Александр Изотов – Озверение (страница 7)

— Хозяин, я…

— Так, Бездарь! Там колесо правое переднее вроде восьмёркой ходит, ты сгоняй-ка и глянь, как оно там.

— Будет сделано, мастер зверь!

Радостный первушник и вправду выскочил на другую сторону баллисты, а зверь, приподнявшись, наблюдал за этим. Первуха пробежал несколько шагов, пригибаясь и всматриваясь в колесо… А потом нижняя половина его тела полетела в одну сторону, чтобы упасть под копыта лошадей, тянущих баллисту, а верхняя улетела куда-то в траву, на склон холма. Всадники, что пронеслись мимо смазанной тенью, успели крикнуть что-то вроде «грёбанный!», но уже исчезли далеко впереди за поворотом.

Зверь же, так хитро устроивший эту экзекуцию, склонился ко мне:

— Меня звать мастер Жор, и теперь я — твой хозяин! Как тебя звать, мне глубоко наплевать, но если ты откроешь рот, то этот шлем просто убьёт тебя. Ясно?

Я кивнул, желая как можно скорее принять свою судьбы и остаться уже наедине со своими мыслями. Меня спихнули с платформы, и я чудом избежал смерти под колесом, чтобы через несколько секунд оказаться позади баллисты среди десяти таких же первушников, толкавших механизм.

— Какого хрена расслабились? Хотите, чтоб на ваше место другие первухи встали?

Бедняги вокруг меня испуганно зароптали: «Нет, нет, нет»… Хм-м, сдаётся мне, у этого Жора первухи сменяются только посмертно. Даже меня вон разменял на Бездаря, не стал его оставлять.

— Вот и прекрасно, — жирдяй подхватил баул, лежащий рядом, бросил под голову и улёгся на широкой балке, — Ровнее толкайте, а я вздремну пока…

Не прошло минуты, как он и вправду захрапел, причём громко, со всей звериной мощью. Покачав головой, сразу я убрал руки, перестав толкать бревно. Надо бы быстренько обогнать эту драную баллисту, чтобы меня этот Жор больше не видел…

— Ты чего⁈ — соседний первуха тут же схватил меня за руку, подтягивая обратно за собой, — Жить надоело?

— Вам надо, вы и толкайте, — я попытался вырвать руку.

— Оставь его, Пугля, — донеслось негромко с другого боку, — Хоть поржём, когда у него голова слетит, а то надоело катить эту громадину.

Нехорошее предчувствие заставило меня снова догнать заднее упорное бревно, отполированное руками первушников. Уперевшись в него одной рукой, я потрогал шлем.

— Не пытайся снимать, дурень, он же зачарован, — прошипел тот самый Пугля, белобрысый доходяга, — Один такой снял вон….

С другого боку засопели от смеха.

— Бегал, как курица, без башки. Ещё и махал руками… Забавно было, да?

Я посмотрел на хохмача, не особо оценив юмор. Почти все первухи тут были грязные и на одно лицо, одеты в обычные холщовые одежды. Воинов-первушников в серебристо-бурых бронях здесь не было.

Шлем на мне был ферритовым, даже без подклада — ну кто будет заботиться о комфорте для первушника? Мои пальцы почуяли лёгкое покалывание, когда я прикоснулся к нащёчникам, и мне сразу расхотелось проверять, врут или нет мои новые собратья по труду. Какую-то магию я явно чуял.

— Что за чары на шлеме? — спросил я.

Ответом мне был взгляд, будто я спросил самое малое формулу ядерной реакции.

— Звериные, ясное дело, — буркнул Пугля.

— Что-то ты туповат для пятой ступени-то, — вставил свои пять копеек хохмач с другой стороны.

— Ещё одна шутка, умник, и я тебе покажу, как именно поднимал меру, — прорычал я. Видимо, что-то в моём тоне показалось ему правдободобным, потому что юморист, проглотив испуг, сразу уставился вперёд.

Некоторое время мы толкали молча, слушая храп жирдяя. С правой стороны проносились скоростные всадники, с левой нас тоже изредка обгоняли вереницы повозок. В основном же вокруг была тишина, нарушаемая только скрипом деревянных колёс по дороге, редким ржанием лошадей впереди, да храпом дрыхнущего зверя. Ехали мы медленно, но верно в сторону столицы.

Эти пологие холмы, мимо которых мы снова двигались, мне уже изрядно надоели… Кажется, я уже ехал по этой дороге, только в сторону деревни Степных Хомяков.

— А почему на вас шлемов нет? — спросил я, уже заметив, что на первушниках какие-то ошейники.

— Потому что нам не надо скрывать лицо, — пожал плечами Пугля, — Но чары на них те же самые, — он нервно потрогал ферритовый ободок на шее.

Я глянул на лоснящуюся лысину спящего зверя. Что ж за изверг-то такой, слуг в ошейниках держит?

— И кто этот зверь? — шёпотом спросил я.

— Мастер Жор, он же сказал тебе… — нехотя прошептал Пугля.

— Но кто он?

— Эй, первач, поменьше бы вопросов задавал, — донеслось от кого-то, — А то всем влетит.

