Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 5. Возрождение (страница 6)

Рассказ Морона, хоть и с зияющими купюрами и недомолвками, вполне естественными, когда один маг разговаривает с другим о третьем, продолжался уже ни один час. При этом Морон не стал подробно обсуждать своего ученика, даже не называя его, во время своего рассказа, по полному имени, оставив это для их личной встречи, во время которой тот уже сам решит, насколько это будет уместно. За всё это время, к ним несколько раз присоединялся Мортос, но при отсутствии его интереса к обсуждаемым ими вопросам, он быстро отходил по своим делам, получая очередные поручения от своего хозяина.

Сам Аннатар уже понял, что речь идет об одном из аватаров его осколков и поразился, сколь тесны порой Листья Миров, даже при своем, казалось бы, неприличном многообразии и несметном количестве их, на Великом Древе. А еще он понял, что Морон знал об этом, как знал и о роли своего ученика в том Ритуале, энергетические следы которого и привели его сюда вслед за ним самим. Физическая голова уже распухла и начала болеть от сведений, недомолвок и веера допущений, что параллельно беседе, легионами возникали в разуме Аннатара, постепенно взрывая его мозг, не смотря на его опытность в подобных беседах. Морон же, как ему показалось, не испытывал подобных проблем, что лишь убеждало его в правильности выбранной им линии поведения, с этим крайне непростым и чрезвычайно полезным ему магом.

Когда все вопросы и сведения, что планировал получить от гостя Аннатар, были обсуждены, они переместились на обжитые уровни Черной башни, коих насчитывалось уже три, если включать в этот список подвальный этаж. Морон внимательно осматривал строение, иногда подолгу застывая перед очередным узлом, из тех хитрых и порой неоднозначных по предназначению, переплетений энергетических нитей, в которых чистая магия, сосуществовала совместно с силами профильных стихий, уживаясь в физической структуре материала, из которого и состояли в результате, все эти стены и перекрытия.

– У моего ученика есть нужный тебе артефакт, что он сохранил практически в целостности, после окончания той части Ритуала, что была проведена в нашем с ним мире. – Наконец промолвил Морон, разглядывая каменный пюпитр, с зияющим в нем, по центру мраморной столешницы, идеально круглом и явно рукотворном провале.

Аннатар напрягся, понимая мгновенно, о чем идет речь, а потом с очередной долей неподдельного уважения взглянул на непроницаемое лицо Морона, не заметив в нем ни одного даже дрогнувшего в улыбке мускула. Лишь тень эмоции, на миг промелькнула в его глазах, давая понять хозяину башни, что гость правильно уловил недостающее сосредоточие, в этом хитросплетении из энерговодов, струящихся по всей его, пока еще не до конца законченной постройке.

– Я готов обсудить его возвращение, а потому личную встречу, что мы упомянули с тобой в нашем разговоре, предлагаю не откладывать в долгий ящик. – Сказал Аннатар абсолютно нейтральным тоном, чтобы этим немного уравновесить подспудную борьбу личностей и характеров, незримо присутствующую в их беседе, ведущейся хоть и в нейтрально-дружеской, но с элементами легкого противостояния манере, двух очень опытных, в ментальном плане, магов.

Морон чуть слышно хмыкнул, заранее понимая всю важность этого элемента, для всей этой сложной постройки. Но, тем не менее, не желая вмешиваться в предстоящий торг, он лишь кивнул, давая понять, что передаст эти слова своему ученику. Аннатар уже осознал, что их дальнейшие взаимоотношения будут, несомненно, зависеть от того, как сложится его добрососедство с новыми обитателями этого мира, а потому предстоящая встреча с его учеником, пройдет для него по неблагоприятному сценарию. В ней, он заведомо окажется должным как-то ответить на столь щедрый дар, что ученик Морона преподнесет ему, если, конечно, тот вообще захочет вернуть столь ценный артефакт.

Закончив проводить экскурсию, Аннатар вывел гостя наружу, откуда тот, вежливо попрощавшись, быстро переместился в астрал, уйдя по нему на север, в сторону пятна золотого света, что уже даже видимо, стал в нем постепенно разгораться, обозначив этим отблеск своей реальной проекции, в скудном пока, астральном пространстве этого мира. Еще совсем недавно, как он помнил, астрал был двухмерен, представляя собой, лишь тонкую пленку, окружающую, подобно пузырю, этот мир.

Аннатар еще некоторое время наблюдал за тенью Морона, пока тот не вышел в реальный мир, уже намного лиг севернее. А затем он вернулся на оставленную им недавно площадку, на склоне своего вулкана, усевшись там, в классическую позу Лотоса, и возобновляя прерванный процесс медитации. Аннатару было о чем подумать, особенно в связи с открывающимися новыми реалиями, которыми поочередно, то радовал, то не очень, этот, совсем еще недавно, практически пустой, едва живой мир.

