Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 49)

Цирковая программа продолжала работать при полупустых залах. Но «малые голландцы», как их называли артисты, продолжали биться. Они по-прежнему разносили миллион рекламных открыток по всему Парижу, однако никакого толка от этой акции не было. Жанин практически уничтожила их бизнес, было очевидно, что после второй недели из Парижа надо уезжать.

Вечером, перед следующим выходным, стало известно, что Олега хочет видеть великий французский клоун Ашилль Заватта (Zavota). Он приглашал приехать к нему в провинцию Гасконь, в город Ош, что на юге Франции. Город был славен тем, что, по преданию, там родился не литературный, а настоящий д’Артаньян.

Олег был легок на подъем. Они с директором отправились на машине довольно далеко, километров за двести от Парижа.

Приехали в город Ош, где им была назначена встреча у памятника д’Артаньяну. Город был крохотный, типично французский. Шел проливной дождь, была очень неприветливая погода. Олег увидел около памятника двух скрюченных старичков — пожилых женщину и мужчину. Они были в плащах и под зонтами. Как воробушки, оба свернулись от непогоды. Это были Заватта и его жена.

Друзья поздоровались и обнялись. Заватта сказал, что он приглашает Олега, поскольку тот совершил большое путешествие, в лучший ресторан города. Ресторан назывался «Мушкетер». Хозяин этого ресторана входил в тройку лучших поваров Франции. Он был обладателем нескольких мишленовских звезд. И уже ждал их у себя в ресторане.

Когда они вошли туда, их поразило его декоративное оформление. Сверху с потолка были спущены канаты-веревки, как водоросли. Между ними пройти было непросто. Они были развешаны по всей площади ресторана. И столы находились под этими веревками. Но оказалось, что это были вовсе не веревки. Это были многометровые связки лука — от потолка до пола. Весь ресторан «утопал» в луковых вязанках. Это производило впечатление и добавляло экзотики ресторану. Ведь мушкетеры того времени были простыми солдатами и были очень близки к земле, к провинции. А лук — это неотъемлемая часть Франции, вместе с ее луковым супом — основой французской кухни.

Хозяин ресторана засуетился, когда увидел Заватту и Олега Попова. Он занервничал:

— Подождите, прежде чем я приготовлю свой знаменитый стейк, с которым я выиграл третье место на конкурсе поваров Франции, — я дам вам что-то простое, закусить.

И он принес огромные тарелки, на которые была положена некая масса коричневого цвета. Как выяснилось, это был главный деликатес Франции, который французы почитают больше, чем черную икру, — паштет из гусиной печени, фуа-гра. Гусей откармливают для этого только грецкими орехами, по часам, особым образом, чтобы потом из их печени приготовить знаменитое фуа-гра. Французы обожают его. И сказать, что это было вкусно, — значит ничего не сказать. Печень подали с капельками граната на огромной тарелке. Потом прошло какое-то время, повар принес изумительное вино и свой легендарный стейк.

Обед удался. Олег веселился, Заватта поддерживал разговор, хотя он был уже очень стар. Его жена, как оказалось, была намного моложе его. Два великих клоуна с огромным уважением относились друг к другу.

После обеда Заватта пригласил Олега к себе домой, чтобы попить кофе. Они прибыли на окраину городка. Здесь был клочок земли, купленный когда-то Заваттой, и на нем лежал цирк шапито в сложенном состоянии. Да, Заватта имел собственный цирк шапито, и он работал в нем до конца жизни. А потом жена и сын продолжили работу в этом маленьком цирке. Был не сезон, и цирк был сложен. Рядом с цирком стоял каменный двухэтажный домик. В нем, должно быть, и жил Заватта. А рядом с домиком стоял огромный люксовский кемпинг.

По кемпингу, в котором живут артисты цирка, можно понять их уровень. У Заватты был кемпинг с мощными амортизаторами, раздвигающими его и в ширину, и на второй этаж. Когда вы заходите в такой кемпинг и видите паркет на полу, а на потолке люстры, то через секунду забываете, что находитесь в движущемся транспортном средстве. Вы заходите в роскошный салон. Старый клоун пригласил Олега и его друзей не в двухэтажный домик, а в свой кемпинг. Там было множество альбомов с фотографиями. Потом они посмотрели видео с какими-то старыми репризами. Говорили много, весело и интересно. Олег спросил:

— А почему живете не в доме?

— Я не люблю дома́. Я дитя цирка. Я родился в кемпинге. В кемпинге я прожил целую жизнь. Мне не хочется даже бывать в доме. Если хотите, можем туда зайти, но я там не бываю. Я его построил, когда были деньги. Но никакого интереса он не представляет. Вся моя жизнь прошла здесь, в этом кемпинге.

Так прошла встреча двух великих клоунов.

