Александр Капков – Тайна рутьера (страница 22)

– Значит так, – сказал я часовому. – Гляди в оба! Без толку шум не поднимать. Если враги подойдут к самому замку или будет происходить что-то необычное, дашь знать мне или Юберу. Он будет меня замещать.

– Капитан, это правда враги? – осторожно спросил меня солдат, опасаясь отповеди.

– Враги! Кто же еще? Но нам бояться нечего. Замок неприступен. Запасов у нас хватит на полгода. А наш господин скоро узнает о беде и придет на помощь.

Приободрив солдата, я спустился вниз и направился в казарму. Будить Юбера и двух других мне не пришлось. Они проснулись сами от шума во дворе. Я сказал, чтобы они поднимались на стены. Эту ночь все одно уже не уснуть.

Вернувшись в свою комнату, я снял с себя сюрко и перевязь с мечом. Надел кожаный дублет и натянул на голову капюшон, скрывший лицо. За пояс засунул кинжал с тонким и острым лезвием. В таком виде меня было легко принять за солдата вражеской армии. Затея была проста. Зная по своему опыту, какая бывает неразбериха при разбивке военного лагеря, да еще в темноте, я подумал, что неплохо было бы наведаться туда и выяснить, кто решил напасть на замок. Пока он плотно не окружен, я легко могу выйти через потайную дверь в стене. Позже, скорее всего, придется ее завалить камнями для пущей безопасности. О своем замысле провести разведку я сказал только Юберу. Захватив все необходимое, я выскользнул во двор, обошел донжон, прошел по саду и оказался там, где была калитка. Ей пользовались при необходимости отправить на разведку лазутчика или послать гонца за помощью. Найти эту дверь было не просто, так как сначала надо было спуститься по каменным ступенькам вдоль стены вниз. И там, в углублении пряталась толстая дубовая, обитая медными гвоздями низенькая дверь, запертая на замок. Он мог открываться с обеих сторон двери, поэтому мне были не нужны помощники. Я достал из кошелька на поясе ключ, внешним своим видом походивший на небольшой клинок. Вертикально вставил его в замочную скважину и повернул в замке. Засов внутри механизма пошел назад, выходя из углубления в стене. И я открыл ее без особого труда. Снаружи дверь была замаскирована плющом, покрывавшим южную стену замка на довольно большой площади, и кустами шиповника. Не забыв снова закрыть ее и продравшись сквозь заросли, я неспешным шагом отправился в путь, но не по дороге, а по неровному склону, все время забирая вправо. Мне понадобилось не меньше получаса, чтобы приблизиться к лагерю. Чем ближе подбирался я к нему, тем тише двигался, а затем и вовсе пополз, не поднимая головы, пока не увидел прямо перед собой белую солдатскую палатку. Значит, линию часовых я уже миновал, если она тут была. Я перевернулся на спину и немного полежал, прислушиваясь, потом сел и, наконец, поднялся на ноги. Бросив осторожный взгляд по сторонам, с радостью отметил, что никто из солдат не обратил на меня внимания. Постояв у палатки, я пошел по лагерю усталой походкой пехотинца и, выйдя к одному из костров, присел рядом с другими. Солдат в выщербленной каске подозрительно покосился на меня, но я протянул ему флягу, предусмотрительно захваченную из замка. В ней было неплохое вино, и он, сделав несколько больших глотков, с видимым сожалением вернул ее назад. Я хорошо знал солдатскую жизнь и не боялся разоблачения. Все армии похожи, и быт их одинаков. Во время последней войны я и Шарлемань однажды слишком задержались в одном местечке и не заметили, как туда вошли арманьяки, враги бургундцев. Чтобы не стать пленными, нам пришлось снять значки бургундской армии и вступить в ряды французской. Почти неделю мы провели среди арманьяков и не заметили больших различий.

Скоро, благодаря вину, разговор стал оживленнее, и я без всяких расспросов узнал то, что хотел. К нам «на огонек» заглянули два отряда наемников под командованием капитанов Жана Эпинэ по прозвищу «Толстый Жан» и Ле Парро. Его кличку «Неудачник» знал любой, кто служил в армии герцога. Мне приходилось встречать Неудачника раньше, но мы не были представлены друг другу. Тем не менее, я хорошо осведомлен о его жестокости и жадности, превышающих по концентрации все другие пороки. Не думаю, что его компаньон слишком отличался от него. И оба были настроены по отношению к нашему замку решительно. Назавтра уже назначили штурм. Мой сосед все время жаловался на стертую ногу и опустошал между жалобами мою флягу. Оставалось выяснить, зачем наемникам понадобился наш замок. Дисциплина у них была слабая, и эти ребята не любили рисковать своими шкурами без выгоды. А штурмовать замки – та еще работенка. Кипящая смола, камень или стрела поджидают тех, кто идет на приступ. Нужна была веская причина, чтобы решиться захватывать наш укрепленный замок. Мне даже пришла дикая мысль, что их нанял барон де Кюиссе для освобождения своей племянницы, но тогда я тотчас ее отставил. Я бы первым узнал об этом. Да и не в характере Кабана платить деньги кому бы то ни было, даже за своих близких родственников.

Я, понятно, не был дураком настолько, чтобы задать вопрос прямо. Ведь предполагалось, что все участвующие в этом деле знают, что почем. И я сидел у костра до тех пор, пока сосед, которого звали Ив, не заинтересовался, где я достал такое крепкое вино.