Мир, астрал которого, как только что это увидел Аннатар, следя за удаляющимся гостем, уже начал обрастать новыми слоями, и процесс этот постепенно набирал обороты. Астрал все быстрее наращивал, на расширяющуюся вглубь себя пленку, все новые и новые уровни, даря наконец-то многомерность, своему возрождающемуся, еще пока очень молодому, но уже становящемуся трехмерным, астральному пространству.

Глава 5. Мир Аннатара. Осмысление и новые вехи.

День не задался с самого утра. После того как пентаграмма была мной начертана и запущена Аннатаром, оставалось только ждать прибытия тех, ради которых она и была сотворена. Но просто сидеть, подперев рукой подбородок было невозможно, ввиду того что дел навалилось так много, что некогда было даже просто присесть и перевести дух. Вначале требовалось разложить и рассортировать все то барахло, что привез я и что уже лежало на складах.

После разбора завалов, Аннатар поручил мне обустраивать наш быт. Какими бы не были мы крутыми магами, нам все равно требовалось есть, пить и соблюдать хотя бы элементарную гигиену. Поэтому мне пришлось устраивать кухонный очаг, варить похлебки из того, что я купил в Умаре, а также устраивать полевой душ и даже отхожее место. После решения всех этих дел, я решил сделать себе небольшой перерыв в хозяйственной деятельности, а потому собрался и ушел ловить рыбу к озеру Нур, что лежало в паре лиг восточнее. Если быть точным, то я не ушел, а уехал, что в принципе дело не сильно-то и меняло.

Мне требовалось время, чтобы хорошенько подумать, а для этого нужно было побыть наедине со своими мыслями. Сделать это вблизи Черной башни, которая потихоньку росла, будто бы сама собой, было абсолютно не реально. Там все время находилась уйма текущих дел, которые даже без поручений самого Аннатара, которых тоже хватало, я делал по собственной воле, из-за своей природной дотошности к мелочам. Я не любил, когда вокруг меня творится бардак, или где-то, что-то не доделано или не обустроено, как положено.

До озера было пару часов мерной скачки, и я провел их в размышлениях о своем текущем положении. До сего момента я был один и сам находил себе занятия. Я сражался, решал головоломки и совершенствовался в магии, хоть и в весьма необычном ее классе. Если бы кто-то сказал мне, что я стану некромантом еще пару лет назад, то я бы покрутил пальцем у виска, или послал бы шутника по весьма извилистому и труднопроходимому маршруту, заканчивающемуся самым нетривиальным образом.

Теперь же я приобрел себе не менее необычного хозяина и тот был очень сильным и древним магом заклинателем. Я, конечно, не понимал всех его глобальных целей и задач, но зато ясно видел, куда меня приведет этот наш начинающийся, совместный путь. С момента нашей встречи, а точнее даже с того дня, когда я почувствовал его присутствие в этом мире, я понял, что хотел бы последовать за ним, в попытке стать если не ровней, то хотя бы тем, с кем все будут считаться, и даже этот древний маг.

Следуя с ним в связке, можно было, без всяких сомнений, добиться гораздо большего, чем в одиночку. Меня не пугала временная зависимость от него. После его слов в подвале Черной башни, я и сам убедился, что у него не было желания как-то принижать меня, или превращать в раба своей мощной воли. Он четко дал мне понять, что я сам кузнец своей судьбы и будущего счастья, а также, что я сам могу выбирать свое положение и место в той судьбе, что надолго связала меня с ним.

Следовало расти над собой, совершенствовать свое мастерство, учиться и стремиться к вершинам магического искусства, которое будет им тогда оценено по заслугам. Лишь от меня самого и моего трудолюбия зависит то положение, что я достигну в его стране, служа под его началом. Это больше любой награды воодушевило меня и заставило критично относиться к собственным силам и знаниям. Мне захотелось вырасти как в собственных, так и в его глазах, заслужить одобрения и постепенно, но неуклонно, шаг за шагом, возвышаться в своем собственном значении, в этом возрождающемся с каждым днем, старом мире.

Глупо было бы не использовать такой яркий светоч разносторонних знаний, не учиться у такого древнего мага и не перенимать его обширный опыт, даже просто наблюдая за его мастерством и решениями задач, поистине мирового уровня сложности, влияющих на все текущее мироздание, в постепенно меняемом им же самим порядке вещей. Пускай я, по сравнению с ним, пока что абсолютный неуч и редкий профан, в магическом искусстве, но зато я обладаю силой, которая даже за тот короткий период, что я прожил после изучения моей первой книги, сильно подросла, что не могло меня не радовать. От меня сейчас требуется лишь прилежание и постоянные тренировки, а так же тщательное впитывание всех тех знаний, что я смогу получить, находясь рядом с подобной ходячей энциклопедией, как Аннатар.