— Младший колёсник это, — прошептал Пугля, — Помощник старшего колёсника.

Я благодарно кивнул. Колёсник, колёсник… А, так это ж мастеровые, которые телеги делают и всё, что с ними связано.

Кстати, когда мимо скакали всадники, то зверь, как ни странно, сразу просыпался, принимая деловой вид. И когда случился тот момент, что обратно проскакал тот самый мастер Бурун, то жирдяй сразу же обернулся, вперив в меня проницательный взгляд. Мол, ну что, рискнёшь? Надо ли говорить, что интуиция в этот момент пропищала, что опасность самая что ни на есть настоящая.

Бурун пронёсся назад, даже не обратив внимания на нашу баллисту и на первух, толкавших её. Судя по его виду, кого-то он искал, и я вполне подозревал, кого именно… Но молча толкал проклятое бревно.

— Молодец, первуха, — похвалил мастер Жор, — Голова на плечах у тебя есть. Пока есть! — он расхохотался и снова откинулся на мешок, чтобы через несколько секунд захрапеть.

Да уж. Вроде как и похвалил, но приятного мало.

— Эй, Жор! — послышался окрик.

Мы все мельком обернулись, но сразу опустили взгляды. Баллисту догнало несколько зверей-всадников, среди которых я узнал десятника, который участвовал в штурме деревни Степных Хомяков.

— Слушаю, господин Яков!

— Новый приказ Настоятеля. Готовь снова орудие!

— Неужели столицу…

— Какая столица, дурень? Поворачиваем на Красных Муравьёв… Чтоб без простоя, как в прошлый раз, понял, Жор⁈ Скоро прибудет новый инквизитор, и он, говорят, злее предыдущего.

— Так точно, господин десятник!

Тот лишь отмахнулся, пришпоривая коня, и чуть ли не молнией сорвался дальше. Его помощники едва за ним поспевали.

— Какой день-то насыщенный, — нервно бросил Жор, усаживаясь удобнее и доставая новой яблоко, — Ну, чего уставились, однухи сраные! Резче толкайте, а то лошади устали уже!

Глава 5

Ось

Всё же, сменив уже не знай какого по счёту хозяина, я оставался оптимистом. Этот тупой Жор, несмотря на зачарованный шлем, был моим прямым билетом в столицу. Если я попаду в Зиккурат, то уж в столицу пробраться точно смогу. Ну а как снять шлем, я обязательно придумаю…

Кстати, шлем был зачарован какой-то особой магией. На меня перестали обращать внимание, хотя первушник пятой ступени — это не такое частое явление. Меня в основном окружали первушники первой и второй степеней, лишь один из нас был третьей.

Дерьмо нулячье! Никогда бы не подумал, что цепь, на которую меня посадят, будет меня же и маскировать. Ну хоть где-то повезло.

Поэтому я добросовестно толкал баллисту вместе с остальными первушниками, да крутил головой, наблюдая за военной суетой. Надо сказать, поначалу армия Зиккурата показалась мне довольно расхлябанной, но наверняка бардак там присутствовал лишь после успешного штурма деревни Степных Хомяков. Теперь же, едва появился новый приказ, как движение вооружённых зверей стало более упорядоченным.

Мимо проносились, смазываясь от скорости, всадники. Они двигались и по холмам, но там лошади не могли так быстро передвигаться без угрозы поломать ноги.

К тому моменту, когда мы свернули с дороги и стали толкать чёртову баллисту в горку, по густым зарослям, вокруг строевым шагом продвигались уже сотни зверей. Ровные шеренги, бурые кольчуги с золотой каймой, и блестящие на головах золотистые ободки — армия Настоятеля, надо признать, производила приятное впечатление.

Как она воюет, это другой вопрос. Пока я видел только нападение на деревню Степных Хомяков, но для такой армии это не было серьёзным испытанием. Но что будет, когда она столкнётся с достойным противником?

Хм-м… Так-то задача любого военачальника избегать таких столкновений, и начинать битву только в самый подходящий момент.

Вот мы, обливаясь потом, наконец закатили баллисту на вершину холма. Местность здесь поросла редкими деревцами, и чёртова громадина иногда утыкалась колёсами в такую поросль, отказываясь двигаться дальше. Лошади тоже явно устали, или привыкли, что сзади помогают упёртые первушники.

— Стоять, стихушники! — рявкнул Жор, соскакивая с бруса, — Отдыхайте, пока я добрый…

Все девять толкателей вокруг меня сразу повалились на землю, тяжело дыша. Я был не железный, поэтому тоже сел, хотя не забывал крутить головой и впитывать тонкости зиккуратовских тражиций.

Шагах в пятидесяти от нас застыл строй воинов, уткнувших в небеса ряды копий. На копья я смотрел с лёгкой тоской, но понимал, что мне пока лучше без оружия. Надо затеряться в системе.

Жор обошёл механизм, попинал колёса, оглядел нависающую над нами чашу для снарядов. Затем, обернувшись, проворчал:

— Где эти потаскуны⁈

— Не ругайся, Жор, — бросил проезжающий мимо зверь. Мой взгляд сразу задержался на отличительных знаках, висящих на кольчуге.