Александр Калмыков – Олег Попов. Невыдуманные истории из жизни «Солнечного клоуна» (страница 10)

Когда-то, в 30-е, эквилибрист, гениально стоящий на руках, он участвовал в необычном аттракционе под круговым занавесом — «На дне моря». Люди «морского дна» — он и еще один суперэквилибрист — Лев Осинский, постоянно стоя на руках, изображали разных морских животных. В таком состоянии они находились почти целый аттракцион. Минут 15–20.

Стояли они так здорово, что вдруг, поддавшись общей рекордистской пропаганде, заявили о своем намерении «пройти на руках от Москвы до Петербурга 700 км». И для них это была не шутка. Они репетировали день и ночь, наматывая бесконечные круги вокруг цирка. Ходили с утра до вечера, готовились, репетировали. Потом началась война. Осинского призвали на фронт, и там в бою ему осколком оторвало руку. Он вернулся в цирк инвалидом, но вопреки судьбе создал номер «эквилибрист на одной руке», с которым проработал многие десятилетия, получив прозвище Цирковой Маресьев.

А Владимир Александрович Волжанский создал восхитительный номер «Звездные канатоходцы». Природа его одарила великим качеством технического циркового гения. Его мостики, на которых обычно стоят канатоходцы и между которыми протянут стальной трос, или, по-цирковому, канат, были произведением технического совершенства. Обычно эти мостики стоят незыблемо, твердо, растянутые мощнейшими лебедками. Ведь даже неправильная установка может привести к травме и к смерти канатоходца.

Владимир Александрович изобрел «подъемные мосты». Это было настоящее чудо. В середине номера один из мостиков, на котором стояла группа артистов, поднимался вверх под углом 45 градусов, оставляя под таким же углом канат. Канатоходец поднимался по нему с огромным трудом наверх, а потом вдруг поднимался второй мост почти под самый купол. Канат образовывал еще более высокий угол, по которому просто невозможно было подняться. Но Волжанский поднимался — зрелище это было феноменальным.

Помимо режиссерского дара, таланта художника, режиссера, канатоходца, постановщика, Владимир Александрович обладал еще очень серьезными техническими навыками. Однажды во время гастролей советского цирка в японском городе Ниигата вместо нормального купола с бетонными перекрытиями в цирке оказался потолок, затянутый брезентом.

Волжанский пришел в ужас — номер отменяется. Это позор! И импресарио пришел в ужас — один из лучших номеров программы не может работать. И тогда он вместе со своими партнерами, ассистентами начал вязать сеть. Вязали почти целые сутки. Получились так называемые «пауки».

Он превратил потолок этого спорткомплекса в Ниигате в целую паутину, распределив нагрузку на несколько десятков несущих «пауков», по-другому «подвеситься» к этому потолку было нельзя. Он распределил всю немалую тяжесть этой нагрузки на разные точки. Вечером следующего дня случилось чудо: «Звездные канатоходцы» работали!

Этот талант техника, талант Кулибина не мог не импонировать Олегу Попову. И они подружились сразу, с самой молодости Олега, хотя между ними была приличная разница в возрасте. Дружба эта длилась многие десятилетия.

И вот еще одно воспоминание от Олега Попова.

Однажды в Японии, когда артисты уже распределялись на группы не по семь человек, как в 56-м, а всего лишь по трое, Владимир Александрович предложил Олегу и его жене Сане «тему» для похода.

Тогда, в 60-е, в моду входили кожаные куртки — «косухи», со множеством косых «молний», будто кто-то ножичком порезал гладкий лак. Использовались эти куртки в основном мотоциклистами, но после Марлона Брандо они стали очень популярными.

Вечером Волжанский сказал по секрету Олегу, что «нарыл» одно местечко. Решили пойти вместе.

Утром они отправились в путь. В те времена пользоваться наземным транспортом или метро наши артисты себе не позволяли. Во-первых, боялись заблудиться в сложных переплетениях маршрутов, да и ради экономии денег артисты ходили только пешком.

Иногда «орбита» за дешевыми сокровищами длилась несколько десятков километров. В таких мегаполисах, как Мехико, Рио-де-Жанейро, Токио, на дорогу туда и обратно уходил полный световой день. Вставали рано утром, а возвращались перед самым представлением, на которое почти не оставалось сил.

Итак, отправились через весь Токио за «косухами». Пройдя добрых полтора десятка километров, подошли к маленькому магазинчику на окраине города. А в нем — странные рыболовецкие снасти: удочки, спиннинги… «Боже мой, кажется, я ошибся», — запричитал Волжанский.

На пальцах начали объясняться с хозяином. Тот вежливо по-японски спрашивал: «Что вы хотите?»

