Александр Камков – Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение. (страница 6)

Что это за прямоугольный коридор? Я за свою не слишком длинную, но, тем не менее, насыщенную жизнь, облазил немало коридоров и в целом хорошо представлял себе устройство и архитектурные решения, по которым раньше строились большие и малые города, поселения и прочие постройки, имевшие важное энергетическое или сельскохозяйственное значение в прошлом.

Хорошо бы отметить этот коридор на ПК и вернуться в центр, а потом прийти сюда в другой раз, но ПК не работает, а второй раз совсем не факт, что получится найти это место, что же делать? Что бы лучше думалось, я яростно заскрёб себя по затылку. Сложно сказать усилило ли это мою мозговую активность, но решение было принято. Конечно, я пошёл прямо, тогда я не знал, что это решение навсегда изменит мою жизнь.

Надо было выбираться отсюда, воды и еды осталось совсем не много, а выход на верхние уровни и путь к общине, всё ещё не был найден. Решение далось легко, чего нельзя сказать о событиях, произошедших сразу за этим. Постепенно удаляясь от того перекрёстка, на котором я принял решение всё же идти прямо, я почти уже, как мне тогда показалось, увидел большой гермозатвор с надписью "центр" и "вход только по пропускам".

В одно мгновенье всё вокруг окрасилось красным светом, завыла сирена, почти ослепший и оглохший я, шестым чувством почувствовал движение и замер. Спустя минуту сирена, захрипев и окончательно поломавшись, затихла, а глаза стали понемногу привыкать к яркому, мигающему красному свету. Когда я смог что-то рассмотреть, то почувствовал, что волосы на голове становятся не по годам седыми. Перед моими глазами действительно был гермозатвор с надписью "центр" и "вход только по пропускам". Вот только из потолка, над гермозатвором, выдвинулась старая турель охранного комплекса города, с датчиками инфракрасного света, прицеливания, распознавания и бог знает, с чем ещё. Эта турель была оснащена типичным, для этих устройств, импульсным лучеметом. Всей кожей я почувствовал, как сканеры и датчики ОКГ ползают по моему телу, ища чип доступа, а ствол лучемета нацелен мне точно в голову.

«Что за бред, эти системы везде уже сломаны, отключены или разряжены, до меня уже почти пятьдесят лет искатели лазают по всем потенциально интересным местам, я явно недолжен быть здесь первым». – Подумал я.

Группы искателей из общин куда крупнее моей родной, оснащены были куда как лучше. В их распоряжении сохранившиеся оборудование Древних, в том числе и ПК с кодами доступа и программным обеспечением, написанным умелыми программистами -шаманами. А я что – я ничего, просто ползаю и собираю то, что не заметили или чем побрезговали другие искатели.

Я понимал, что всё, теперь я точно спёкся, мне конец, и никто никогда не узнает, где я погиб. Эти системы, в том числе срабатывают и на движение, а я, как идиот, попался в зону предоставления допуска, она же досмотровая зона.

Раньше, когда, например житель города подходил к одним из врат в центр, без заранее оформленного допуска, он просто ждал пока к нему выйдет киб-привратник и не прояснит причины появления посетителя. Если таковые причины имеются, тебя пропустят и даже сопроводят до места назначения, а если ты, например идиот, который пришёл подурачиться, то киб-привратник отдаст команду ОКГ, дезактивирует её, чтобы ты не был уничтожен и выпроводит тебя на первый раз вон из досмотровой зоны. И всё. Если же ты совсем дурак и зашёл повторно, то тебе светит или приличный штраф, или же исправительные работы, о чем ты будет заранее предупрежден при своей первой попытке несанкционированного проникновения.

Что же мне делать? Понятно, что лучше не двигаться, а что тогда? Киб-привратник точно не выйдет, они все давно сломаны, уничтожены или перепрограммированы и служат совсем другим людям и, как правило, совсем другую службу. Я почувствовал, что без движения уже начал затекать.

Всегда считая, что неплохо развит физически, я имел стройное, подтянутое тело бегуна на длинные дистанции, как в тех старых фильмах, что ещё можно было иногда найти на старых цифровых носителях. Лицо моё также было худощаво и аскетично, упрямый подбородок почти всегда был покрыт двух -трёхдневной щетиной, я считал, что мне так больше идёт. Губы у меня были тонкие и почти всегда сжатые в сосредоточенную линию, нос был бы прямым, если бы не многочисленные переломы, полученные в детских и юношеских драках, за своё место в группе, да и просто за своё право на эту жизнь. Глубоко посаженные чёрные глаза, прятались под достаточно развитыми надбровными дугами, а высокий лоб, довершал мой образ молодого мужчины, точно знающего, чего он хочет, и как этого можно добиться.

