Александр Изотов – Озверение (страница 10)
Колесо валялось совсем рядом, и, как оказалось, оно всего лишь слетело с оси. Правда, закрепить его не казалось возможным.
— Чопик нужен, мастер Василь!
— А то я не знаю, первуха ты пустая! — зверь гулко бухнул по борту телеги, и внутри звякнули глиняные шары. Все первушники, включая меня, испуганно отпрянули от повозки.
— Василь! — раздался голос.
Разгорячённый десятник Яков, по лицу которого струилась кровь, остановил коня рядом с нами.
— Где ядра⁈ — рявкнул десятник, — Всех на кол!
— Поломка, мастер Яков! — рыкнул зверь, хлопнув по покосившейся телеге.
— Значит, не себе тащите! Красные нас разобьют так! Одну баллисту подбили, и вторая молчит, ждёт ядра!
Сам того не ожидая, я открыл рот:
— Мастера Жора убили, господин зверь, и мастера Тупу!
Мне казалось, что о таких потерях обязательно надо было доложить. И Василь, и десятник одновременно повернули ко мне головы.
— Дерьмо нулячье! — выругался Яков, — Это всё их огневик, чтобы его Небо сожгло!
— Десятник! — подскочил ещё один всадник. Утирая кровавый пот со лба, он тыкал рукой в сторону, — Маг Красных Муравьёв обходит с фланга! С лучниками!
Я жадно уставился на торчащие за спиной всадника стрелы в колчане. Лука при нём, кстати, не было, но оперение стрел всё равно так весело трепыхалось в разгаре этой битвы…
— Василь! Сейчас же ядра! Вторая баллиста целая!
— Да как я, десятник⁈ Телега одна, и та сломана!
— Так почини!
— Так Пётр и Дин были колёсниками! Я ж надсмотрщик… Да тут и первух-то всех убило!
— Мастер Василь, просите стрелу! — я ухватился за плечо зверя, и тот в непонятках уставился на меня.
— Какого, первуха⁈
— Чопик! — я ткнул пальцем в сторону телеги, — Чопик!
— Ы-ы-ы… — тот, тараща глаза, несколько мгновений явно усиленно думал, а потом резко повернул голову, — Кунц! Дай стрелу!
Всадник, недолго думая, сорвал со спины весь колчан и метнул нам. Василь, схватив одну, тут же переломил, и телега оказалась починена за пару минут. Конец оси, конечно, размочалило, и обломок стрелы грозился выпасть, но я, сорвав с ближайшего трупа рубаху, использовал её как верёвку. Обмотал как следует.
— Ты! — раздался позади голос. Как оказалось, десятник никуда не уехал, и был всё ещё здесь.
— Слушаю, мастер зверь.
— Ты первуха Жора, так⁈ — тот вглядывался в прорези моего шлема, — Я видел тебя с ним.
Я кивнул. Чьим я только первухой не был за эти пару дней, но последним, конечно же, был зверь первой ступени, жирный Жор, младший колёсник, если не ошибаюсь.
Пусть так и будет. Пусть я буду первухой жирного Жора, чья оторванная кисть так и томилась у меня за пазухой. Зато какой уважительный взгляд от зверей — они думают наверняка, что это моя кровь течёт у меня из-под полы.
В этот самый момент все мои чакры, все мои энергетические контуры толкнула ледяная мощь, которая могла принадлежать только одному существу в Инфериоре… Человеку.
Новый инквизитор, как и было обещано, прибыл. Я его ещё не видел, источника накатывающей могучей воли ещё не было видно за холмами, но человек двигался сюда.
— Так ты стрелять с баллисты можешь? — Яков так и не отставал от меня.
С катапульты мне ни разу в жизни стрелять не приходилось, но я сразу уверенно кивнул. Что угодно, только бы убраться отсюда поскорее, и не проверять судьбу, сможет ли меня учуять новый оракул!
— Я видел, как это делает мастер Жор, — тут же отчеканил я, — Смогу повторить.
— Хвала Небу! Эй, давай! — десятник протянул руку, и Василь подал ему оглобли. Тут же Яков, пригнувшись в седле, пришпорил лошадь, та недовольно заржала, но нехотя потянула телегу.
— Этого, в шлеме, беречь!
Как заметно изменилось ко мне отношение. Вот вроде минуту назад был первухой сраным, а сейчас я бегу за телегой, и за мной держится массивной тенью Василь. При этом я чувствую, как он прикрывает меня своим телом от скользящей с неба огненной смерти.
Рядом с телегой оказалось ещё несколько зверей, вооружённых мечами и широкими щитами, и один из них спрыгнул в телегу. В этот же момент он вскинул щит, и в нём выросла огненная стрела… Едва не попали.
— А, съели, еретики сраные⁈ — десятник захохотал, — Небо видит, кто истинно верует! Слава, слава Эзекаилу!
— Слава! — рявкнули все рядом, и даже первушники. Ну а я же в шлеме, мне можно и молчать…
Я буквально чуял пытливые взгляды зверей. Вот только, кажется, моя интуиция заколола опасностью, как над моей головой тут же оказался щит. В него гулко бухнуло, и я уставился на тлеющий кончик стрелы, выглянувший из толщи щита надо мной. Уф-ф, какой я везучий стихийник!