Японцы в те времена отличались величайшей вежливостью и услужливостью, особенно к европейцам. Совсем недавно кончилась война, и на острова пришли американцы. А с ними шутить было нельзя. И если вы пришли случайно в другой магазин, то вам помогали найти и доставить то, что вы хотите, из другого магазина. Такой сервис был тогда в порядке вещей, и чаевых за услуги японцы никогда не брали.

Так произошло и на этот раз. Артисты Попов и Волжанский с помощью пантомимы стали изображать «косуху» на себе. Особенно старательно изображали замки «молния»: «вжик» здесь, «вжик» тут, вот так застегивать, так расстегивать.

Японец долго не мог ничего понять, а потом вызвал мальчика, курьера, посадил его на велосипед и куда-то отправил. Гостям предложил чай, какие-то сладости. Сидели они на токийской окраине долго, более часа. Начали нервничать и собрались уходить, боясь опоздать на представление.

Мальчик приехал и привез огромную черную, бархатную коробку. Артисты сразу поняли, что это не «косухи», но решили посмотреть, что же мальчик привез.

Коробку открывали с особым пиететом, будто выполняя какую-то церемонию. Внутри на вишневом бархате лежали… ножи, золоченые, красивые, инкрустированные. Это были ножи для харакири. Незадачливый японец решил, что гости собираются сделать себе харакири, и послал мальчика на другой конец города, чтобы только угодить клиентам.

…Япония в 60-е годы, когда Олег приехал туда на гастроли, была полна экзотики, национального своеобразия. Глобализм и техническая революция только начинали разрушать ее самобытность. Восточный менталитет все еще превалировал над европейским и американским. В Азии, например, зрители очень сложно воспринимают клоунаду. Они смеются над чем-то другим. Они визуально наслаждаются, скажем, цирковым представлением, почти не проявляя чувств.

А клоунада требует зрительского проникновения, соучастия. Однако Олег в нескольких своих репризах нашел «ключ» к зрителям. Потом, неожиданно для всех, вдруг заговорил по-японски. Зрители очень хорошо принимали его шутки. Им нравилось, что молодой клоун — «умелец». Он был необыкновенен в своем номере эквилибриста; у жонглеров он жонглировал, у акробатов прыгал с подкидной доски, летал в воздушном полете.

Олег развивал успех, обретенный когда-то в Брюсселе. Он не стоял на месте. Даже в Токио они с Волжанским накупили болтов, тросов и чекелей для «звездных канатоходцев» и экзотических тканей, кукол и головных уборов для реприз Попова.

В большом магазине Токио Олег, подсобрав денег, купил модную электробритву «Филипс», тогда это была мечта. Стоила бритва советскому артисту несколько дней работы. Ведь всем тогда платили одинаково мало. Не более 5–7 долларов в день — гроши совершенные, особенно для Японии. Там, если вы вдруг захотите съесть что-либо европейское, скажем, кусок жареного мяса, то надо выложить сумму, равную зарплате за три-четыре дня работы.

Попов купил «Филипс», вставил ее в сеть, чтобы попробовать, и бритва моментально сгорела. Он вспомнил, что в Японии электронапряжение 110 вольт, а бритву он купил и не переключил на другое напряжение. Бритва сломалась, а с нею сгорели и деньги за несколько дней работы.

Олег расстроился, но вспомнил, что руководитель гастролей и представители японского импресарио постоянно им говорили: «Друзья, если в гостинице возникают какие-то вопросы, нажимайте кнопочку, на которой написано „servis“. Тогда к вам придет служащий гостиницы и как-то поможет». Он нажал кнопку.

Пришел служащий гостиницы, Олег показал сгоревшую бритву и вилку с розеткой. Расторопный мальчик сразу все понял, забрал бритву и куда-то исчез. Его не было около часа. А когда мальчик вернулся, в руках он держал абсолютно новую бритву. Показал, как переключать напряжение и пользоваться бритвой.

Олег полез в кошелек, чтобы достать деньги, мальчик тихо сказал: «No, no, sir. Servis». И ушел.

Сын хозяина, организатора всех гастролей, миллионера по фамилии Хомма, очень хорошо относился к Олегу. Посещать вечерние шоу или какие-то еще развлекательные учреждения советским артистам было категорически запрещено. Но когда Олега приглашал сын хозяина, руководители программы смотрели на это сквозь пальцы. Хомма-младший часто приглашал его в ночные заведения, в которых никогда не бывали советские люди. Олег был любознателен и посмотрел множество концертов, потрясающих шоу, которые ему как творческому человеку видеть было весьма поучительно.

Тогда же в их компании появился молодой переводчик, которого звали Адзума. Он учился в Московском университете и хорошо говорил по-русски. Молодой, симпатичный парень всегда сопровождал Олега и Хомму-младшего. Привязанность Олега к сыну импресарио была оценена. Сначала за ними очень подозрительно присматривал приставленный к артистам «дзержинский», но затем, видя, что Олег возвращается всегда в нормальном состоянии и не так поздно, он к нему претензий не имел.