Александр Калинкин – Солнечный блюз (страница 4)
5. Таинственный музыкант
Он свернул за угол и остановился так резко, что идущий следом парень задел его плечом, обернулся, бросил: “Извини, брат” и поспешил дальше… Тимофей отошёл чуть в сторону, к красной кирпичной стене. Его губы застыли в полуулыбке, глаза же с нескрываемым удивлением смотрели на миниатюрную девушку с блистающим на солнце серебристым саксофоном. Лицо её имело ярко выраженные восточные черты, сочетая в себе тонкость, изящество и спокойствие. На ней были выцветшие джинсы, лёгкая голубая блузка. Чёрные как смоль волосы заплетены во множество косичек, глаза прикрыты. Тонкие пальцы то оживали, то замирали на клавишах…. Мелодия плыла над улицей и, казалось, что всё окружающее всего лишь блики на волнующей глади музыки.
Сколько так простоял Тимофей на углу, он точно не помнил – с полчаса точно. Он переводил взгляд с девушки на стекающие с небес солнечные отсветы и, ему было просто хорошо. Он чувствовал себя частицей огромного тёплого океана жизни, наполненного светом и любовью…. А девушка с саксофоном казалась ему маленькой богиней – она как эта музыка была полна внутренней гармонии и света…
Но вот девушка перестала играть, открыла свои большие карие глаза, улыбнулась чему-то, а потом вдруг оглянулась на Тимофея. Тот смутился, словно его застали врасплох за каким-то неприличным делом. Порылся в карманах и подошёл к девушке, собираясь выложить в лежащий у её ног футляр всё содержимое бумажника. Но… она его остановила, легонько тронув руку: “Не надо, пожалуйста”. Какой приятный – мягкий, грудной голос. Тимофей удивлённо посмотрел на девушку, на её футляр, в котором и без его пожертвований лежали не мелкие купюры.
- Не надо, – улыбаясь, повторила девушка, – Я для Вас так… просто так играла.
Её глаза смотрели прямо, совсем не по-восточному открыто, даже немножко дерзко – карие, глубокие как музыка, которую она только что играла.
- Разве Вы меня знаете? – удивился Тимофей.
- Нет, – она легонько качнула головой, – Но Вы стояли там и слушали…. Хорошо слушали…. Я люблю, когда меня слушают. Это Вам спасибо.
Растерявшись, Тимофей развёл руками: “Пожалуйста…. Но Вы так замечательно играли…. Что это была за мелодия?”
Она отвела глаза: “Не знаю…”
- А как же Вы играли? – спросил Тимофей, где-то в глубине души ещё больше радуясь такому повороту событий. Он искал эту музыку и искал давно среди уже написанной, исполненной, готовой и не могло быть такого, чтобы он прошёл мимо. Это должна была быть именно импровизация, нечто вольное ещё не известное широкой публике.
- Я её чувствовала, – голос незнакомки чуть дрогнул.
- Я почему-то… знал, что это Ваша музыка, – не скрывая восхищения, произнёс Тимофей.
- Нет-нет, – девушка покачала головой, – Она – не моя, я просто её исполнила… для Вас.
- Но…, – Тимофей замялся, – …позвольте мне хоть как-то отблагодарить…Вас.
Девушка смущенно пожала плечами: “Как хотите”.
- Знаете… подождите здесь минутку, – и Тимофей прочитал в её улыбке, в её глазах, что она подождёт.
Он добежал до угла здания, ловко лавируя среди неторопливых прохожих, оглянулся, махнул девушке рукой, громко крикнул: “Я сейчас!” Она тоже помахала ему рукой. Она улыбалась. Она тоже была счастлива…
Тимофей добежал до цветочных ларьков, рядком выстроившихся у автобусной остановки. После недолгого, беглого осмотра он понял, что ассортимент везде примерно одинаков. И всё-таки в одном из киосков были те самые розы, которые он искал – кремовые, с чуть розоватым оттенком – благородно, чисто и… потом розы – это всегда любовь. Так решил он тогда. Цена, запрошенная продавщицей – полненькой светловолосой девушкой – несколько расстроила его планы – скупить все розы этого цвета не представлялось возможным. Пришлось посчитать деньги – хватало только на семь роз. Но когда букет оказался в его руках, когда Тимофей вдохнул нежно-волнующий аромат цветов, все сомнения рассеялись – он просиял – это было то, что надо. Рассчитавшись наскоро с продавщицей, сказав ей “Большое спасибо!”, Тимофей побежал назад, к той, чьи глаза, чей голос, чья музыка наполняли всё его естество, становясь частицей его жизни…
Девушка с косичками стояла там же, у стены. Она уже застёгивала блестящий замочек на футляре саксофона, когда Тимофей показался из-за угла здания. Сначала он немного испугался, не разглядев её в толпе, но потом вдруг заметил и бросился к ней. Заметила его и она. Широкая счастливая улыбка озарила её лицо. Карие глаза сияли.
- Спасибо, – тихо произнесла незнакомка, принимая букет.
- Это Вам спасибо, – переводя дыхание, выпалил Тимофей. – Вы уходите?
- Да, я немного опаздываю, – тем же сочным мягким голосом произнесла она. – У меня уроки.