«Долго я так не простою», – подумал я, чуть сменив позу, и заметил, как турель ОКГ также чуть довернулась, реагируя на это движение.

«Думай, думай Криз, что делать? Попробовать выпрыгнуть из зоны допуска? Бросить в ОКГ рюкзак, попытаться, двигаясь по миллиметру покинуть зону и обмануть протоколы ОКГ»?

Простояв ещё минут тридцать, и так и не придя ни к какому решению, я снова попытался аккуратно сменить позу, очень уж затекла и начала побаливать спина. Произошло странное, турель попытавшись снова повернуться, но теперь уже в другую сторону сначала начала издавать нехарактерные звуки, потом подёргиваться, совсем чуть-чуть подрагивая, и наконец, повернулась, снова уставившись своим стволом прямо в середину головы нерадивого посетителя без допуска.

Вот оно, это был мой единственный шанс! Для верности я повторил трюк с незаметным смещением в сторону заедания турели. И турель меня не подвела, она всего на секунду, из-за своей неисправности, чуть медленнее нацелилась на меня, давая крошечный шанс на спасение.

Надо решаться скорее, я тоже не становлюсь быстрее, стоя так долго почти без движения, но как же было чертовски страшно. Была ни была, ещё через двадцать или тридцать минут нерешительности, не давая себе больше шанса передумать, я прыгнул изо всех сил.

Яркая вспышка, удар в плечо, падение. Я не почувствовал ни боли, ни как упал, сознание милосердно покинуло меня.

Интерлюдия 2. Пространственный карман. Пробуждение Сущности

Из абсолютного ничто возникло нечто. Свет, звук, ощущение, мысль? Ничего из всего этого и все одновременно. Он ощутил нечто, что должно было быть им и начал заново осознавать Себя. Он пытался почувствовать хоть что-то, но не чувствовал при этом практически ничего. Он ничего пока не понимал и не помнил кто он, не знал где он, не чувствовал никакого движения вокруг себя. Хотя при этом он точно знал, что раньше он был. Когда? Где? Кем? Ответов у него пока не было, и помочь в осознании себя было некому. Он вновь и вновь погружался в бездну Великого Ничто, выныривая сознанием на краткий миг, и снова погружался в забытье.

Каждая мысль давалась ему с огромным трудом. Мысли ворочались, тяжелые и неповоротливые, никак не желая формироваться. Они неохотно проникали в его сознание вместе со вспышками дикой, почти нестерпимой боли. Боль – это, пожалуй, единственное, что он чувствовал сейчас. Он радовался ей, тому, что она была с ним, наконец-то хоть что-то снова было с ним. Огромных усилий воли пока ему хватало только на то, чтобы снова не погрузится в пустоту Великого Ничто.

Время – это понятие всплыло в его сознании и казалось важным и одновременно, он точно знал, что сейчас оно на его стороне. Время начало подсовывать ему образы, имеющие для него большие или меньшие значения и смыслы. Эти образы, он воспринимал их словно кружащиеся вокруг него искры. Они были иногда больше, а иногда гораздо меньше их, быстрее или медленнее. Они проносились мимо, а когда касались его, то сразу гасли в его сознании. Иногда они снова зажигались, но уже в нем, но чаще безвозвратно умирали, как будто кто-то испугался и сразу же потушил только что разожжённую им же свечу. Да, он видел их, особенно тогда, когда они летели сквозь него, но не понимал их. Он был словно слепец, сидящий в полной темноте. Темноте того рода, что ни один, даже самый яркий свет, не смог бы разогнать ее, даже на краткое мгновение.

Новое всплытие ознаменовалось тем, что он начал вспоминать базовые понятия: что есть материальное, а что не материальное, что живое, а что не живое, что есть свет и что есть тьма. Одновременно с этим, он почувствовал, что время – здесь и сейчас не имеет над ним власти, скорее оно помогает ему что-то вспомнить. Почему он вообще подумал об этом? Бессмертен ли он или может быть рождён с начала времён? Что он такое или кто он такой? Человек? А может быть он Бог? И снова темнота накрыла его своим темным саваном.

Еще одно всплытие, и ещё одно слово, ещё одна мысль: смерть или бессмертие, что они значили? Что они сейчас значили для него? Ничего… Он просто чувствовал, что в его сознании появляется всё больше мыслей, слов, образов, картин, возникающих как будто бы из ниоткуда. Словно тысячу лет назад, осушенный колодец снова начал наполнятся вновь, очень медленно, буквально по капле. Возникло чувство, что он собирает свое сознание по кусочкам, очень-очень маленькими кусочками. Будто он собирает огромную головоломку, состоящую из тысяч чёрных кусочков, и делает это в абсолютной темноте, на ощупь, не видя ни их, ни даже своих рук. Темнота…