Александр Капков – Тайна рутьера (страница 21)

Итак, когда я вошел, хозяйка стояла у очага и помешивала какое-то варево в маленьком котелке над огнем. Габриэлла же сидела за столом и читала старую книгу. А может, и не читала, написано-то в ней было не на французском и не на немецком, просто водила пальцами по строчкам. Могу, как бывший студент, сказать одно, за такую вот книгу из телячьей кожи легко выменять боевого коня со всем снаряжением. Меик же вела себя у тетушки Бертины, как у себя дома. Женщина, язык не поворачивается назвать ее старухой, говорила девушке, что ей подать, а та быстро находила и несла. Я потоптался у двери, и хозяйка сказала мне:

– Что ты там мнешься, солдат? Подойди поближе, хочу тебя рассмотреть толком.

Смотри, если хочешь, – подумал я и шагнул ближе к очагу.

Она уставилась на меня. И вот тут-то я испытал ее силу. Что-то такое, с чем нельзя было справиться, побороть. Я мало чего боялся на свете и привык во всем полагаться на себя. Учась в университете, в грош не ставил всю эту магию, смеялся над людскими предрассудками. И сожженных на кострах женщин и старух считал жертвами людской злобы и суеверия. Может, и были среди них настоящие ведьмы, но явно не в таком большом количестве. Настоящая-то вовремя глаза отведет, ее и не заподозрят. А сейчас меня охватил ужас, и волосы сами собой зашевелились на голове. Тетушка Бертина глянула на меня так, что все вокруг померкло, и я видел лишь ее лицо, светящееся в темноте. Мне стало не по себе. В горле пересохло и запершило, а тело не онемело, нет, но налилось неприятной тяжестью. Я хотел отвести от нее глаза и не смог. Будто бы она заглядывала мне в душу, проникая в самые сокровенные мысли и чувства. И еще мне стало трудно дышать, словно нос и рот залепили воском! Я хотел рвануться, ухватить ведьму за волосы и зашвырнуть подальше, а вместо этого едва не задохнулся. Не могу сказать, сколько времени длилось ее воздействие на меня. Мгновение? Несколько минут? Мне показалось, что час. Когда Бертина отпустила меня, отведя свой взгляд, я даже пошатнулся и вынужден был облокотиться рукой о стол. Да и в себя пришел не сразу. Но вот глазам вернулась резкость, ушам – слух, а дыханию уже ничего не мешало вбирать в легкие воздух. Только тут до меня дошло, что все это время Габриэлла что-то бормотала, какие-то слова, похожие на заклинания. Меня охватила такая злость, что я едва сдержался, чтобы не выругаться на нее.

– Не сердись, солдат, – сказала колдунья, точно читая мои мысли. И теперь в ее глазах не было ничего сверхъестественного, обычный человеческий взгляд старой и мудрой женщины. – Я не желаю тебе ничего плохого. И твоя госпожа сделала то, о чем я ее попросила. А мне не отказывают, сам видишь.

– Скажи это на эшафоте, – пробурчал я. Ко мне возвращалось мое обычное настроение.

Бертина рассмеялась во весь голос, вызвав изумление у моих спутниц.

– Вот поганец! Дерзит мне, хотя у самого душа в пятки ушла! Садись-ка за стол, мне надо поговорить с тобой. Подвинься, госпожа! У меня в гостях все равны. Да и не госпожа ты ему. Еще надо посмотреть, кто кому из вас господин.

У меня и кровь остановилась в жилах. Так я перепугался. Мало того, что ведьма испытала на мне свои чары, так еще и выдать хочет! Я замер, а рука вцепилась в рукоять меча. Не попробовать ли мне все здесь сокрушить и списать потом на колдовство?

– Не бойся, – услышал я у себя в ушах голос Бертины, хотя мог поклясться, что губы ее были сомкнуты. – Мои слова доходят до тебя одного. Они же ничего не слышат. Я много чего узнала о тебе, юноша. Приманила черного ворона, глядь, а в руках-то белый сокол. Не тот ты, за кого себя выдаешь, и не с добром явился. Да я тебя не выдам. Пользы от того для меня никакой. Пускай все идет своим чередом. Я ведь чего тебя позвала? Хотела понять, кто мне мешает? Сильно мешает. Ну, не выходит, как я загадала. Раньше всегда выходило. Неужто простой стражник на моем пути встал? И не сдвинешь его? Нет, непростой! Пес мой тебя сразу раскусил. Ластился, поди? То-то! А он не то что волка – человека в миг разорвет. И знай, милый! Трудная у тебя дорога. И много ты на себя взвалил. А справишься ли? Бог весть! Только помни: ту пелену, что вас с госпожой покрывает, никто не порвет. Никто, кроме ее самой! И тогда берегись! Больше ничего не скажу.

Признаться, речь Бертины я до конца тогда не понял, очень уж она вышла туманной. Уяснил лишь, что Габриэлле обо мне колдунья говорить не станет. И за то спасибо! И это она сделала так, что мои встречи с Габриэллой не видны обитателям замка. Про такое я и раньше слышал. И знал, что подобные заговоры стоят дорого. Славно, что плачу за них не я, а Габриэлла. Ей за это и ответ держать.

