Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 5. Возрождение (страница 4)

– Ты знаком с основными магическими Знаками? – Спросил он меня, оторвав от разглядывания алтаря.

– Трискелион, Квадрограмма, Пентакль, Октаграмма… – Начал перечислять я, но он прервал меня.

– Достаточно. Мне нужно чтобы ты изобразил здесь, прямо на полу, Пентаграмму призыва. Вписывай ее не в круг, а во весь этот круглый зал, чтобы лучи касались его стен. Алтарь, естественно, окажется в ее центре.

– Чем мне ее рисовать? – Спросил я, зная, что вариантов как минимум три, из доступных мне прямо сейчас.

– Гравируй. Пентаграмма понадобится мне не только для данного ритуала, а будет использоваться множества раз, причем не один десяток лет.

Я скривился, но приказ – есть приказ. Когда Аннатар ушел, я достал мел и сначала изобразил пятилучевую звезду на полу, добиваясь идеального вписывания ее в изумительно точный по геометрии зал. Еще когда я только начал размечать свою будущую пентаграмму, я убедился в этом, и мои брови тогда поползли вверх. Без магии тут явно не обошлось. Ни один каменщик, будь он трижды великим, или вообще гномом, не смог бы подогнать и уложить камни с такой идеальной точностью.

Закончив с нанесением мелового рисунка, я занялся выдалбливанием его вглубь камня. Если бы я делал это вручную, это заняло бы у меня ни один месяц, с учетом необходимой для Знака точности, равномерности по глубине и ширине и общей протяженностью всех линий Пентакля. Аннатар несколько раз заходил ко мне, наблюдая за работой, и только удовлетворенно хмыкал, отдавая должное моей скрупулезности и дотошности, даже, казалось бы, в мелочах. Места пересечений линий лучей и внутренний пятиугольник звезды, я прорабатывал особенно тщательно, понимая, что встречные потоки Силы, будут неизбежно сталкиваться и вступать во взаимодействия, в таких узловых точках, а поэтому там требовалось особая точность и более глубокая проработка камня.

Закончил работу я поздно вечером следующего дня и, еще раз критически осмотрев свое творение, остался доволен результатом. Утром, спустившись вниз, я застал там Аннатара, который стоял у входа в залу, рассматривая мое произведение эзотерических искусств.

– Молодец Мортос! Хорошая работа. – Сказал он, насладившись грандиозным видом одного из Великих Знаков.

Я даже слегка покраснел, а может мне только так показалось, после внезапно вспыхнувшего от разлитой в нем Силы, воздуха подземелья, тут же раскрасневшего мою кожу, причем не только на щеках, но и на всех остальных, открытых участках, моего тела. Я включил магическое зрение и увидел разгорающиеся контуры моего Пентакля, постепенно наливавшиеся Силой стихии Огня и Земли. На удивление, эти две стихии не боролись между собой, а органично сочетались вместе, в моем вписанном в пол камня, Знаке. Аннатар напитывал контуры Силой до тех пор, пока все линии звезды не запылали ровно и устойчиво. После этого в один из ее лучей поползла нить заклинания, которую он испускал прямо из пальцев своей правой руки.

Насколько я понял, в его заклинании содержалась сложная вязь из аур призываемых сущностей и желания самого мага увидеть их здесь, в центре призывной Пентаграммы. Меня, как мага использующего заклинания такими, какие они есть, и кем–то, когда-то написанные, поразила до глубины души та кажущаяся легкость, с какой он создавал новое заклинание прямо на ходу, вплетая его хитрый узор, в уже готовые контуры моего Знака, доверху напитанные манной. Обычно, все происходит в иной последовательности, когда запускаешь заклятие. Но в данном случае, он не использовал готовый шаблон, а сплетал заклятье сам, подстраивая его под свои нужды и требования, делая его уникальным и неповторимым.

Я другими глазами глянул на Аннатара и почти начал опускаться на колени перед подобным мастерством, когда понял, что уже все готово. Пентаграмма поглотила всю нить, вплетая ее в свой геометрический узор и ассимилируя ее силу с той, что была уже заложена в Знак. Полыхнуло. Я, не успев закончить свое движение, застыл, ослепленный и пораженный. Когда зрение вернулось ко мне, линии Пентакля лишь ровно горели, едва освещая помещение тусклым свечением своего контура. Сила, которая лишила на миг меня зрения, ушла в пространство, оставив лишь след, инверсионно гаснущий в моих зрачках.

– Это было… поразительно! – Промямлил я, не зная, то ли выпрямить колени, то ли закончить падение на них, в знаке уважения перед мастерством моего Повелителя.

Аннатар глянул на меня своими карими, еще светящимися после бурлившей в нем силы глазами, и ободряюще улыбнулся, принимая похвалу. Я решил остаться стоять и интуитивно понял, что он одобрил это мое стоическое решение.