- А где Вы учитесь?
Девушка рассмеялась: “Я занимаюсь с детьми”. Она посмотрела на маленькие золотистые часики, вздохнула: “Да, мне надо идти…. Огромное Вам спасибо…”
- Я провожу Вас, – подхватился Тимофей. – Вам на метро?
Она кивнула, взяла футляр: “Да, тут недалеко…. А Вы здесь живёте?”
- Почти, – Тимофей улыбнулся и покосился на окна второго этажа. – Я здесь работаю. Совсем рядом, вот в этом здании. Услышал, как Вы играете, и так захотелось посмотреть, кто же это… так играет – ну, хотя бы краем глаза.
Она снова рассмеялась – звонко, непринуждённо: “Теперь увидели…”
-Да, но я не ожидал…
- Чего? – в её глазах мелькнул бойкий огонёк.
Тимофей, не отрываясь, смотрел на неё: “Я не ожидал, что встречу здесь не только красивую музыку, но и красивую девушку”.
Неспешно, шаг за шагом они шли вдоль улицы, по направлению к станции.
Некоторое время Тимофей молчал, не без удовольствия глядя, как его спутница вдыхает аромат только что подаренных цветов.
- Можно понесу я Ваш футляр? – вдруг попросил он.
Пожав плечами, она протянула ему футляр и, как бы, между прочим, сказала: “А розы – настоящие. Мне и Вам очень повезло”.
- Это почему? – удивился Тимофей, принимая футляр с драгоценным грузом.
- Много подделок…, – грустно улыбнувшись, произнесла девушка, – но эти – настоящие. Они пахнут по-другому и ещё… если присмотреться, то можно узнать их по лепесткам.
- Надо же, – усмехнулся Тимофей, переводя сияющий восхищением взгляд то на цветы, то на лицо девушки, - Не знал… Странно, что я Вас раньше здесь ни разу не встречал – я тут давно работаю.
Карие глаза смотрели с каким-то детским любопытством: “Здесь неподалёку моя новая ученица живёт... А Вы… забавный… Вы всегда так легко знакомитесь?”
Тимофей чуть не споткнулся: “Я? Это я легко знакомлюсь?”
- А разве нет? – она оправила одну из косичек.
- Я…Я вообще давно уже ни с кем не знакомился, – заверил Тимофей.
- И что у Вас нет подруги? – она смотрела на розы, длинные ресницы чуть прикрыли глаза.
- Конечно, нет.
- Странно, – медленно произнесла она и, повернувшись к нему, озорным тоном добавила, – Я это так спросила – просто, – она вздохнула. – Мне надо торопиться. Спасибо Вам. Всего хорошего!
- Это Вам спасибо. Ваш инструмент, – Тимофей протянул ей футляр. – Вы придёте ещё?
- Конечно, – она смотрела в его глаза, и, казалось, та солнечная мелодия снова звучала где-то рядом. – Я приду…. Только не завтра, а… в четверг.
- В четверг, – прошептал Тимофей, не отрываясь от неё глаз.
- Счастливо, – длинные ресницы опустились и снова вспорхнули, она улыбнулась и поспешила к стеклянной двери станции.
- Счастливо! – прокричал ей в след Тимофей.
6. И снова бой
Тимофей стоял ещё некоторое время у входа в метро, пребывая в какой-то сладкой полудрёме, полусне, где миниатюрная восточная девушка с косичками играла на золотистом красивом инструменте, и солнце вторило её звукам…. Потом вдруг какая-то полная бабка задела Тимофея массивной клетчатой сумкой и полусон улетучился.
- Встал блин на дороге! – заорала бабка. – И так не пройти, не проехать!
Тимофей сердито посмотрел на неё и зашагал прочь, вернее, прямиком к своему офису. “Я даже не спросил её имя! Вот растяпа! Ни имени, ни телефона! Уф-ф…. Но она будет здесь в четверг. Тогда уж непременно спрошу. Интересно, может и имя у неё какое-нибудь необычное. На востоке красивые имена бывают. Утренний цветок. Вечерняя звезда…. У неё должно быть красивое имя…. Потому что всё в ней красиво…”
На месте, где она играла, Тимофей остановился, окинул взглядом улицу – солнце всё так же струило лучи на лениво ползущий поток машин. Блики вспыхивали, прокатывались по лакированным бокам, запылённым стёклам и таяли в горячем тёмном асфальте. Тимофей вспомнил мелодию, и хаотичная игра света вновь обрела законченный рисунок, стала танцем. И тут он вдруг вспомнил о своих схемах, посмотрел на часы - была половина третьего – до конца рабочего дня оставалось два с половиной часа и это притом, что выполнена только четверть работы! Тимофей тяжело вздохнул, почти физически ощущая наваливающуюся на плечи тяжесть…. Медленно он побрёл дальше к офису.
Мраморная лестница, по которой он обычно так легко поднимался на второй этаж, казалась теперь слишком крутой, ступеньки слишком высокими – он даже раз споткнулся на середине подъёма, едва не запачкав парадные серые брюки. У входа в офис Тимофей встретил Геннадия Николаевича. Внимательно оглядев заблудившегося сотрудника, директор покачал головой и поинтересовался: “Ты в порядке?”