Александр Калинкин – Солнечный блюз (страница 6)

В это время в буфете большинство офисного народа уже сидело за столиками, ведя непринужденные беседы о разных мелочах человеческой жизни, уплетая купленные булочки, кексы, пирожные. Тимофей взял два стакана ещё тёплого яблочного компота и две булки с изюмом. Устроившись на подоконнике – свободных мест со столиками уже не было – он приступил к неторопливому поглощению своего скромного обеда. Как, наверное, уже успел заметить читатель, наш герой не страдал чревоугодием. По этому случаю у него даже была своя теория. Будучи личностью творческой, мечтательной он просто не желал отвлекать организм на такую тупую работу как переваривание пищи. И только поздно вечером, по дороге домой, когда мысли уже начинали путаться, сплетаясь в единый пёстрый клубок, он заглядывал в ближайший продуктовый магазин и покупал себе к ужину то пельмени, то пиццу, то просто первый же приглянувшийся полуфабрикат. Зато он любил и ценил завтраки, поскольку они задавали эмоциональный настрой на весь день. Их он закупал с особой разборчивостью, прислушиваясь к каждому колебанию своих хеморецепторов. Например, сегодня утром у него был сыр, но не простой – охотничий с паприкой и оливками. А вот обед… обед был для Тимофея чем-то вроде мелкого баловства, небольшого отдыха от компьютера. Иногда он просто покупал плитку шоколада и отправлялся гулять в небольшой тенистый скверик неподалёку от офиса. Но сегодня погода явно не располагала к прогулкам и, Тимофею оставалось только мечтать, как однажды он сможет пройтись там не один, а со своей прекрасной незнакомкой. “А может быть, она даже знает о существовании этого тихого зелёного уголка в самом центре города…. Да, скорее всего, знает…”

Когда Тимофей открыл дверь в свою комнату, Марина снова удивила его – она уже сидела за компьютером. “Так быстро? И без Андрюхи? Впрочем, может они вышли раньше…” Он мельком взглянул на её экран. “Похоже, она уже получила своё первое задание…. Значки к новой версии рисует…. Ну, рисуй-рисуй…” Марина повернулась на минуту, словно бы случайно скользнула взглядом. Серые глаза сердились… “Но за что?” Тимофей задержался. Её тонкие губы чуть дрогнули. Она просто тяжело вздохнула и, не получив никаких комментариев, не встретив поддержки, вернулась к своей работе.

Отправив директору обещанные схемы по электронной почте, Тимофей взялся за следующий этап – схемы описывающие деятельность начальника АТП. Для начала он погрузился в чтение интервью.

Вечером рабочую атмосферу комнаты потревожил сам Геннадий Николаевич. Весь день он был в разъездах и теперь, похоже, соскучился по всем сотрудникам сразу. Поздоровавшись, Геннадий Николаевич сначала подошел к Марине. Выяснилось, что задачу ей поставил Редискин, который, помимо своего скандального характера, обладал ещё и действительно хорошими организаторскими способностями, отчего и числился в компании Старшим программистом. К пятнице Марине надо было успеть нарисовать все значки, плюс картинки к диалоговым окнам.

- Значки я точно нарисую, но вот диалоговые окна, – Марина кисло улыбнулась, – Не уверена. Их же там… тринадцать штук! И число-то, какое не хорошее…

- Между прочим, число тринадцать в нумерологии означает рок, фатум, который вовсе не обязательно может быть мрачным, – с серьёзным видом заверил Геннадий Николаевич – А вот насчёт сроков давайте-ка сейчас с господином Редискиным решим. Пойдёмте к нему. Пойдёмте, – и директор решительно направился на программистскую территорию.

Марина поспешила за ним.

Они отсутствовали минут десять. Всё это время Тимофей бегло просматривал интервью, но всё, вроде бы, было понятно и дополнительных вопросов к Геннадию Николаевичу никак не находилось. По возвращении настроение Марины не изменилось – или задача осталась прежней, или печаль её питалась из другого источника… Она молча села за компьютер, даже не повернув головы в сторону Тимофея. Геннадий Николаевич немного постоял у её стола, потирая висок: “Сегодня у нас только вторник…. Впрочем, его можно не считать…. То есть у Вас остаётся два дня. Постарайтесь всё-таки что-то попроще сделать. Вы же не просто художник, Вы – дизайнер. Думаю, Вам не всегда приходилось живописью заниматься. Я, кстати, видел Ваши работы в Интернете. Очень понравилось…. Правда”.

Марина как-то сразу оживилась, будто проснулась: “Вы заходили на мой сайт?”

- Конечно, – улыбнулся Геннадий Николаевич, – Вы же его сами указали в резюме. Дизайнер – важная должность – я лично всё проверил. Мне очень портрет клоуна понравился – вроде бы и забавный, а в тоже время и грустный. Маска, маска его клоунская чувствуется – это у Вас хорошо получилось.

