Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение. (страница 7)

Вспышки ослепительной, дурманящей сознание боли приходили все чаще, следуя одна за другой как волны, набегающие на песчаный берег. Они приносили с собой новые слова, образы, эмоции и мысли. Они кружились вокруг в хаотичном танце, давая ему некое новое ощущение, но делали они это крайне неохотно, перемешиваясь и снова, как частички огромного пазла, по одному, вставали на свои места, а соединяясь друг с другом, образовывали более сложные понятия и далекие отголоски чувств.

Вдруг он осознал, что боль – это его верный союзник и помощник, и в этой мысли был заложен не единственный смысл, как бы парадоксально это не могло показаться на первый взгляд. Он осознал, что благодаря этому первому ощущаемому им чувству, он снова живет, снова способен думать. Теперь ему нужно снова, как много раз уже было до этого, планировать свои действия и копить силы. Он помнил это, как помнил и то, что у него раньше были и другие чувства, с которыми он прошёл, рука об руку всю свою жизнь или может быть даже жизни, до вот этого момента.

Жизнь до чего? Что его привело к такому вот беспомощному состоянию? Или кто? Сейчас он не помнил этого и никакие усилия, прикладываемые им к своему измученному болью сознанию, не могли ему помочь. Но он вспомнит, обязательно вспомнит: кто он, почему он здесь, вспомнит своих соратников и своих врагов и тогда он вернётся. Он снова вернётся, как это всегда случалось с ним до этого!

Глава 4. Школа Волшебства «Штормхольд». Мир Пента. 390 год. Вступительный экзамен.

Когда мысли мои вернулись в настоящее, меня снова охватила тревога. Я не знал, в чем именно заключается вступительный экзамен. Не знал, кто и каким образом его будет проводить. Трактирщик только улыбался в ответ на мои расспросы, а постояльцев таверны и встреченных людей по дороге я беспокоить этим вопросом не решался.

Внезапно, из-за поворота, со стороны Шторхольда, показалось облако пыли, а минутой спустя мимо меня пролетела карета, запряженная тройкой черных жеребцов. На облучке сидел возница, нахлестывающий плеткой по крупам коней, а в окошке я увидел красное как рак лицо подростка, примерно моего возраста. Рядом с ним сидел, по-видимому, его отец, который, не стесняясь в выражениях, громко отчитывал своего отпрыска:

– Второй раз! Второй раз я забираю тебя отсюда! Не стыдно тебе, оболтус?

Паренек что-то мямлил в ответ, но настолько тихо, что я не расслышал. Отец тем временем продолжал, не особенно прислушиваясь к оправданиям сына:

– Ты позоришь семью волшебников! Тебе уже двенадцать лет, остается последний шанс! Если ты, олух, не поступишь в следующем году, я клянусь, что отправлю тебя в солдаты, там таких бездарей с удовольствием принимают без всяких экзаменов!

Карета унеслась прочь, а меня начала бить мелкая, противная дрожь. Тревога постепенно трансформировалась в легкую панику. До Школы Волшебства оставалось идти не больше часа пути. Я потратил это час, методично шагая вперед и одновременно пытаясь унять дрожь в коленках и не позволяя вырваться наружу скакавшее как безумное, в моей груди сердце.

Наконец, за последним поворотом, я увидел стены Штормхольда. Они, как и сама Школа Волшебства, были построены в виде квадрата, образовывая закрытую территорию вокруг нее. Каменные блоки, из которых они были сложены, были подогнаны настолько точно, что стыки едва можно было разглядеть, а с моего расстояния они виднелись, словно тончайшая паутинка, опутывающая вытесанные из цельного камня стены. Они поднимались на пятнадцать футов в высоту, имея при этом круглые башенки на каждом из четырех углов, увенчанные круглой в поперечнике, остроконечной крышей.

Дорога немного расширилась, стало видно, как слегка изгибаясь, она вливается в широкие двустворчатые ворота, по бокам которых, с внешней стороны стен, стояли в два человеческих роста высотой, белокаменные фигуры, закутанные в мантии с надвинутым на лицо капюшоном и с посохом в руках.

Это были Северные Врата. Как я знал по книгам, с противоположной стороны, располагались точно такие же – Южные Врата, с подобными же изваяниями. Статуи все были немного разные, хотя отличия были настолько незаметны, что издалека их было вовсе не разглядеть. По традиции, в Северные Врата заходили вновь поступающие и сюда же возвращались после своих каникул ученики. Из них же изгоняли тех, кто не смог сдать экзамены, или же тех, кто сам решил навсегда покинуть Школу. В Южные Врата, входить и выходить, могли только маги и магистры, а также сами Учителя.

Сейчас перед Северными Вратами толпилось несколько карет, возле которых стояли десяток юношей и девушек. Это явно были одаренные, решившие испытать свой дар и рискнувшие сдать вступительный экзамен, став учениками Школы Волшебства. Врата стояли распахнутыми, как бы приглашая смельчаков войти внутрь.

