Александр Изотов – Озверение (страница 8)

Шлем со звездой, золочёный диск на нагруднике, широкие латные браслеты на предплечьях. Этот зверь, кажется, даже выше по званию десятника — у зверя по имени Яков обмундирование и то попроще было.

— Слушаюсь, господин сотник, — нехотя кивнул Жор, склоняя голову.

Ну вот, я был прав.

— Снабженцы отстали, потому что следовали приказу старого инквизитора, — махнул сотник, — Такие дела.

И, пришпорив лошадь, унёсся к следующим рядам войск. Эти топорщились плечами луков… И на это оружие я тоже смотрел с тоской.

Вслед за сотником пронеслось ещё несколько всадников, но один из них, будто вдруг что-то вспомнив, затормозил и развернул лошадь. Это оказался тот самый десятник Яков:

— Жор, мать твою звериную! Вот ты где…

— Мастер Яков, а где я ещё могу быть, как не с этим рыдваном⁈ — Жор, который только-только хотел снова вскочить на брус, похлопал по нему.

— Просьба большая, Жор. В трёхстах шагах отсюда Тупа встал, что-то у него с механизмом…

Лицо нашего зверя окрасилось смесью возмущения и гнева. У меня же радостно подпрыгнуло сердце — если нас оставят на некоторое время одних, я как минимум смогу расспросить других первух. Что-то да узнаю.

— Господин десятник, моя баллиста вот! — Жор в сердцах ещё раз хлопнул по брусу, — А если у Тупы не хватает ума, чтобы…

— Жор! Не вынуждай меня, — Яков покачал головой, — Это приказ!

— Слушаюсь! — зло бросил жирдяй и ударил ладонью по колесу, да так, что чаша над нами закачалась из стороны в сторону.

— Вот и отлично, Жор. А с меня повышение, давно пора тебя даром наградить!

Яков, махнув, унёсся вслед за давно исчезнувшим сотником.

— Дождёшься от вас даров, как же! — прорычал Жор, — Понаберут зверьё пустое! Колесо от двери отличить не могут!

Он схватил деревянный ящик, спрятанный в нише между брусьев корпуса, и в нём зазвенели какие-то инструменты. Зверь прошёл назад, пробежался взглядом по нам — мы так и сидели, с удовольствием выполняя приказ «отдыхать».

Ох уж эта интуиция. Я прекрасно знал, кого он выберет, ещё до того, как его палец уткнулся в мою сторону:

— Ты!

Ну конечно, самого ценного своего первуху он оставлять не будет. Я встал, и мне в руки едва не упал злосчастный ящик. Он оказался довольно тяжёлым, и я едва не посунулся с ним в ноги зверю.

— Первуха ты чахлая, — тот презрительно отмахнулся, потом быстрым шагом, потрясая телесами, двинулся по склону холма, — За мной… а, стоп! — он повернулся, глядя на остальных первушников.

Повёл рукой, и я почуял магические колебания, от которых мой шлем словно резонировал. Такое чувство, что магия духа у этого зверя была довольно сильной.

— Это чтоб не думали, что если я далеко, то можно сбежать.

— Хозяин, мы бы никогда!

— Хозяин…

— Цыц, дерьмо нулячье! — зверь развернулся, — Ты, в шлеме, за мной.

Я взвалил ящик на плечо и, скривившись, пошёл за жирдяем. Как назло, все неудобства, которые мне доставляли тяжеленная баллиста и этот чёртов ящик, не давали времени сконцентрироваться, чтобы разобраться, что за чары наложены на шлем.

Магическое зачарование на самом деле штука довольно простая и подчиняется довольно простому закону — на каждый лом найдётся другой лом. То есть, чтобы перебить чьи-то чары, надо уметь колдовать чуть сильнее.

Уж в звере-то первой ступени я не видел особого препятствия. Правда, если это он чаровал все предметы… Бывает и такое, что зачаровывает другой маг, более могучий, а такой вот слабенький, как этот зверь, чары просто поддерживает и контролирует.

Тогда да, я попал, как говорится…

Мы с Жором двигались позади шеренг воинов, выстроившихся на вершине вытянутого холма. Десятники инструктировали свои отряды, и я слышал краем уха, что они говорили:

— Настоятель видит ваши сердца, полные веры! Каждый ваш шаг, каждый ваш удар — проявление его воли! Приор давно потерял связь с Небом, и Настоятель доказывает это каждый день — поэтому мы и идём за Настоятелем! Только истинная вера…

Что там дальше, я уже не слушал. Полезной информации особо не было — понятно только, что у Настоятеля, кажется, теперь прямой конфликт с Бурым Приором. Может, на столицу-то Зиккурат и не попрёт, но решил зачищать деревни зверей, хоть как-то с ним связанных.

