Александр Калинкин – Солнечный блюз (страница 3)
Леонид Петрович Редискин был одним из старейших программистов в компании и в прямом, и в переносном смысле. Сорокалетний солидный мужчина с лысиной и седеющей козлиной бородкой имел репутацию изощрённейшего пошляка с естественной бесцеремонной слабостью по отношению к слабому полу. Тяжело вздохнув, Тимофей согласился с директором: “Да, маловероятно, чтобы хоть какая-то уважающая себя дама смогла бы провести день в его обществе…. А тем более эта… Марина”
- Ты – Тимофей тоже человек с изюминкой, – продолжал Геннадий Николаевич, – человек творческий…. Вот у нас и будет комната для творческих людей. Ведь тишина, уединение понадобятся вам обоим. И потом, – он сел на край стола, – если не обострять больных тем, то всё уладится. Может, Вы будете просто хорошими друзьями.
- Она не замужем? – как-то вдруг спросил Тимофей.
Геннадий Николаевич рассмеялся: “Вот, это другое дело – такой подход может быть более продуктивен!”
Выйдя из кабинета, Тимофей не обнаружил ни Марину, ни Валю в секретарской. Он пожал плечами и направился к себе.
4. Когда приходит полдень
Привычная тишина, под аккомпанемент щёлкающих клавиш и приглушенного шелеста листвы за окном длилась, увы, не долго. Тимофей успел разве что оформить одну из восьми схем. Хотя уже сама уверенность в том, что эта схема сделана действительно хорошо, грела его рабочую совесть. Он открыл для редактирования вторую схему, когда дверь широко распахнулась, и в неё сначала вошёл рослый Андрей Мещеряков, администратор местной компьютерной сети. На руках он нёс огромный 20-ти дюймовый монитор. За Андреем на пороге появилась Марина. От её счастливого взгляда Тимофею почему-то стало не по себе, и он снова вцепился глазами в схему.
- Привет, Тим! – звонко произнёс Андрей. Он был неплохим парнем, всегда готовым помочь даже в тех случаях, когда помочь было уже нечем. Будучи высоким голубоглазым блондином, весёлого нрава, он пользовался неизменным успехом у немногочисленного женского населения офиса. А в последние дни он просто обвораживал дам своим бронзовым загаром и рассказами о каком-то турецком курорте, где ему посчастливилось провести свой ранний летний отпуск.
- Привет, – кивнул Тимофей, снова отрываясь от экрана, – Это ты куда такого монстра несёшь?
Андрей поставил монитор на соседний стол и с облегчением произнёс: “Это сюда…. Но к этому монстру прилагается и красавица”, – он с улыбкой кивнул на Марину. Она рассмеялась, торжествующе глядя на Тимофея: “Не ждали?”
Тимофей вздохнул и скривил губы в кислой улыбке: “Да уж… сюрприз”. Он снова уткнулся в схемы, но о продолжении работы теперь можно было только мечтать…. Пока Андрей вышел из комнаты за остальными частями компьютера, Марина бесцеремонно подошла к Тимофею и стала смотреть на экран. Запах табака с ментолом был сильнее прежнего – “Видимо, они с Валей успели обсудить немало…”
- Вот тоже дизайном занимаюсь, – произнёс Тимофей, не отрываясь от монитора.
- И что это такое? – осторожно спросила Марина, переводя взгляд на Тимофея.
Он поднял голову. В её серых глазах читалось любопытство, но совсем не к происходящему на экране.
- Так… одна схема, – неопределённо произнёс Тимофей и уже потом, отведя взгляд, добавил. – Транспортная схема…. Сначала изучаем, как что работает, потом на основе этого анализа и делаем проект. Здесь набор схем для автотранспортного предприятия…
Марина понимающе качнула головой: “Вы не бойтесь, я не буду мешать…. Скоро тоже задание дадут… Монитор вот хороший выделили…”
- Похоже, новый, – Тимофей бросил взгляд на монитор, – Я что-то раньше его не видел.
- А Вы давно здесь работаете?
- Два года, – не без гордости ответил Тимофей.
Дверь в комнату снова широко открылась, вошёл Андрей – в одной руке он нёс сумку с клавиатурой, мышью и связкой проводов, в другой – коробку с системным блоком.
- Сейчас мы Вам всё настроим в самом лучшем виде! – заверил он, сгружая ношу на стол, рядом с монитором. – Что ж, приступим! – Андрей потёр руки.
Тимофей с Мариной переглянулись. Она улыбнулась ему и, покачивая сумочкой, прошествовала к своему столу.
Работа у Тимофея как-то сразу отошла на второй план – вернее, он изо всех сил старался сосредоточиться, но не мог – фоновый тихий разговор Марины и Андрея почему-то интересовал его больше всяких схем. Он то и дело ловил себя то на одной ошибке, то на другой. Хорошо ещё, что занимался он редактированием, оформлением уже сделанной почти готовой работы. С трудом он закончил вторую схему, когда из-за перегородки прогремел спасительный клич Редискина: “Обед, Господа! Долой работу!”
Один за другим немногочисленная команда программистов потянулась к выходу, бросая любопытные взгляды на симпатичную новенькую коллегу.
