvovat`.
Privet Mishe i Denisу.
***
Третий день не засыхаем! Поднимаем тост твоего здоровья! Миша обиделся. Он думает, какого хера ты живешь в Америке, несмотря на свой гуманизм? А зачем тебе понадобились жизни этих бедных и несчастных иракцев, сербов, афганцев, арабов и индейцев?
Ведь ты платишь налог. А на этот налог дядюшка Сэм бомбит лазерными ракетами невинные города и иракские села!
Дэн спрашивает отдельно от Кудинова: если Миху нельзя забрать в американскую армию, то можно его хотя бы в пластические хирурги, как тебя?
Кудинов отдельно от Головлева спрашивает: Макс, чем лечат триппер?
С почтением, Денис Головлев и Михаил Кудинов.
Записал с их слов и перевел на доступный американцам язык Борис Левинсон, кандидат философских наук.
* * *
Он не ответил им. Он не знал, как ответить.