Хотя Степные Хомяки не были за Приора, это точно. Они же ограбили зверей, служащих Фадеру, столичному учёному… Может, Настоятель убирает вообще всех зверей, нелояльных ему? Ну, это логично — те, кто колеблется, в самый неподходящий момент могут встать на сторону Приора. А начинать войну надо, имея точное представление о расстановке сил.

Вот только почему он её начал, эту войну? Почему сейчас? Неужели из-за того, что над Червивыми Горами «горели небеса»?

— Если все мы — проявление воли Настоятеля, — хмыкнул Жор, идя передо мной, — То почему Тупа такой тупой, а?

Он обернулся, и я пожал плечами.

— Ты этого не слышал, первуха! — тут же опомнился толстяк, — Тупу-то я не боюсь, а вот за шутку над волей Настоятеля может и прилететь…

Я подумал, почему же тогда он говорит мне об этом, и пришёл к выводу, что зверь просто уверен в чарах, наложенных на шлем. Лишнее мне сболтнуть не дадут.

Довольно скоро, обойдя очередную шеренгу, мы снова стали подниматься вверх. Кстати, это войско, кажется, заметно больше, чем то, которое штурмовало деревню Хомяков. Видимо, подоспело подкрепление, особенно после потери одного из человеков.

Убийство высшей меры Инфериора никому не прощалось. Зиккурату оно даже на руку — в случае, если силы Приора окажутся способными разбить эту армию, Настоятель всегда скажет, что всего лишь вершил правосудие.

Хотя я пока не видел никаких сил, противостоящих Настоятелю…

На задворках у меня копошилась мысль о Красных Муравьях. Что-то я уже слышал о них, но не мог вспомнить, что и где. Вот Чёрных Муравьёв я помнил хорошо, чуть меру не откинул в их пещерах…

А, вспомнил. Мне же мальчишка, которого я из озера вытащил, рассказывал, что Бурый Приор набирает рекрутов именно в деревне Красных Муравьё, и что даже первушники могут туда идти, чтобы служить воинам.

Хм-м, если Настоятель решил атаковать Красных Муравьёв, значит, он и вправду воюет с Бурым Приором…

— Этот идиот одарённых лошадей прицепил! — Жор вырвал меня из размышлений.

Я уже разглядел другую баллисту, которая не смогла даже заехать на холм, и остановилась на склоне, накренившись. Вокруг копошилось несколько первушников, пытающихся приподнять покоившееся колесо. Кстати, первух тут было поменьше, чем у нас.

Тупа оказался полной противоположностью Жору — высокий, словно каланча, и очень худой. Но зато он был зверем второй ступени и, судя по презрительному взгляду, с которым доходяга встречал моего толстяка, считал это неоспоримым превосходством.

— Тупа, какого хрена я должен чинить твою колымагу⁈ — Жор сразу же взорвался, едва тот смог его слышать.

— Эй, Толстый! Ты забыл, что со зверем второй ступени разговариваешь? Неба не боишься, а⁈ — каланча встал на пути, уперев руки в боки, и сделал такое грозное лицо, что его, наверное, испугался бы и Апеп.

— Вторая ты тупень, это точно… Тупень тупеней! — рявкнул Жор, отпихивая доходягу с дороги, — Мне давеча сон снился, что ты мою баллисту чинил… Вот этого я точно боюсь, да! Ты когда одарённых коней цеплял, чем думал, а⁈

— Ну, Жор, что ты сразу начинаешь? — голос Тупы сразу стал слаще, — Я их даже не подгонял, спокойно ехали своим ходом, дар не применяли…

— А первушников растерял тоже своим ходом, да?

Жор встал над накренившимся колесом, висящим на соплях. Даже мне было понятно, что Тупа просто нарушил инструкцию, ведь баллисту нельзя гонять на большой скорости, а он это сделал. Как итог — сломанная ось.

— Ну охренеть просто, — толстяк только покачал головой, — «Иди, Жор, посмотри механизм!» Ну, посмотрел, и чего⁈ Тут ось только менять!

Он деловито обошёл баллисту, но вдруг замер, глядя куда-то под неё.

— Погоди… Тупа, где запасная ось⁈

— Я когда в прошлый раз сломал, так заменил. Вот.

— А-а-а!!!

Жор стал ругаться и пинать колесо, отчего ось, треснувшая в середине, заходила ходуном. Тупа тут же начал выступать, что всё было нормально, а Жор вот взял и пнул, и доломал. И вообще, он и сломал, а так бы доехали на позицию…

— Катапульта, какого стоите⁈ — послышался сердитый голос десятника, — Разведчики Красных у холмов заметили!

— Так господин десятник, тут…

— Инквизитор новый уже казнил двух десятников! — прорычал Яков, — Живо чини, Жор, четверть часа тебе! — и всадник унёсся.

Толстяк, который прекрасно помнил, что изначально это была вежливая просьба, а теперь это уже его собственная проблема, окончательно пришёл в ярость.

— Да где это снабжение, меру их нулячью⁈ Мне что, хрен сюда свой вставить?