Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 5. Возрождение (страница 7)

Когда я достиг озера, мое стремление и душевное равновесие выросло до пиковых значений. Я сам себе поставил вехи и сам же устремился по этому размеченному пути, видя перед собой лишь свои путеводные столбы, которых собирался последовательно достигать, причем как можно быстрее. Воодушевление мое достигло предела, и я вдруг почувствовал некое успокоение от мысли, что все делаю правильно. Мысли перестали хаотично копошиться и лезть друг на друга, играя то в салки, то в прятки. Стройными шеренгами они выстроились друг за другом, делая равнение на меня, когда мерной поступью проходили рядами мимо моего внутреннего взора. Подъезжал к озеру я уже в полном взаимопонимании между собой и своим разумом.

Рыбы было много и уже через пару часов, с полным садком, я устремился назад. За время бешеного клева, мне некогда было думать, но я был даже рад этому. Голова, итак, гудела от утренних размышлений, а солнце, достигнув зенита, палило нещадно, пока я ехал назад по пустынному плато, где не было ни одного деревца, или иного места, дающего хоть какую-то тень. Вернувшись, я соорудил поистине королевскую уху и нажарил пару противней рыбы, расположив листы железа, прямо на углях, оставшихся после уже прогоревшего очага.

Пока мы ели, я ловил на себе изучающие взгляды Аннатара, который похоже читал плоды моих долгих размышлений, пролистывая полученные выводы, как изучает учитель записи с решениями задач своих учеников. Я не сомневался в его способностях залезать в чужие головы, а потому не делал даже попыток как-то закрыться или помешать опытному менталисту изучать мой разум. За время обеда я не почувствовал никаких изменений или копаний в своих мозгах, что говорило либо о том, что работа Аннатара была очень тонкой, либо о том, что я просто не имею понятия, что именно и каким образом он там что-то подправлял или изменял.

Менталистом, в прямом смысле этого слова, я не был. Эта область была пока мне не понятна, а потому и не развивалась от слова совсем. Если честно, то я пока даже не задумывался о развитии этой области работы со своим сознанием. Я умел общаться мысленно, умел отправлять свой разум в медитативный транс, но особого эффекта от последнего не видел, хотя возможно, это было потому, что я делал что-то не так, или не управлял должным образом данным процессом. В этом и заключался тот огромный минус, что я видел в одиночном плавании в очень сложном, а подчас и опасном для навигации, море всестороннего и грамотного изучения магии как таковой. Не кому было меня научить и затем поправить, если я сделаю что-то не так, или чего-то не сделаю из того, что как раз-таки требуется сделать.

После обеда Аннатар подошел ко мне и положил руку на мое плечо. Некоторое время мы так и простояли, пока он не вздохнул, пристально глядя на меня, и не нарушил стоявшую, между нами, тишину:

– Не волнуйся Мортос, я не стану без нужды лезть тебе в голову и что-то там менять, или тем более что-то тебе внушать. Более того, я научу тебя закрываться от чужого внимания, ибо пока ты, как открытая книга, и сознание твое никак и ничем не защищено. Я прочитал лишь твои поверхностные мысли и размышления, коими ты усиленно утруждал свой разум, и в принципе доволен проделанной тобой над собой работой. По большей части, твои выводы правильны и вполне обоснованы.

– Спасибо! – Промямлил я.

– Увы, я не твой учитель, в полном понимании этого слова, а здесь тебе не школа. У нас с тобой, нет ни времени, ни места для полноценной учебы, да и целей таких у меня тоже нет. Время от времени, я буду подкидывать тебе задачки, а также контролировать процесс твоего совершенствования в магии, но не в ущерб нашим текущим делам и задачам, по возрождению моей страны, а далее и всего этого мира. Спрашивай, если не сможешь справиться с моими задачами сам, но постарайся вначале решить их самостоятельно. Мои уроки будут тебе по плечу, а с ростом твоих навыков и силы, задания будут постепенно возрастать, как по сложности, так и по требуемому для их выполнения времени. Любой маг должен уметь концентрироваться на нескольких вещах одновременно, а менталист – делает их одновременно еще больше, причем без ущерба для результатов по каждой из задач. Поэтому развивая свой дар и повышая уровень владения магическим искусством, не забывай и о текущих делах, иначе я буду, как минимум, тобой не доволен, и тут же прекращу помогать тебе в освоении магии.

– Я понял тебя! – Пролепетал я, не поднимая глаз.