А в спину так и веяло человечьей мерой… Оракул догонял.
— Инквизитор здесь! — рявкнул десятник, подтверждая мои предчувствия.
Через несколько минут мы оказались у той самой баллисты. Она оказалась практически нетронутой, ей лишь пожгло одно колесо близким взрывом. Правда, и первушников осталось только двое.
Кажется, у врага кто-то знал про такое смертоносное оружие, как эти самые баллисты, и попытались их уничтожить в первую очередь. Да они и сейчас пытались — с вершины я рассмотрел двигающиеся далеко отряды. Вот, заметив нас на холме, они рассредоточились. Одни ушли в рощицы, другие скрылись в низинах.
На склоне внизу всё ещё рубились. Звериная ярость, охватившая сотни воинов, доносилась с поля битвы и своей горячностью перебивала даже ледяные волны человеческой меры, бьющей в спину.
Окружённый такой мощью, я даже на мгновение ощутил себя беспомощной первушной песчинкой, оказавшейся между жерновов мельницы.
С неба посыпались стрелы, не давая нам приблизиться к баллисте, но над телегой и надо мной всё так же дежурили щиты. Десятник Яков тоже крутился вокруг, и некоторые стрелы он сбивал прямо мечом. Подъехали ещё отряды зверей, среди которых были лучники, и наш холм наконец тоже огрызнулся стрелами.
Но вот ещё накатила волна ледяной мощи… И стрелы, летящие к нам, просто сдуло чьей-то силой мысли. Ещё до того, как обернуться, я уже понял, кто это прибыл сзади.
Новый инквизитор, одетый в длинную бурую, украшенную ауритовыми и корруптовыми нитями мантию, буквально притягивал взгляд. С обручем на голове, больше похожей на корону, с рельефным посохом в руках, мерцающим магическим светом. Длинные белые волосы, и бледное, словно у вампира, лицо.
Несколько тысяч тонн будто упали мне на плечи, и я, охнув, ухватился за край телеги, разглядывая круги перед глазами. Первушники все закричали как один и упали на колени. Меня же закрывали щитами звери, и поэтому я просто присел на корточки… Чай не заметят, а?
Конь под оракулом блистал не только сильверитовой бронёй, но и могучей пятнадцатой ступенью. Эта лошадь была равна человеку! Меру хозяина я смотреть не стал, не хотелось бы по глупости мозги себе выжечь.
Инквизитора сопровождало с десяток зверей, вооружённых двуручными мечами и облачённых в тяжёлые ферритовые доспехи, все на таких же бронированных конях. Видимо, учли смерть прошлого оракула, и теперь без охраны инквизиторы не ездили.
Странно, что только звери. Я заметил, что в Буром Приорате люди вообще не любят без необходимости покидать столицу.
— Приветствуем, великий мастер второй перст Танис! — десятник отсалютовал мечом.
— Приветствуем!
Инквизитор спрыгнул с лошади. Звери-рыцари тут же спешилась половина и окружили человека, закрывая его тяжёлыми щитами. Кажется, они его прикрывали не столько от врага, сколько от своих же.
— Десятник, почему еретики ещё живы? Почему их маг ещё топчет землю? — высокомерно вздёрнув подбородок, спросил Танис.
Яков спрыгнул с лошади и опустился на одно колено. Казалось, что даже вся битва будто бы застыла на одно мгновение, потому что теперь тут присутствовал человек. Краем глаза я видел, как редкие стрелы, достигая какой-то границы сверху, просто падали вниз — могучий человек принёс с собой могучую магию.
— Господин второй перст, нас ждали! Мы потеряли много зверей! Мы разбили Степных Хомяков, но приказ атаковать Красных пришёл слишком…
— Жалкие оправдания! — отмахнулся инквизитор, — Меня не интересует, сколько ты потерял, зверь. Меня интересует только, почему предатели всё ещё живы!
Он повёл рукой, и десятник, скривившись, упёрся рукой о землю. Кажется, его мутило от боли…
Уф-ф! Я тоже упал на четвереньки и застонал, когда муки ада прокатились по всем разумам вокруг, включая и мой. Корчились первушники, ёрзая ужами по земле, тяжело пыхтели звери. Даже свита оракула подрагивала под коваными доспехами, явно ощущая гнев своего хозяина.
— Слушайте сюда, звери! — Танис медленно повёл головой, оглядывая всех вокруг, — Сегодня Бурый Приор оскорбил его преосвященство, и этим он развязал руки нашему великому Настоятелю. Бертольд Бурый простил еретика, поклоняющегося проклятому Каэлю, и этим самым смертельно оскорбил Небо! Он стал врагом не только его преосвященства, но и самого бога Эзекаила!
Оракул вознёс руки к небу, восклицая, затем опустил глаза:
— Разве ваша жизнь, звери, имеет значение, когда дело касается людей? Бурый Приор предал истинную веру, и наказание неотвратимо настигнет как его самого, так и все эти земли! Нет больше звериных стай, нет больше вождей и знахарей. Есть только Настоятель Конрад и его воля, и если какой-то зверь противится этому, то его ждёт забвение!