Александр Кальнов – Противостояние. Причины (страница 5)

Резко опустив подзорную трубу, капитан проморгал, смахнул капельку пота, закатившуюся в правый глаз, и снова заглянул в монокуляр. Повисла пауза, и капитан, пока судно шло по курсу, медленно вел подзорную труту, наставленную на образовавшуюся расщелину и грот. Отстранив от зоркого глаза монокуляр, капитан передал его вперёдсмотрящему, и взглянул на него, толи вопросительно, толи выказывая недоверие к самому себе.

– Капитан. Я же… – начал Гильермо.

– За мной! – оборвал его Хуан Антонио и окинув палубу, крутя черноволосой головой крикнул, – кто сменит Гильермо?

– Я капитан! – выдал кто-то отчеканил по левому борту ближе к середине корабля.

– Бросить якорь! – звонко отдал приказ рослый испанец.

– Да капитан! – послышался отдалённый голос, донёсшийся с носовой части корабля.

Хуан Антонио вошёл в каюту, за ним спешил юнец. Войдя и закрыв за собой двери, все ощутили, как корабль тормозит.

Тем временем, пока капитан и матрос отлучались, Луис приготовил необходимое, и когда парочка вернулась в каюту, Фернандо выдернул клинок из брюха Наварра. Тот закричал, – чёрт тебя побрал! Не со свиньёй упражняешься!

Луис Фернандо отбросил на палубу шпагу, та ударилась звонко, и он, прикладывая товарищу к животу тампон, напитанный заранее уксусом, ответил, – извини! Просто вспомнилось, как ты по молодости увёл у меня Анну.

– Она оказалась на редкость скверной и ветренной, амиго! – проворчал Диего, прижимая напитывающийся кровь тампон, – как в прочем все, кто был у тебя до Долорес. Правильная женщина. Мой совет – женись на ней!

Хуан Антонио смотря на то, как друзья шутят друг над другом, в глубине души выдохнул и подумал, – хвала Богу! значит у них всё в порядке. Но как поступить теперь?!

Диего, прижимая тампон и смотря на то, как Луис промывает соляным раствором рану, который вынул из высокого буфета, где стояли закрепленные на своих местах прочие колбы и врачевальные инструменты, фыркнул, – нежнее! Представь что я Долорес.

– Не начинай! – сурово ответил Луис, и сильнее прижал смоченный соляной тампон к одному из многих рассечений на торсе друга.

Тот завопил и смачно выругался, припомнив в предложении все едкие слова, которых понабрался в портовых барах, вынуждено посещая их. Хуан Антонио пропустив мимо ушей едкую тираду, выдал, соображая, – кхм, Луис, Диего…

Товарищи обернулись на друга, поймали его озадаченный вид и глаза, горящие азартом, и Диего, уловив вестибулярным аппаратом изменение положения судна, уточнил, – мы что, бросили якорь?

– Так точно! – кивнул капитан, – Гильермо был прав, оползень, сойдя с вершины утёса обнажил проход в грот, который был ранее завален валунами.

Луис, в очередной раз чуть не взвизгнув от неуклюжих потуг товарища быть аккуратным в обработке ран, выхватил у него из рук тампон, показал им на миску, куда Диего успел перелить соляной раствор и попросил поставить рядом с ним. Одной рукой прижимаю колотую рану, а другой уже собственноручно обрабатывая раны, вымывая кровь и потенциальную заразу, процедил, – сдаётся мне, вы все перегрелись! Погодите, я встану на ноги, и…

– Так! – резко повысил тон Хуан Антонио, и подходя к оружейному шкафу, взял оттуда пару казнозарядных кремневых пистолета с длинными нарезанными стволами, внешняя часть которых была выделана гравировкой, а деревянные элементы ложа были выполнены из тёмного ореха и покрыты резьбой, где красовался фамильный герб де ла Крузо. Взяв с собой пару сменных зарядных камер, подготовленных к ведению перестрелки, Хуан Антонио положил оружие и боеприпасы на стол, снял с полки кожаную сумку, отстегнул кобуру, сменил на другу, предназначенную для данного типа стволов, и продолжил прочие приготовления.

Друзья и вперёдсмотрящий видели, как взволнован капитан, и Диего предположил вслух, – хорошо… ты собираешься осмотреть грот? Надеюсь не один?

– Нет, – командным тоном ответил капитан, – ты и Гильермо останетесь на Странствующем. Луис, ты со мной! – и кинув решительный кареглазый взор на товарищей, сразу же осёк их, – не пререкаться!

Луис вскинул ладошки вверх, а Диего, пожав плечами и вернув интерес к своим ранам, пробурчал, – без проблем! Вы хотя бы умылись, при сходе на берег. Видок у вас…

Хуан Антонио впервые глянул в высокое напольное зеркало, стоящее между оружейным и варчевальным шкафами. Хмыкнув, он кивнул, – твоя правда!

И капитан внимательно оглядел каюту.

