Александр Калмыков – Спасатель 2 (страница 49)

Насытившись, стратеги, пользуясь последними лучами солнца, еще раз достали обзорную трубу и по очереди начали разглядывать окрестности. Но интересного было видно мало. Лишь на юго-востоке, далеко за рекой, где располагался городок Молос, в небо поднимались столбы дыма. Как доложили дозорные, тамошний бальи Роберт де Тур предпочел сжечь город с ближайшими поселками и ушел со своими немногими людьми в Менденицу.

Пока соратники отдыхали душой, дукс Никифор размышлял, что делать дальше. Фивы и Афины никейцы освободят без труда, это совершенно ясно. Оборонять их просто некому. Всю аристократию герцогства греки сегодня извели под корень. Почти никто из тех, что вышел в поле, обратно не вернулся. Не то что бы средневековые рыцари считали зазорным спасать свою жизнь бегством, просто сегодня у франков такой возможности не представилось. Мало кто из всадников смог уйти с грязного поля битвы. Да еще все сеньоры, надеясь на скорое обогащение в завоеванной стране, проявили сознательность и явились на службу с большим количеством людей, чем оговорено, почти никого не оставив в своих деревнях и замках. То же касается и Эвбеи, чьих феодалов не минула общая участь. А греки свои немалые силы сохранили, потеряв лишь несколько сот ополченцев.

Но на войне важно не только собрать войско, но и содержать его. К тому же одно дело стоять лагерем, и совсем другое, переместить всю массу войска вместе с припасами. Да и сами припасы надо постоянно возобновлять. Если предстоит длительная военная кампания, то нужно озаботиться о снабжении армии кормом и дровами. Еще людям, особенно ополченцам-сиромахам, нужны одежда и, особенно, обувь. Хотя даже римским легионам порой случалось совершать марши босиком, но лишь в исключительных случаях. А еще вскоре пойдут дожди и потому надо срочно закупать кожи для палаток. Ну ладно, закупать не обязательно. Кое-что можно получить в качестве добычи. Но вот как завтра перевозить обоз? Конечно, фессалийские крестьяне обязаны выполнять извозную службу, но лишь в пределах своей области. Они и так сверх меры потрудились, расчищая дороги, строя лагерь и перерывая поле, благо урожай давно убрали и рабочих рук хватало. А кто будет везти обоз за Сперхиосом? Где взять столько лошадей и повозок? Может, выступать малыми силами? Но ведь принцу Ахайи может не понравиться новое соседство, а Жофруа очень силен. Он скопил немало денег, и у него много воинов, испытанных в бою, да еще принц пригласил тевтонских рыцарей. Ох, проблемы, кругом одни проблемы.

Помотав головой, как бы сбрасывая с себя тяжкие думы, Никифор решил пока расспросить знатных пленных. Таковых, впрочем, насчитывалось весьма немного и, в основном, это были дамы.

С Бонной де ла Рош разговора, впрочем, не получилось. Девушка, потерявшая сегодня и брата, и жениха, и, скорее всего, все свои владения, пребывала то в обмороке, то в невменяемом состоянии. Беседовать с ней было бесполезно.

Негропонтский барон Марино далле Карчери о силах, оставшихся на острове, говорить категорически отказался. Триарх был готов обсуждать с пленителями лишь сумму и сроки выкупа.

Баронесса Каринтана далле Карчери, так настойчиво, хотя и безуспешно подгонявшая франкских пехотинцев, проявила недюжинную выдержку и спокойствие, очутившись лицом к лицу со своими врагами. Каринтана, приняв приглашение присесть, спокойно, не отводя взгляда, смотрела на стратигов и, признав потерю почти всей аристократии острова в сегодняшнем сражении, предложила обсудить добровольный переход Эвбеи под покровительство никейского императора. Впрочем, соглашаться на столь заманчивое предложение дукс Никифор не торопился, полагая, что остров все равно достанется базлевсу.

Еще одна знатная пленница - Элжа де Летторе, о численности гарнизонов и расположении крепостей вовсе ничего не знала. Она всю жизнь провела на острове Наксос, в одноименном поселке, гордо носившем титул столицы Островного герцогства, и ко двору афинского герцога прибыла только недавно.

Едва стратеги закончили с опросом пленных, как к импровизированному штабу едва ли не бегом подошел полусотник Пьетро, ведущий какого-то невзрачно одетого франка.

Дукс Никифор лишь равнодушно скользнул взглядом по неказистому пленнику, но деспот, заподозривший что-то интересное, присмотрелся к добыче внимательнее, а боярин даже привстал от нетерпения:

- Это нотарий герцога? - с придыханием спросил Проня.

- Помощник писца, - уточнил генуэзец. - А вот тут, - Пьетро бросил на землю объемный мешок, - письма герцога. В основном, переписка с вассалами, договора с рыцарями и послания эвбейцам. Для каждого отосланного письма обязательно сохранялась копия.

