Александр Капитонов – Подлинная Мандала-терапия. Практическое руководство по работе с Самостью (страница 11)

Особенно интересны исследования, показывающие, что не только процесс рисования, но даже простое созерцание уже готовой, гармонично построенной мандалы оказывает благотворное воздействие на мозг. Когда человек смотрит на симметричный, уравновешенный круг, его мозг непроизвольно начинает синхронизироваться с этой гармонией, настраиваться на ту же волну порядка и целостности, которая запечатлена в рисунке. Это открытие объясняет, почему во всех духовных традициях мира так важна была практика созерцания сакральных изображений, почему монахи могли часами сидеть, глядя на мандалу или янтру, – это было не пассивное времяпрепровождение, а активная работа по настройке собственной психики на более высокий, более гармоничный лад.

Таким образом, нейробиология, эта самая современная, самая передовая область научного знания, неожиданно приходит к тем же выводам, которые были сделаны тысячелетия назад древними мудрецами и подтверждены клинической практикой Юнга. Мандала действительно оказывает мощнейшее гармонизирующее воздействие на мозг, на нервную систему, на всю психику в целом, и это воздействие теперь можно измерить, зафиксировать, представить в виде графиков и цифр, убедительных для самого скептически настроенного учёного. Древняя мудрость, глубинная психология и современная наука встречаются в одной точке, подтверждая друг друга и создавая неразрушимый фундамент для мандала-терапии.

Соединение этих трёх подходов – древнего, психологического и нейробиологического – и делает мандалу поистине идеальным, уникальным инструментом для работы с Самостью, не имеющим аналогов во всей мировой психотерапии. С одной стороны, она опирается на мудрость тысячелетий, на проверенные веками практики медитации и созерцания, на глубокое понимание символической природы человека. С другой стороны, она использует стройную теоретическую базу аналитической психологии, позволяющую интерпретировать возникающие образы и понимать их связь с глубинными структурами психики. С третьей стороны, она получает убедительное подтверждение со стороны самой современной науки, доказывающей её эффективность на уровне работы мозга.

И каждый раз, когда клиент в кабинете психотерапевта или человек, практикующий самостоятельно, берёт в руки лист бумаги с нарисованным кругом и начинает его заполнять, он запускает этот трёхуровневый процесс гармонизации и исцеления. На уровне древней мудрости он подключается к опыту миллионов людей, делавших то же самое на протяжении тысячелетий, и получает доступ к архетипической энергии круга. На уровне психологии он вступает в диалог со своей Самостью, проецируя на круг свои внутренние содержания и получая возможность их осознать и интегрировать. На уровне нейробиологии его мозг синхронизируется, успокаивается центр страха, и он входит в оптимальное для исцеления состояние изменённого сознания.

Таким образом, мандала-терапия предстаёт перед нами не как эклектичная смесь разнородных элементов, а как целостный, стройный, научно обоснованный метод, органично соединяющий в себе лучшее из того, что человечество накопило за всю свою историю. Это метод, который одинаково хорошо работает и с глубоко верующим человеком, и с законченным атеистом, и с интеллектуалом, и с человеком, далёким от всяких психологических теорий, потому что он обращается не к уму, не к системе убеждений, а к самой основе психики, к тем глубинным структурам, которые едины для всех людей на планете.

И теперь, когда мы завершаем эту первую, вводную главу, посвящённую теоретическим основам мандала-терапии, у нас есть всё необходимое для того, чтобы двигаться дальше. Мы знаем, что такое мандала в её культурно-историческом измерении, мы познакомились с историей её проникновения в психологию через опыт Карла Густава Юнга, мы разобрались с центральным понятием Самости и увидели глубочайшую связь между ней и кругом, и наконец, мы поняли, почему именно мандала является идеальным инструментом для работы с Самостью, опираясь на эффект зеркала, интеграцию противоположностей и данные нейробиологии. И мы готовы к тому, чтобы перейти к следующей главе, которая познакомит нас с удивительной системой Джоанны Келлогг, создавшей подробную карту пути к Самости – Большой Круг Мандалы.

Большой Круг Мандалы: Система Джоанны Келлогг (MARI)

Кто такая Джоанна Келлогг

Когда мы погружаемся в историю развития мандала-терапии после Карла Густава Юнга, имя Джоанны Келлогг возникает самым естественным и закономерным образом, ибо именно этой удивительной женщине суждено было стать той фигурой, которая соединила гениальные интуитивные прозрения швейцарского психиатра с практической, систематической, научно обоснованной работой, доступной каждому обученному специалисту.