– Я могу достать еще. У одного моего приятеля припрятан целый бочонок в обозе. Но он не из тех, кто подает милостыню, – сказал я со значением.

– Дружище, я сейчас на мели, но как захватим замок, дам тройную цену, – пообещал Ив.

– Мертвый должник также бесполезен, как и дохлая мышь, – заметил я.

– Брось! Фруссара в замке нет, как и его солдат. Правда, стены высоки, да взобраться на них все одно можно. Дело одного дня. Так сказал Толстый Жан, а я ему верю.

– Тогда у всех будут деньги. И цены вырастут.

– Не думаешь же ты, что все получат поровну лакомую добычу? – Ив хитро подмигнул мне. – Кто первым доберется до кладовых, тот и окажется в выигрыше. А я знаю, где искать, будь уверен, приятель. И за твою доброту я скажу тебе.

Он зашептал мне на ухо, и я с трудом сохранил спокойствие. Так поразило меня сказанное.

– Отлично! – с воодушевлением сказал я. – Пойду поищу своего приятеля и как найду, то сразу вернусь к тебе.

Я хлопнул солдата по плечу и поднялся. Пора было возвращаться восвояси. Лагерь наемников понемногу затихал. Я сделал вид, что ухожу внутрь лагеря, обошел палатки, лег на землю и пополз обратно к замку. Меня никто не заметил, и я благополучно миновал линию более чем редких часовых. Дальше было проще, и вскоре я уже запирал за собой дверь изнутри.

Уже далеко не ранним утром в большом зале собрался совет во главе с госпожой де Фруссар. Кроме ее и Меик, на нем присутствовали капеллан и старший из слуг по имени Никез, отвечавший за припасы и хозяйственные работы. Мое появление в полном боевом облачении повергло сугубо мирное население замка в глубокий трепет. Даже Габриэлла выглядела встревоженной и сразу же потребовала объяснить ей, что происходит. Я рассказал о результатах своей ночной разведки, приведя этим отца Жерома в полное уныние.

– Скажи, капитан, сможем ли мы отбиться от такого большого войска? – с надеждой спросил капеллан.

– Замок настолько неприступен, что взять его штурмом, даже притом, что у нас совсем мало солдат, будет для врагов затруднительно, – успокоил я всех. – Для удачного штурма потребуется гораздо больше, чем две сотни наемников, окруживших замок.

– Значит, они скоро уйдут? – обрадовалась Габриэлла

– Вряд ли, госпожа. Есть кое-что, что удержит их на какое-то время.

– Но почему, Господи? Почему они пытаются нас захватить! – воскликнул отец Жером.

Я обежал взглядом встревоженные лица обитателей замка.

– Они считают, что у нас хранится графская казна.

Гром и молния вызвали бы меньше изумления. Тишина наступила такая, что было слышно дальнее шуршание мыши под полом. Габриэлла даже раскрыла рот. Я успел досчитать до двадцати, прежде чем раздались возгласы:

– Какая казна?

– Откуда?

– Бред!

– Золото и серебро, которое граф де Бютаржи укрыл от врагов в нашем замке, – пояснил я.

– Наемники, окружившие замок, считают, что его привез мессир де Фруссар из своей последней поездки.

– Это полная чушь! У нас нет никакого золота, – отмахнулась Габриэлла.

– Надо немедленно сообщить им об этом! Немедленно! Я сам готов это сделать, – заявил отец Жером.

– Сомневаюсь, что они поверят. Даже вашему слову, святой отец.

– Что же делать, капитан?

– Защищаться. Поверьте мне, ваша милость, стоит им обломать о нас зубы, и в их рядах начнутся разногласия. А там и господин Реджис что-нибудь придумает.

– Откуда же он узнает?

– Я взял на себя смелость, госпожа, отправить гонца к вашему мужу. И надеюсь, что он благополучно доберется в Бютаржи.

– Кого ты сделал гонцом? Это надежный человек?

– Да, госпожа, надежней некуда. Это младший сын деревенского старосты. У него в замке осталась невеста, не считая матери и отца. Он разобьется в лепешку, но доставит послание.

– Ты сам написал письмо?

– Нет, ваша милость, я его не писал. Гонец все передаст на словах. Так безопаснее, если он попадется наемникам либо кому-то еще.

Глава пятнадцатая. Переговоры и штурм

Находясь на барбакане, я наблюдал за действиями неприятеля. Наемники выстроились перед лагерем в боевом порядке. Осадных сооружений у них не было. И сейчас они спешно сбивали большие щиты, предназначенные для защиты стрелков, и готовили из бревна таран, надеясь пробить им ворота. Я тоже не сидел без дела и сделал свои приготовления. Четверых солдат гарнизона я поставил во главе отрядов, собранных из вилланов и замковой обслуги. В каждом по двадцать человек. Распределил их в четыре смены, чтобы люди на стенах находились и днем, и ночью. Юбера назначил командиром барбакана, самого уязвимого места, который надо было защищать в первую очередь. В помощь ему были приданы самые лучшие силы, включая Жиля Пуле. Габриэлла любезно предоставила его мне, и я тут же отправил его на башню. По моему мнению, наемники собирались штурмовать именно барбакан. И таран им был нужен, чтобы разбить ворота. По моим прикидкам, им требовалось еще не меньше двух часов, чтобы завершить работы. Однако наш барбакан был хорошо приспособлен к обороне, и даже взятие первых ворот не означало победы. Врагу надо было преодолеть препятствие в виде железной решетки и выбить вторые внутренние ворота. Я же твердо намерен был им помешать.