Я, минуя всю эту толпу, направился прямо к ним. Перед самыми створками стоял белобрысый паренек невысокого роста и нервно жевал нижнюю губу. Я поравнялся с ним, вставая от него справа:

– Что, страшно? – Спросил его я, сам при этом мелко подрагивая.

– Не то слово! – Ответил тот, делая при этом непроизвольно шаг назад.

– Давай вместе? – Предложил я и положив ему на спину руку, подвинул того обратно.

– Давай! – Паренек при этом так налег спиной на удерживающую его мою левую руку, что мы оба едва не падали.

– На счет три? – Предложил я, с трудом сохраняя равновесие, но при этом, не убирая руку.

Тот нервно кивнул, дробно стуча зубами. Рука у меня уже грозила вот-вот оторваться.

– Раз! – Произнес я и почувствовал, что спина паренька понемногу выпрямляется, и он наконец-то перестает давить на мою руку всем своим телом. Я понял, что моя рука все же имеет шанс остаться при мне.

– Два! – С трудом выдавил из себя он.

– Три!!! – Оглушительно произнесли статуи по бокам от нас.

И мы, повинуясь чьей-то неодолимой силе, одновременно сделали гигантский шаг, прямо в портал ворот. Шагнув во внутренний двор, мы переглянулись, улыбаясь и немного гордясь своей смелостью.

– Меня зовут Драгорт, для друзей просто Драг, – представился я, – а тебя?

– Меня Семиус! Для друзей – Сэм! Очень рад знакомству и спасибо за помощь. Сам бы я еще долго мешкал, а еще не дай Восемь, развернулся бы и дал деру! Были у меня и такие мысли в голове!

– Не за что, Сэм, обращайся, – усмехнулся я. – Надеюсь, наше знакомство продлится, как минимум пять лет!

Сэм неуверенно кивнул, оглядывая двор и заметив впереди на стене Школы большую резную двустворчатую деревянную дверь, почти напротив ворот, указал на нее мне:

– Думаю нам туда!

– Пошли! – Согласился я.

Мы пересекли двор, и подошли к намеченной двери. Приблизившись вплотную, я изумился мастерству резчиков. Обе створки были сверху донизу испещрены руническими символами четырех стихий, которые сплетаясь между собой причудливыми узорами, покрывали все пространство, соединялись к центру, образовывая своими переплетениями герб школы. Он был при этом как бы разделенный пополам, в месте соприкосновения створок. Дверь находилась в небольшом углублении стены таким образом, чтобы к ней мог подойти вплотную только один человек. Высотой она была футов семь:

«Наверно, чтобы стражи ворот заходили, не нагибаясь», – мелькнула у меня в голове шальная мысль, заставив криво улыбнуться.

Ручек у дверей не было, петель я тоже не нашел. Дверного молотка или кольца, чтобы постучать – ни на ней, ни справа, ни слева от нее – не наблюдалось.

– Похоже, что дверь открывается внутрь, как думаешь? – Спросил я.

Сэм снова неопределенно кивнул, не сделав при этом даже попыток открыть дверь, вновь отдавая инициативу мне. Я попробовал толкнуть сначала одну створку, затем вторую – никакого эффекта.

– Попробуй ты, – я отошел назад, освобождая пространство Сэму.

Тот повторил мои бесплотные попытки, пожал плечами и отошел обратно мне за спину:

– Что будем делать? – Спросил он меня.

В его голосе я расслышал нотки начинающейся паники. Как назло, двор был пуст. Я покрутил головой, пытаясь высмотреть хоть кого-нибудь, кто бы нам смог помочь. Никого не было видно. За нами следом, через ворота тоже никто не заходил. Хотя от нас, где мы сейчас стояли – до Врат было с полсотни шагов, а сами ворота были по-прежнему открыты настежь, я к своему удивлению, не увидел за ними ни карет, ни толпу подростков, мимо которых проходил совсем недавно. За воротами, а точнее в створе ворот стояло неясное марево, какое возникает от раскаленной солнцем каменной мостовой в очень жаркий день. Марево клубилось прозрачными всполохами, будто живое, жарко облизывая своими бестелесными языками каменный верх портала входных ворот.

– Драг! – позвал меня Сэм. – На что это ты там уставился?

Я повернулся к нему:

– Сэм, посмотри назад, что ты видишь?

– Ворота вижу.

– А за ними? – Не сдавался я.

– А за ними туман.

– Туман? – Удивился я, – а разве там не огненное марево?

Сэм еще раз обернулся назад, словно хотел убедиться, что глаза ему не врут, и он видит совершенно не то, что вижу я:

– Туман, определенно, туман, такое впечатление, что сейчас раннее, холодное утро. Мы с тобой стоим на берегу озера, разогретого предыдущими теплыми деньками. Осенью так бывает довольно часто. Вот только озера поблизости нет, да и утро сегодня теплое… Интересно, откуда он тут взялся?