Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 5. Возрождение (страница 3)

Именно поэтому поклажа на коне имелась, и он, судя по его морде, не сильно был рад этому, хотя и привык к частым груженым переездам своего хозяина. Возможно, это вообще было нормальным выражением его конской натуры, но Аннатару, по большому счету, было абсолютно все равно. Он оставил решать текущие задачи Мортоса, а сам ушел заниматься своими делами, которых была поистине бездонная пропасть.

Мортос был все еще занят пентаграммой призыва, когда Аннатар снова спустился в подземный этаж, к своему слуге. Пятилучевая звезда была тщательно вписана в залу, а внутренний пятиугольник, образованный ее перекрещенными лучами, был пока не активен, ожидая поступление энергии от уже активированного символа. Сам призыв, а точнее его написание, не вызвал затруднения у Аннатара. Заклинание не было сложным, а в его основе он использовал свои осколки памяти, внеся их в его рамки, а так же хранящиеся в них матрицы, состоящие из реперных точек рисунка аур их бывших носителей. В случае не магических существ, коим являлись мечник и искатель, это было и труднее, и проще одновременно. Труднее – потому что аура не мага гораздо менее отчетлива, а зачастую даже частично размыта и потому ее гораздо сложнее правильно вписать, в рамки заклинания призыва. А проще – потому что само существо, не обладавшее магией, поддается призыву гораздо легче, а само заклинание, тратит на порядок меньше манны своего создателя, чтобы преодолеть лишь естественное, а не искусственно выполненное, порой совсем не слабое, защитное сопротивление разума сильного мага.

Когда Мортос наконец-то закончил пентаграмму, Аннатар активировал ее, вложив необходимое количество манны и слепки разумов призываемых. Оставалось лишь ждать, пока они окажутся в зоне действия заклятья. Пентаграмма вспыхнула, на миг осветив залу мертвенно-голубыми линиями Узора и погасла, оставив лишь слегка тлеть линии на полу, составляющие ее контур. Энергия ушла по назначению, выписав на местах проведенного недавно Великого Ритуала, в обоих мирах, новые знаки, являющиеся точной копией того Узора, что нарисовал некромант в этом мире. Оставалось лишь ждать. А ждать Аннатар умел.

Глава 3. Мир Аннатара. Мой новый дом.

Я выбрался из могильников только под вечер. После того, как Аннатар вошел в телепорт и растворился в нем, забирая с собой тело принца, я собрал оставшиеся после него золотые латы и, сгрузив их на коня, поплелся в Умар. После моих злоключений в Тире, я чувствовал себя почти калекой. Очень хотелось забраться в седло, но я стоически шел, понимая, что старый скакун не вывезет еще и меня на своем горбу. Золотой доспех был полным и состоял из множества увесистых частей, делая его достаточно тяжелым и крайне габаритным.

Уже порядком утомившая меня традиция появляться в городе в темноте, снова вошла в мою жизнь, доставляя неудобства не столько передвижением в полумраке, сколько почти полным отказом функционировать, моего обессиленного этой прогулкой организма. Я чувствовал себя истерзанным и побитым, а тело мое никак не желало тащиться куда-то, да еще и ночью, когда все нормальные люди давно спят в теплых и мягких постелях. Кроме того, я понимал, что могу остаться ночевать на улице, потому что, как оказалось, свободных номеров в моем трактире не осталось, а идти и искать другое пристанище, у меня не было абсолютно никаких, ни моральных, ни физических сил.

К счастью, хозяин заведения все-таки сжалился, едва взглянув на меня и увидев, в каком я нахожусь состоянии. Он предложил мне переночевать в конюшне, где проводил ночи его грум, по-царски располагавшийся в дальнем углу, на громадном стоге сена, припасенного для кормления коней постояльцев. Я был не гордым, а потому, едва расстелив плащ, тут же уснул, даже не утоптав себе, как того следует, свое импровизированное ложе.

Последствие этого моего упущения, стали ясны утром, когда я пошел умываться после сна, и увидел свое лицо в зеркале воды той бочки, из которой плескал на себя воду. Жесткие стебли и острые края соломин превратили, итак, саднящее, после веселых кувырканий по скалам, мое лицо в подушечку для иголок, отпечатавшись на нем разнообразными узорами и красными, глубоко вдавленными, а местами даже слегка кровоточащими ямками и точками. Открытые части моих рук, так же были в подобной живописи, но их хотя бы можно было спрятать под длинными рукавами моего дорожного плаща.

Приведя себя хоть в какое-то подобие человека, я переоделся, забрал коня и, снова нагрузив бедное животное тяжелыми доспехами, отправился к торговцу Хомуну. Еще при подъезде к площади, я почувствовал, что возле его лавки стоит Аннатар, которого кроме меня никто не знал в этом городе. Он тоже увидал меня и кивком пригласил подойти. Едва я поравнялся с его высокой, мощной фигурой ожившего принца, он произнес:

– У нас мало времени, Мортос. Сдавай свой товар, купи на пару недель провизии и выезжай из города, я буду тебя ждать за воротами. – Не дав мне даже опомниться или ответить, он повернулся и широким шагом направился в сторону городских врат.