– Ну что же ты скажешь о нем? – спросила дама де Фруссара хозяйку. Робко так спросила, без обычной своей напористости.

– А что мне сказать? Капитан твой дело хорошо знает. С ним ты в безопасности. Такой тебя от себя самой спасет. Да вижу я, не слышишь ты моих увещеваний. Все одно поступишь, как задумала. Но помни: на темной стороне ему не стоять. И я тут ничего поделать не могу, не обессудь. А вот для задуманного даю тебе, что просила. Смотри, только племянницу мою береги! Пока она при тебе, волос с твоей головы не упадет.

Разговаривая, Бертина продолжала помешивать варево. Потом серебряным черпаком набрала из котелка гущи и перелила во флакон, сразу же заткнув его пробкой.

– Возьми, госпожа. И помни: не больше одного раза в день.

Вернулись мы в замок к полуночи. Я сам расседлал лошадей, почистил и дал им овса. Выйдя из конюшни, поднялся на барбакан и постоял вместе с часовым, выслушав его жалобы. Мне не спалось. И это понятно. Ведьма, причем настоящая, не гадалка какая. И этот серый пес при ней. Я, когда дом ведьмин покинул, начало меня тряси, словно лихорадку подхватил. Лишь в лесу отпустило. Понятно. Все это неспроста. Я-то все голову ломал. Почему, как окажусь рядом с Габриэллой, то собой не владею? Вот и выходит, что госпожа де Фруссар не зря знается с колдовскими силами. Влип. Ох и влип! Я осенил себя крестным знамением и слегка приободрился. Ничего, госпожа – не ведьма. А предупрежден, значит вооружен. Сдаваться на милость вздорной стервы не собираюсь. Сумею защититься.

Я, кстати, о многих защитных средствах слышал. Сам предпочитал носить на груди ладанку Девы Марии. Обычно она висела на шнурке в кожаном мешочке. Правда, сейчас там совсем другой предмет. Вспомнив о нем, сунул руку за пазуху и похолодел. На шее ничего не было. Меня прошиб пот. Неужто потерял?

Только раздеваясь, у себя в комнате я нашел на своей постели мешочек с порванным шнурком, хотя мог поклясться, что еще утром тот был цел и висел у меня на шее.

Глава четырнадцатая. Нападение

Беда пришла не сразу. Через пять дней. Проснулся я от того, что кто-то тряс меня за плечо. Сон был настолько крепким, что я не сразу понял, на каком я свете и что происходит. Тем не менее, долгая привычка заставила меня рывком сесть и взяться за кинжал. Передо мной с зажженной свечой в руке, переминаясь, стоял солдат.

– Что случилось? – спросил я ворчливо. – Зачем ты будешь меня среди ночи? Пожар, что ли, случился?

– Капитан, беда! В замок прибежал староста, говорит, что к нам идет чье-то войско.

– Чье войско? Может это наш сеньор вернулся?

– Нет, капитан. Это чужое войско. Староста говорит, что оно уже недалеко от деревни.

– Ладно, ступай. Я сейчас приду. И засвети мне свечу, бестолочь!

Когда за солдатом закрылась дверь, я стал одеваться, гадая, кто же к нам пожаловал. Недостаток сведений зачастую приводит к ошибкам. Наспех, собравшись и опоясавшись мечом, я вышел из комнаты. Во дворе замка все было тихо. Я задрал голову и поглядел на небо. Далекие звезды безучастно взирали на меня с высоты, предлагая выкручиваться самому. Староста ждал меня у ворот, переминаясь с ноги на ногу. Он в излишних подробностях рассказал, как решил проверить капкан на лису, поставленный за общинным лугом, и услышал приближение войска. Пока мы разговаривали, в ворота уже прошли первые из вилланов, оказавшиеся быстрее других. Навьюченные добром, они безропотно выстраивались во дворе, ожидая приказаний. При осадах все, кто успевал, прятались в замке. В деревне оставались лишь слишком жадные, уповавшие на авось, или те, кому нечего было терять. Я дождался Доминику и поручил ей расселить семьи крестьян по жилым пристройкам. Она в этом была гораздо более сведуща, чем я.

Через час, когда поток беженцев иссяк, с барбакана меня позвал часовой, и я почти бегом поспешил наверх. Оттуда было хорошо видно, как по деревне движется темная масса и выплескивается в обе стороны, охватывая замок. Даже на глазок видно, что это был большой отряд в несколько сотен человек. В ночном воздухе звуки разносились далеко, и нам было слышно бряцанье оружием, обрывки команд и ржание лошадей. Вскоре то тут, то там запылали костры. Да, это, конечно, не друзья де Фруссара пожаловали к нам в гости. И не Кабан, чье знамя я бы обязательно разглядел. Потому как факелы заметались среди крестьянских дворов, легко предположить, что начался грабеж. Откуда здесь взялось войско? А главное, зачем? Вот над чем стоило поломать голову. Врагов было столько, что через очень небольшое время все крестьянские припасы будут съедены. А надеяться на быструю сдачу замка было бы верхом легкомыслия, сколько бы людей его не обороняло. Впрочем, я не хотел делать скорых выводов. Наступающий день должен был многое объяснить.