- Это знакомый моего отца, – пояснила Марина, – Он в цирке работает. Нет, правда, как-то пришёл к нам уставший, а праздник был, день рождения у папы и он сразу после выступления к нам на банкет приехал. Я это запомнила, а потом тайно от него рисовала почти всё лето и осень, и на Новый год ему портрет подарила. Какой он был счастливый – если бы Вы видели!

Тимофей непроизвольно повернул голову в сторону Марины, в глазах застыло удивление. “Вот тебе и офисная крыса.…Что с ней сегодня?”

- Представляю, – усмехнулся Геннадий Николаевич, – Хороший подарок. Да…. Так вот на том же Вашем сайте были и другие примеры…. Понимаете, сейчас мы, так сказать, доводим до ума программу, латаем накопившиеся дыры. Нас торопят заказчики и в этой версии нам не дадут развернуть что-то особо новое. Поэтому, Вам следует скорее сделать некую стилизацию уже имеющегося интерфейса – чтобы чувствовалось обновление. Да, именно обновление, а не новизна.

- Но… там, в диалоговых окнах сейчас вообще нет картинок, – возразила Марина, – А Редискин требует.

Геннадий Петрович вздохнул: “Я с Редискиным ещё отдельно побеседую. Кажется, я знаю причину. От себя же советую сделать один рисунок, который будет играть имиджевую роль, чтобы этот рисунок ассоциировался с нашей программой. Его и будем лепить на всех окнах. Он и в будущем нам пригодится. Хорошо? Успеете?”.

- Да, конечно, – обрадовалась Марина.

- Вот и ладушки, – рассмеялся Геннадий Николаевич, направляясь к Тимофею.

- Диспетчерские схемы отредактированы, – бодро рапортовал Тимофей, – Я их Вам отправил по почте.

- Так…, – Геннадий Николаевич остановился, задумчиво глядя на красный и чёрный зонты, лежащие в углу – Хорошо, Тимофей, я посмотрю. Но ты не расслабляйся. В четверг-пятницу должны быть готовы остальные схемы, – он перевёл взгляд на Тимофея.

- Я уже их делаю. К четвергу будут, – заверил Тимофей.

- Это хорошо, – резюмировал Геннадий Николаевич.

Проходя мимо Марины, он кивнул на зонтики, – Какой красивый сюжет для картины, а? Марина смутилась: “Это случайно…так”

- О-о-о, – многозначительно протянул Геннадий Николаевич, – Случайности – это клавиши, на которых Господь Бог разыгрывает свои мелодии, – он довольно улыбнулся, видимо, уловив, что попал как раз в точку и направился к двери, – Всего Доброго!

- До свидания, – почти хором отозвались Марина и Тимофей и, словно испугавшись своих голосов, переглянувшись, уткнулись в свои задачи.

Вскоре Марина тоже стала собираться домой. Складывая зонтик, она задержалась у окна, за спиной у Тимофея. “А мне очень нравится дождь”, – произнесла она тихо.

- А мне больше нравится, когда солнце, – не отрывая глаз от экрана, буркнул Тимофей. Хотя, конечно, смотрел он не на схемы, а на её смутное отражение на крышке стола.

Решительным жестом Марина сложила зонт и прошла к выходу.

- До свидания, – сердито бросила она и хлопнула дверью.

Тимофей обхватил голову руками. “До свидания… Лучше бы она оставалась прежней… куклой... Было бы спокойнее”. Мерно шумел компьютер. За окном барабанил дождь. “Женщина дождя”, – он грустно улыбнулся. – “А она… Она – солнышко. Нет, не всё так просто в этой божественной мелодии, Геннадий Николаевич…. Эх, где же ты моя восточная сказка?”

8. На ты

Следующее утро снова было раскрашено в оттенки серого – чуть светлее, чуть больше солнечного света сквозь медленно ползущую облачную пелену, грустный мелкий дождик, стекающий по стеклу. Тимофей сладко зевнул – сегодня он позволил себе задержаться в постели, о чём теперь немного жалел – жизнь обретала размытый полусонный ритм. “И погода тут совершенно ни при чём…” Он поставил чайник, сделал небольшую зарядку и даже принял холодный душ, но… глоток горячего чая, рыхлый ароматный кусочек халвы… и его мысли вновь закутались в тёплое одеяло воспоминаний о восточной девушке с косичками, играющей на саксофоне…

В результате такого мечтательного начала дня Тимофей вышел на работу позже. По дороге всё ему казалось таким же сонным, как и он сам. “Они как рыбы в аквариуме”, – думал он, глядя на медленно выплывающих из дождевой завесы прохожих. В автобусе он угодил в самую середину толпы и едва не задохнулся – хорошо ещё, что ехать было не далеко. Потом несколько жадных глотков воздуха и снова погружение на этот раз в подземку…. Выйдя из метро и немного отдышавшись, Тимофей ускорил шаг, но спешил он ни сколько к офису, сколько к тому месту, где когда-то в солнечный день играла на саксофоне девушка.

Дождик моросил, тихо барабаня по зонтам прохожих, по листьям, по лужам. Вдоль тротуара ползли мокрые, заплаканные машины.