Вся она было ладно выполнена из тёплых тонов натурального дерева с элементами декора. На функциональной стене располагался широкий оружейный шкаф с пистолетами, мушкетами, ружьями, саблями, клинками, шпагами и топориками и причудливыми племенными орудиями сражений. И если каждого вооружить хотя бы одним предметом, то можно было бы с лёгкостью взять маломальский форт. И это не говоря об внушительной размерами и наполнением оружейной на средней палубе, предназначенной для экипировки офицеров, матросов и прочих членов команды. Рядом, как ранее было замечено вдоль стенки закрепился медицинский шкаф, и наполнением оного можно было осуществить сложную операцию, не выходя из каюты, не спускаясь в лазарет, расположенный на той же палубе что и основная оружейная. На противоположной стене имелись полки с книгами на разных языках и разного размера, судовые журналы, тубусы со свёрнутыми картами. Вокруг центрального широкого и длинного стола стояли задвинутые восемь стульев, но с лёгкостью могла добавиться ещё половина от первого числа, и даже при этом сидящие чувствовали бы себя комфортно. Основной рабочий стол капитана уместился в дальней части каюты, и она венчалась высокими, почти от пола до потолка арочными кормовыми окнами, задёрнутыми плотными шторами. Сквозь них через щели сейчас просачивались лучи утреннего солнца, падая на массивный дубовый широкий, с резными ножками и боковинами стол капитана, лаконичной заставленный множеством нужных канцелярских предметов для записей и инструментов для картографии. Над рабочим столом с высокого потолка, укреплённого деревянными резными балками свисала на цепи отчеканенная из бронзы люстра, как и над длинным столом для совещаний. В левом углу, возле большого сундука, обшитого кожей и укрепленного бронзовыми стягами имелась винтовая кованая лестница, ведущая на палубу ниже в каюту капитана, с широкой кроватью, гардеробной, ванной комнатой и гамаком, служившим успокоением во время сильной качки.

Прочие элементы интерьера, такие как глобус, витрина с коллекцией редких момент, масок и предметов быта индийцев лежали под стеклом на бархатных полочках. В целом двухуровневая каюта, с верхним рабочим пространством, и с нижним, личным, для отдыха вызывало восхищение, восторг и даже толику завести. Но все знавали, что Хуан Антонио перенёс на корабль то близкое к сердцу с суши, чтобы оно всегда было под рукой, он создал частичку дома на судне. Хотя по сути, за последнее десятилетие судно и бескрайние просторы стали для него родной обителью и домом, в особенности после того, как он потерял возлюбленную и семимесячного ребенка, умершего в утробе вместе с матерью.

– Проклятые французы! – вдруг вспомнив об этой потери, случившейся во времена набегов армии Наполеона на испанские земли, и в частности совершенный погром в городе и гасиенде, где жила его семья, пока он сражался с противником на море, беспощадно топя его флот, капитан фыркнул тихо вслух, скидывая с себя залитую кровью рубаху, оголяя крепкое мускулистое тело. Глянув на рану, он, смочил тампон, протёр рассечение, затем разорвал правую штанину с простреленной ноги и стал вытаскивать инструментом дробину. Вытащив её, он откинул её на серебряный поднос, промыл хорошенько рану, стиснув зубы. Затем быстро забинтовал бедро, при этом приложив тампон, и глянув на плечо и порез от шпаги, прижал свежий тампон, и тихо попросил, – Гильермо, помоги-ка…

Тот подскочил к капитану и помог ему промыть и забинтовать рассечение на плече. Капитан покрутил рукой с мощным предплечьем и плечом, и хмыкнул, – жить буду!

Осмотрев себя и обработав прочие порезы и поверхностные рассечения от просвистевших по коже пуль, Хуан Антонио в итоге спустился вниз, умылся, надел новые, но уже тёмно-синие штаны и в тон рубаху, нацепил кожаный стёганый жилет с карманами и креплениями для ножей и прочего. В довесок он прихватил пару рюкзаков и запасной расхожий комплект штанов и рубах для Луиса и Диего. У троицы был схожий мощный и рослый объем тела.

Когда он поднялся, Гильермо также помог Луису Фернандо закончить с ранениями. Всё было обеззаражено, обработано мазью и забинтовано, при этом Диас успел умыться водой из кадки, которую с верхней палубы притащил юнец.

Крепкий Наварра, сидя в одной из пары удобных кресел, стоящих возле высоких книжных полок, а между которыми на журнальном круглом столике раскинулись окровавленные и чисты тампоны, хлопковые бинты, разноцветные мази в стеклянных баночках, колбочки и медицинские инструменты.

Осмотрев грязный пол некогда чистой каюты, и в целом понимая, насколько корабль стал неприлично потрёпанным и грязным после сражения, Хуан Антонио, усмиряя свой с детства внутренний комплекс необходимой чистоты и оптимизации пространства вокруг себя, фыркнул, дождавшись пока Луис сменит драные вещи на новые, – ладно, потом порядок наведём. Пошли!