Так у нас и пошло. Я трудился над текучкой, обеспечивал быт и растил блага цивилизации, а Аннатар то пропадал внутри Черной башни, постепенно поднимая ее ввысь из руин, то отправлялся к вулкану, восполняя потраченные на строительство силы. Попутно, он следил за тем, как сам вулкан набирает свои обороты, все сильнее разогреваясь изнутри лавовыми потоками, которые в свою очередь, усиленно раскочегаривал дух Огня, которого он называл – огненный Элементаль.

Время от времени Аннатар давал мне иные задания, иногда подробно рассказывая, каким образом их решать или изучать, а иногда лишь намекая, с какой стороны к ним подступиться. Они были никак не связанны с текущими делами страны, но зато позволяли мне освоить очередные ступени магического искусства, или же по-иному взглянуть на тот или иной, уже освоенный мной раздел знаний.

Через несколько дней Аннатар привел из Умара целый караван из строительных материалов, с которым кроме бревен, досок и бруса, приехали и бригады строителей, а так же с десяток профильных мастеров из смежных профессий. Мной им был выдан начертанный на листе план расположения будущих мастерских и даже тех бараков, где будут затем жить будущие плотники, строители и каменщики, так что забот и обязанностей, по контролю понемногу разворачивающейся стройки, у меня значительно прибавилось.

Глава 6.

Мир Механоида. Палата № 6.

– А я сказал делай эту треклятую операцию, – не удержав эмоций от затянувшегося спора, прокричал я.

– Торсон, – причитал мой дядя. – Ты же понимаешь, как это опасно. За последние два года, это уже третья операция по улучшению твоих коленных суставов.

– Дядя, в этот раз я уверен в успехе, поверь, я проверил все множество раз в своей лаборатории.

– Тьфу на тебя, ты такой же упертый, как и твой отец, – снова проговорил главный врач клиники и по совместительству мой дядя Кроу. Пиши официальное заявление, что в случае последствий ты не будешь иметь к моей клинике никаких претензий.

– Ни твоей дядя, а нашей, – напомнил я ему и увидел, как при этих словах перекосилось его лицо.

Подписав бумаги, последним что я увидел перед операцией было то, как дядя прикладывает маску с сонным газом к моему лицу. Выражение его собственной самодовольной и лощеной физиономии явственно читалось. Было заметно, что он прямо мечтает о том, чтобы лаборант перепутал баллоны и в маске был бы не сонный, а смертельный газ. Калейдоскоп цветных фантиков закружился у меня перед глазами, и я отключился.

Как обычно, от наркоза я отходил тяжело. Для того чтобы быстрее прийти в себя, я всегда использовал один и тот же прием. Воспоминания о детстве и родителях быстрее всего приводили мои мысли в порядок. Решив не изменять своим привычкам, я старался припомнить свое самое раннее детство и, как обычно, не слишком преуспел. Но, уже лет с пяти тренированная память более не давала сбоев, и я достаточно подробно смог припомнить каждый свой последующий год, включая этот – двадцать третий.

Мне повезло родиться в обеспеченной семье и быть единственным ребенком. Мой отец был известным математиком и магистром храма Механоида. Мать же свою я помнил смутно, ибо, когда она умерла, мне было четыре года от роду. Все свое свободное время отец посвящал мне, и я получил прекрасное, академическое образование в нескольких областях науки. Пророчив мое светлое будущее, наставники и учителя в итоге горько разочаровались. Но не стоит забегать вперед, надо все вспоминать по порядку. Одернув сам себя, я вспоминал свою начальную школу, что была построена еще давно, при центральном и самом большом храме столицы нашего государства.

Достаточно быстро освоив чтение, счет и письмо, я, а точнее мой отец, выбрал для меня первую специализацию и, конечно, ей оказалась углубленная математика. Три полных годовых курса я постиг за один учебный год и в этом мало удивительного, учитывая то, кем был мой папа. Далее, я имел право выбрать две специализации и я, а точнее снова мой папа, выбрал их за меня. Физика и химия, здесь было посложнее и поэтому шесть полных годовых курсов, я прослушал и защитил уже только за четыре года.

К этому времени мне было двенадцать лет и отцу наконец-то стало интересно со мной. Нет, конечно, это не значило, что он не занимался со мной и до этого, занимался и много, но делал он это скорее из обязанности, с натугой, если вы понимаете, о чем я. Когда же наступило время получать знания, которые я потом смогу применить во благо Механоида и общества, выбор я уже сделал самостоятельно. Материаловедение, углубленная механика и биология. Отец был шокирован последним выбранным мной предметом и целый месяц не разговаривал со мной. Вскоре он правда простил меня, так как я знал к нему подход и помог ему с решением одной теоретической задачи, над которой он бился уже давно.