Хомун поприветствовал меня улыбкой и тут же стал нетерпеливо поглядывать на мешки, которые я, сопя и кряхтя, с трудом сгружал с седла и кидал ему на прилавок, производя при этом немалый грохот и лязг металлическими частями кое-как упакованного доспеха. Хомун утаскивал все внутрь, где уже освобождал товар от холщовых мешков и восхищенно ухал, и кряхтел, разглядывая богатые, золотые латы. После некоторого количества времени, я стал богаче на пару мешочков золотых монет и, попрощавшись с донельзя довольным торговцем, направился в соседние лавки, чтобы выполнить заказ Аннатара. Я не знал пристрастия моего будущего повелителя в еде, а потому набрал всего понемногу, как будто бы собираясь в дальний поход.

На морду моего вновь загруженного, словно вол коня, было больно смотреть. Он косил на меня настолько недоумевающим взглядом, что не требовалось быть физиономистом или ветеринаром, чтобы ясно понять, что именно он хотел мне сказать. Я, в общем и целом, был с ним абсолютно солидарен. Была бы на то моя воля, я бы, как и он, отдохнул бы пару дней, с несказанно большим удовольствием, чем тащиться куда-то, по пыльным и жарким дорогам, вбирая в себя полуденный зной и глотая пыль из-под копыт. Но приходилось выполнять наказ Аннатара, раз уж я сам подвязался к нему на службу, по своей собственной воле.

Он ожидал меня сразу за воротами. Солнце уже поднялось над крепостной стеной, и мы сейчас стояли в узкой полоске от ее тени, что постепенно уменьшалась, по мере того как светило забиралась всё выше по небосклону. Мы прошли вдоль стены на север и как только скрылись из створа, всегда открытых настежь ворот, остановились. Аннатар скастовал портал и мы втроем ухнули в него без лишних раздумий.

Появились мы недалеко от едва дымившего в небеса вулкана, который я впервые увидел, еще глядя с террасы крепости Тира. Но сейчас он производил гораздо большее впечатление, возвышаясь надо мной на сотни и сотни футов, подобно исполинской горе. Его конус, у основания был с милю в диаметре, постепенно сужаясь, по мере его возвышения над землей. Поверхность вулкана была неровной и бугристой, от выступающих тут и там разномастных каменных глыб, а все вокруг него, было обильно припорошено серым пеплом и пузырчатой пемзой, застывшей потеками, как на его жерле, так и у подножия.

Чуть в стороне, куда мы сразу же и направились, я увидел начатую постройку круглой в основании Черной башни, имевшей пока лишь два надземных этажа, но явственно уходящую вниз еще, как минимум, на столько же. Ее лоснящиеся, будто отполированные или оплавленные огнем бока, блестели на солнце, но не ярко, как лакированные, а солидным, матовым блеском, что не отражает солнце, а скорее впитывает его в себя. На первом этаже, куда мы поднялись, внутреннее пространство было разгорожено на помещения, внутри которых стояла простая, но добротная мебель, поражавшая своей лаконичностью и простой утилитарностью.

– Располагайся! – Бросил мне Аннатар, указывая на дверь одного из них.

Я вошел в указанное мне помещение, больше напоминавшее келью отшельника. Из мебели здесь была только односпальная кровать, пару табуретов и шкаф для одежды. Все было новым, но крайне простым, словно сделано учеником плотника или вообще его подмастерьем. Даже номер в гостинице был гораздо уютнее, чем мой новый дом.

Коню достался небольшой загон у самого входа. В нем лежала охапка сена и стояла кадка с водой. В стенку было вбито несколько колец, к одному из которых, я его и привязал, предварительно освободив от поклажи. Внутри башни было прохладно, как это всегда бывает внутри массивных каменных построек. Первый этаж, куда мы заселились, был самым холодным и именно там у Аннатара был организован склад. Провизия, что я набрал в городе, перекочевала в просторные, деревянные ящики, стоявшие прямо на каменном полу.

– Мортос! – Послышался призыв Аннатара откуда-то снизу.

Я поспешил на зов и, спустившись по винтовой лестнице, пронизывающей всю пока еще недостроенную башню, оказался в первом подземном ярусе. Лестница уходила еще дальше, но пока что упиралась там в тупик. Второй подземный этаж был пока еще явно не готов. Аннатар ждал меня у каменного пюпитра, сработанного из черного мрамора с красными прожилками, паутиной разбегавшихся от круглого ложемента столешницы. В идеально круглом отверстии пока ничего не было, но явно для чего-то оно тут было вырезано.