Тимофей облегчённо вздохнул, закрыл программу и поднялся из-за стола. Он уже хотел незаметно выскользнуть из комнаты, как его остановил Андрей: “Ты в буфет?”
- Да, – Тимофей замер.
- Погоди, я тоже, – он что-то быстро набрал на клавиатуре, щёлкнул клавишей мыши и повернулся к Марине, – Может, и Марина к нам присоединится?
Она пожала плечами: “Почему бы и нет”.
Буфетом в офисе называли небольшую торговую лавку на первом этаже. Её ассортимент был не богат – в основном выпечка, чай, кофе, соки. Зато здесь было много места, много столиков – так, что с избытком хватало на сотрудников трёх компаний, чьи офисы располагались в этом же здании. Конечно, любители более плотной или более изысканной пищи здесь не обедали, они отправлялись в кафе, расположенное чуть выше по улице. Марина, окинув взглядом очередь и пробежавшись глазами по булкам, пирожным и прочим мучным изделиям как-то сразу сникла. Это было тот час замечено Андреем, который в своём рассказе как раз дошёл до традиций турецкой кухни.
- Мне мучного бы не желательно, – пожаловалась Марина, – Нет ли тут чего другого? А вот шоколад… вижу.
Тимофей усмехнулся: “У нас буржуи в другом месте питаются”.
Марина удивлённо вскинула ресницы. Губы поджались.
Андрей примирительно произнёс: “Ну, зачем же так, Тим. Тут есть рядом кафе. Если хотите, я Вас провожу”.
Тимофей поймал сердитый взгляд нового дизайнера: “Конечно, сходите… если Вам мучного нельзя…”
Они ушли…. Странное чувство вдруг наполнило сердце – сладкое и горькое одновременно. Он был рад снова остаться один и рад, что Марина ушла с Андреем, но… в то же время почему-то было очень грустно…. Нет, не просто грустно, а даже немного обидно…
Он купил себе два кекса и две чашки кофе. Давно уже не брал кофе – слишком уж возбуждающе оно действовало на неискушенное стрессами сердце – сначала дарило мощный прилив сил, затем отнимало всё с избытком, доводя до противного состояния слабости и размазанности. И всё же в тот день он взял кофе и даже две чашки.
После буфета Тимофей буквально взлетел по ступенькам на второй этаж, впорхнул в родную семнадцатую комнату – она всё ещё была пуста. На Маринином столе громоздился гигант-монитор, рядом небрежно лежала клавиатура, мышь на коврике с картинкой какого-то пушистого котёнка, исписанный Андреевским подчерком листок бумаги. Тимофей усмехнулся. “Никакой секретности! Андрюха так увлёкся новенькой, что все настройки её компьютера на столе оставил. Ну, мне то они не нужны!” С пренебрежительным видом он прошёл к своему столу и приоткрыл окно.
Внизу медленно тянулся поток машин. На их полированные бока, крыши, стёкла щедро лились солнечные лучи – ярко блистая, играя радужными переливами на царапинах и едва заметных глазу неровностях. Это был, безусловно, тот самый танец – ленивый и полный внутренней мощи, танец золотой реки. В какой-то момент Тимофею удалось поймать, уловить в поле зрения всю открывшуюся картину. И тут вдруг он услышал музыку…. Она настолько точно соответствовала ритмике танца, что Тимофей замер потрясённый её гармонией. Всё ожило, сложилось, словно картинка мозаики. То ли музыка вторила движению скользящих солнечных бликов, то ли блики танцевали зачарованные музыкой – такой же медленной с множеством шлейфов, перекатов, взрывающихся и скатывающихся в набегающие волны…. Прошло минуты две-три, прежде чем Тимофей вдруг понял, что музыка реальна, а не является плодом его подогретого кофеином воображения. “Саксофон!”. Да, он тогда сразу определил этот инструмент. Его нельзя было ни с чем перепутать. Слишком уж часто он слушал его голос и в джаз-бандах, и в сольном исполнении.
Музыка доносилась откуда-то снизу. Тимофей высунулся насколько мог из окна, но завеса кленовой листвы безнадежно скрывала тротуар и не позволяла увидеть исполнителя. Высовываться дальше было уже рискованно. Он отстранился от подоконника и, растирая в нерешительности подбородок, медленно направился к двери. Резко распахнув её, Тимофей едва не столкнулся с Андреем Мещеряковым.
- Фу-в! – выпалил тот, отскакивая в сторону. – Тим, ты куда!? Вот чудак…
Шедшая за Андреем Марина фыркнула: “Он у вас больной что ли?”
Андрей пожал плечами, глядя на быстро удаляющегося по коридору Тимофея: “Первый раз его таким вижу…”
Но Тимофей уже не слышал их. Спустившись бегом по мраморной лестнице, он отсалютовал охраннику и выскочил на улицу. Здесь, у дверей, он немного отдышался и прислушался – сквозь шум, рычание автомобилей, гул толпы прохожих он снова уловил знакомый голос саксофона. “Так… это где-то за тем поворотом…” И Тимофей решительно направился к углу здания, пока ещё сам не осознавая, зачем ему это надо… “Просто кто-то дышит, так же как и я. Кто-то любит эту музыку… музыку танцующего солнца…Просто…”