– Учись, Мортос! У нас с тобой, как я уже говорил, впереди очень долгая дорога и мне прежде всего нужны не раболепные пресмыкающиеся, а верные слуги, не боявшиеся стоять рядом со мной, рука к руке. Ты не раб, но слуга, до тех пор, пока не почувствуешь себя равным мне и не получишь мое подтверждение этого почетного права. Если же ты хочешь ползать передо мной на коленях, то станешь рабом, бессловесным и бесправным. Мне нужны и рабы, и слуги, но лишь тебе самому решать, кем ты себя чувствуешь и кем ты хочешь при мне быть!

Глава 4. Мир Аннатара. Новые встречи, приятные и не очень.

Аннатар медитировал на площадке, что далее вела внутрь жерла вулкана. Из-за его спины, периодически пыхало жаром и дымом, когда внутри горы лопался очередной пузырь газов, поднимающийся из недр расплавленного слоя планеты, сбрасывая этим часть накопившегося там давления. Аннатар сам некогда сотворил несколько таких фумарол, чтобы не допустить повышения напряжений в этой части магмового поля, и для того, чтобы контролировать повышение ее уровня, внутри самого жерла.

Во время таких медитаций, ставших для него обязательными в последнее время, Аннатар корректировал и развивал, подгоняя под себя разветвленную сеть энергетических каналов и сосредоточий, пронизывающих его новое физическое вместилище. Синергия – это слово, а точнее понятие, отвечающее за совместимость тела и сущности мага, пока не была абсолютной, что мешало Аннатару полностью и безоговорочно контролировать свою физическую оболочку. Но это было бы еще меньшим из текущих зол. Хуже было то, что это мешало ему использовать свой магический потенциал на полную мощность. К сожалению, хотя это и было неизбежно, уровень развития энергетической сети, узлов и источников Фарана, сильно отставал от того, к чему он привык. Его прошлое вместилище, хоть периодически и обновляемое, после очередного развоплощения, неизбежного при проигранных мировых баталиях, было не в пример сильнее и, естественно, роднее и привычнее для его Сущности.

(подробнее о теле Аннатара и его прежнем хозяине – Фаране, можно прочитать в 4 томе)

Но дело это было поправимо, требовалось лишь время и усердные медитации, во время которых происходила тонкая подстройка всех сосуществующих в нем процессов, отращивание новых или расширение существующих энергоканалов, переустройство пересечений изменившихся в итоге меридианов, а так же увеличение самого источника, что отвечал за вместимость манны. В любом случае, данные временные неудобства, с лихвой компенсировались экономией тех десятилетий, что понадобились бы ему в ином случае, при медленном и сложном обретении с нуля, своей старой, хоть и привычной и родной, телесной оболочки.

На этот раз, текущей медитации не суждено было завершиться в запланированное заранее время. Ментальное пространство, которое Аннатар контролировал внутри своей страны, сначала проколол импульс чужой силы, а затем из него пошли волны возмущения, от конфликтующих между собой ментальных потоков внимания хозяина и прибывшего гостя. Следом за этим, Аннатар ощутил и новую волну Силы, пришедшую к границам его страны с севера, и она была уже не такой гомогенной, что говорило ему о том, что где-то далеко, но в пределах естественного затухания, кто-то использовал магию или работал с Силой. Причем этих «кто-то» было много, судя по сложному составу отголосков Силы, пришедшей со второй волной.

Раньше, в далеком прошлом, это вообще не стало бы неожиданностью или чем-то для него удивительным. Аннатар даже не обратил бы внимание на подобное. Магов и магических существ в этом мире тогда хватало. Конечно, импульсы чужой энергии внутри своей страны он бы не оставил без внимания, и покарал бы наглеца, смеющего нарушить без прямого на то разрешения его границы, но вот что творится за ее пределами, если это не было атакующим воздействием, его не сильно бы взволновало. Но то было раньше.

В текущем же состоянии этого мира, кроме него и Мортоса, вообще не было никого, кто мог бы похвастаться способностью к оперированию такой мощной энергией. Многочисленные измененные животные, или призрачные порождения некроматической или хаосной силы, имеющие потенциал, но не способность к целенаправленному управлению ею, были не в счет. Поэтому сразу два центра, причем весьма неслабых, особенно тот, что он почувствовал на дальнем расстоянии, и что смог породить такую волну, что докатилась до него, не смогли ни удивить, а, следовательно, и ни насторожить, столь древнего и опытного мага.

Он вышел из транса как раз к тому моменту, чтобы заметить уже воочию, приближение черной фигуры, закутанной в классическую мантию мага, причем с очень даже неплохой отделкой, выдающей явно не слишком экономящего на себе золото, человека. Его аура ярко пылала, что говорило ему о многом.