Келлогг не была просто последовательницей Юнга, механически применяющей его идеи в своей практике, она была самостоятельным исследователем, художником и мыслителем, которая прошла свой собственный, уникальный путь, приведший её к созданию системы, не имеющей аналогов в мировой психологии. Её жизнь и творчество заслуживают самого пристального внимания, ибо без понимания того, кем была эта женщина и как она пришла к своим открытиям, невозможно полноценно понять и оценить созданную ею систему.

Родилась Джоанна Келлогг в самом начале двадцатого века в Соединённых Штатах Америки, в те времена, когда психология только начинала становиться самостоятельной наукой, а искусство переживало одну из самых бурных и революционных эпох в своей истории. С самого раннего детства она проявляла ярко выраженные художественные способности, которые отличали её от сверстников и заставляли родителей и учителей задумываться о её необычном даре, требующем развития и правильного направления.

Она могла часами рисовать, забывая обо всём на свете, погружаясь в мир образов, линий и цветов с такой интенсивностью, которая была недоступна обычным детям, и это погружение давало ей ощущение полноты бытия, которого она не находила ни в чём другом. Уже тогда, в детстве, проявилась та глубинная связь с визуальными образами, которая определила всю её дальнейшую жизнь и привела к удивительным открытиям в области человеческой психики.

Получив среднее образование, Джоанна Келлогг без колебаний выбрала для себя путь художника и поступила в одно из лучших художественных учебных заведений Америки, где получила блестящее, фундаментальное образование, охватывающее все основные техники изобразительного искусства. Она изучала рисунок, живопись, композицию, историю искусств, осваивала различные материалы и техники, от классической масляной живописи до самых современных на тот момент экспериментальных форм, впитывая в себя всё лучшее, что могла дать ей академическая школа.

Годы учёбы были для неё временем напряжённого труда, постоянного самосовершенствования, поисков собственного стиля и собственного голоса в искусстве, поисков, которые привели её к пониманию, что художник – это не просто ремесленник, умеющий хорошо рисовать, а человек, призванный выражать нечто важное, нечто глубинное, нечто такое, что невозможно передать никакими другими средствами.

После окончания учебного заведения перед Джоанной Келлогг открылись самые разные пути, доступные молодому художнику в Америке первой половины двадцатого века, и она активно использовала открывающиеся перед ней возможности, чтобы заявить о себе в мире искусства. Она участвовала в выставках, продавала свои работы, заводила знакомства с другими художниками, критиками, галеристами, постепенно входя в тот сложный мир художественной жизни, который требует от человека не только таланта, но и огромной энергии, настойчивости, умения заявить о себе и пробиться сквозь конкуренцию. Её работы находили своих ценителей, её имя становилось известным в определённых кругах, и казалось, что её ждёт вполне успешная карьера художницы, которая будет приносить ей и удовлетворение, и материальный достаток, и признание коллег.

Однако чем дальше продвигалась Джоанна по этому пути, тем сильнее становилось её внутреннее беспокойство, тем чаще она ловила себя на мысли, что искусство в том виде, в котором она его практиковала, не даёт ей ответов на главные вопросы, которые всё настойчивее вставали перед ней. Её мучило ощущение, что за красивыми формами, за гармоничными композициями, за профессионально выстроенными перспективами скрывается что-то гораздо более важное, что-то такое, до чего она никак не может добраться, что ускользает от неё, оставаясь за пределами досягаемости. Она чувствовала, что искусство должно быть не просто украшением жизни, не просто предметом эстетического наслаждения для избранных, а чем-то неизмеримо более глубоким, чем-то связанным с самой сутью человеческого существования, с его страданиями, надеждами, страхами и прозрениями.

Это внутреннее беспокойство, эта неудовлетворённость тем, что она делала, постепенно нарастали, и в какой-то момент Джоанна Келлогг приняла решение, которое для многих её коллег и знакомых показалось совершенно неожиданным и даже странным, граничащим с безумием. Она решила оставить свою успешную художественную карьеру и пойти работать в психиатрическую клинику, чтобы попробовать использовать свои художественные навыки для помощи людям, страдающим самыми тяжёлыми формами душевных заболеваний.