Приехав в Париж, Олег сразу же попросил своего друга узнать адрес ближайшей «барахолки». Париж славился у антикваров несколькими «фломарктами». Они были и на севере, и на юге города. Выяснилось, что лучший «фломаркт» находится на севере. И ехать туда надо было на метро с тремя пересадками. Парижское метро вообще очень непростое, но три пересадки — это очень сложно. Дорога занимала около часа. И они с директором отправились туда. «Фломаркт» этот оказался больше и франкфуртского, и бельгийских. Это был целый город с крытыми прилавками, открытыми прилавками, павильонами — целый город, отданный под винтажные вещи.

Олег и там купил себе три пиджака разных цветов. Купил разные брюки, пару ботинок. Потом остановился около ряда с техникой. Особенно ему понравилась радиоуправляемая машина, с которой он хотел сделать репризу. Купив ее, он, наконец, увидел, как она действует. Олег обожал торговаться, он не говорил ни на каком языке, но на пальцах мог объясниться с любым торговцем. Ему удавалось сбивать цену до очень низкой. Было видно, что эта торговля доставляет ему удовольствие. Были там ряды с картинами, целые улицы с настоящим антиквариатом, с бронзой, фарфором.

Цены, надо сказать, на этом рынке были очень высокие, это были цены настоящего антикварного магазина. Только, конечно, не тех, что стоят на Елисейских Полях у Лувра.

Абсолютно счастливый, Олег после двух часов прогулок по этому городу старины вернулся домой. А потом обратился к директору:

— Я тебя попрошу, я не запомнил дорогу, завтра утром встанем пораньше и, чтобы не опоздать на представление, поедем туда еще раз.

Это повторялось несколько раз, пока с четвертого раза Олег не освоил маршрут, после чего уже ездил самостоятельно. Он ездил туда каждый день. Что он там покупал — неизвестно. Только костюмер Любаня строчила что-то день и ночь. Потом он это примерял и, как обычно, забывал навсегда.

А вот технические вещи, которые он покупал, сразу нес в мастерскую. Так, в частности, с помощью радиоуправляемой машинки он реализовал старую мечту. На манеже он надел на эту машинку свою клетчатую кепку, и радиоуправляемая кепка начала шустро ездить вправо и влево. Это было забавно, интересно. Олег говорил, что пока не знает, что из этого получится. Но в каждой репризе должен быть трюк, должно быть что-то неожиданное. Есть трюк, есть реприза, дальше потом додумаем.

В отличие от большинства клоунов мира, он никогда не останавливался на трех или четырех репризах. Он сочинял их постоянно и не боялся их показывать. Многие клоуны, добившись большого успеха, опасаются новых реприз, боятся провала у зрителей. Олег не боялся. Он был уверен в себе и в правильности драматургии, которую он избрал. Так что репризы были у него всегда интересные и всегда новаторские.

Однажды утром он пришел к кемпингу Хаанса и увидел, что тот с бешенством выбрасывает на улицу целый ворох бумаг. В его роскошном директорском кемпинге был угловой диван, за которым он принимал гостей. Там же они обедали с семьей. Под этим диваном хранились все документы его офиса. Хаанс был плохим директором и с документами работать не хотел и не любил. Часто просто не читал их, даже самые важные.

— Что случилось, что ты ищешь? — спросил Олег.

— Дело в том, что у нас завтра суд с госпожой Рунге, — сообщил Хаанс. — Она выставила нам счет в 120 миллионов франков. Боже мой, какая огромная сумма! Так вот, я потерял основной контракт с Росгосцирком.

— Ну хорошо, ты поищи, а если не найдешь, мы будем звонить в Москву и что-то придумаем. Ведь без этого контракта мы действительно «левая программа» в Париже.

В середине дня Хаанс пришел к Олегу и сказал:

— Олег, контракта нет. Если завтра я приду в суд без контракта, то мы полностью проиграем это дело.

Олег позвонил в зарубежный отдел Росгосцирка, попросил выслать все бумаги насчет контракта. Но так как был уже конец рабочего дня, то ему пообещали всё сделать на следующий день, пораньше, и, пользуясь разницей во времени, выслать до суда этот контракт по факсу. Что и было сделано.

То есть эти горе-организаторы голландцы были настолько неквалифицированны, что даже сумели потерять оригинал многолетнего контракта с Олегом Поповым и программой, на основании которого они, собственно, и работали несколько лет!

Вечером пришел Хаанс и сказал, что цирку надо сворачиваться. Мы только что проиграли суд. И Олег с ужасом представил 120 миллионов франков — это сумма была неподъемной! Весь реквизит, костюмы, животные, да и шапито стоили в разы меньше. Но Хаанс сказал, что Вильям придумал выход и беспокоиться не о чем.