- Это все хорошо, но … - разочарованно протянул деспот, ожидавший нечто большее, однако тут же замолчал, увидев торжествующую улыбку Пьетро, протянувшего ему печать. Взяв ее в руки, Мануил Дука внимательно рассмотрел находку:

- Неужели, большая печать афинского мегаскира? Да, я узнаю ее. Когда-то мне приходили послания, заверенные ею. Должен признать, вещь ценная, даже весьма. Но, - с сожалением констатировал деспот, - проку от нее теперь нет. Герцогства же фактически не осталось. Мы его скоро займем, как и Эвбею.

Однако, Проня с сюзереном Фессалии не согласился:

- Для тех, кто не знает о поражении афинского войска, печать де ла Роша все еще имеет силу. А не знают многие. По дорогам вести разносятся медленно, а море охраняют корабли Контофре.

- Да, верно, - оживился Мануил Дука Комнин. - В отдаленных землях эпистолию, скрепленную этой печатью, примут за подлинную.

- И можно от имени герцога получить большие займы у венецианцев, - хохотнул игемон Феодор. - Например, под залог его имений. И нам выгода, и врагов разорим.

- Да, пожалуй можно потрясти лихоимцев, - неуверенно кивнул Проня, - но это нечестно. Я вообще-то не для корысти просил разыскать печать, и совсем иное замышлял.

- Ах, значит ты еще давно эту затею придумал? - изумился Никифор

- Верно, давно, только не я сам, а наш вещий воевода. Он знал, что если мы начнем рьяно освобождать Фессалию, то латинянам это может не понравиться. Гавриил был уверен, что мы разобьем франков, и советовал после победы скорее разыскать хотя бы малую печать, чтобы именем герцога отправить эпистолу врагам православных.

- И я знаю, кому мы напишем послание о победе герцога, - хитро улыбнулся генуэзец. - Жак, возьми старый использованный пергамент, положи вот на угол стола и пиши: Достославному барону… Или как его лучше титуловать?

Франкский писец, быстро сообразивший, что он до зарезу нужен победителям, уже преисполнился чувством собственной значимости и позволил себе высказать личное мнение:

- Мессир, разрешите мне самому разобраться с титулатурой. И еще. Послание должно быть кратким. Когда мы пишем письма прямо в поле, да к тому же второпях, после битвы, то витиеватости совершенно неуместны. Так что просто скажите мне имя адресата, и о чем вы его просите, а остальное я сделаю сам.

- Сделай, сделай, родной, - умоляюще вскричал боярин - И если грамотке поверят, то можешь просить… можешь просить… Да что угодно, хоть луну с неба, поджаренную на сковородке.

Жака не нужно было уговаривать. Он достал из мешочка письменные принадлежности, торопливо очинил перо, а потом старательно заскрипел им, предвкушая себе, как будет вскоре тратить богатство, которое на него свалится. Совесть его при этом нисколько не мучила.

Понаблюдав с минуту, как перо скребет пергамент, Проня вдруг вспомнил, что кое-что упустил:

- Послушайте, полководцы, придумайте, как нам лучше послание доставить. Ну вести же его на никейской галере!

- В Молосе остались кораблики, - заметил Константин Кавасил. - Я видел, как они вышли в море, а потом наши катерги отогнали их обратно. Можно договориться с кем-нибудь из судовладельцев, предложив хорошую плату и взяв в залог его семью.

Быстро закончив с письмом, и даже не посыпав пергамент песком, черновик же, помощник нотария протянул его дуксу, в котором угадал главного.

Никифор, наблюдавший всю возню с подложным посланием сначала с изумлением, а после со все возрастающей надеждой, взяв грамотку, вдруг улыбнулся и вкрадчиво поинтересовался у боярина:

- Игемон, а что ты планируешь делать дальше?

Василий Дмитриевич задумчиво возвел очи горе, постучал пальцами по столу, поерзал на сиденье, смущенно прокашлялся, и мог бы еще долго так собираться с речью, если бы его не выручил деспот:

- У нас достаточно воинов, чтобы без труда занять Фивы и Афины. Так что, полагаю, можно собрать небольшой отборный отряд и посадить на корабли. Жаль, что я сам не могу в этом поучаствовать. Мне нужно вести фессалийцев.

- И я не могу бросить доверенное мне базилевсом войско. Да и Кавасилу своих всадников тоже никак не оставить. Василий, а вот тебя могу отпустить - подытожил дукс. - Задумка твоя, так как же тебе в ней не поучаствовать.

*

Для составления окончательных планов еще требовалось согласование с флотским начальством, но мегадука флота Мануил Контофре уже ехал в бывший лагерь крестоносцев. Формально, его должность была выше, чем у обычного дукса, без приставки “мега”. Но василевс велел выполнять все просьбы Никифора, и потому, едва получив приглашение явиться, флотоводец немедля отправился в путь.