Александр Изотов – Озверение (страница 17)

Абри стояла рядом, подняв брошенный мной лук и придирчиво разглядывая его, не испортился ли.

— Какого хрена ты взял моё оружие? — недовольно спросила она и покачала головой, — Если бы ты не был посланником…

Я пропустил мимо ушей.

— Ты видела такие? — я показал на невидимый клинок, и лучница кивнула.

— В Зиккурате, да.

Теперь я хотя бы понимал, как выглядит это самое оружие, которое позволяет первушникам набирать бесконечное число ступеней. Вот только вселенской мощью от этого хладного трупа с отрубленной головой не веяло совсем. Рэдик снёс ему башку одним махом, как… как обычному зверю, будь тот второй ступенью.

Я снова вспомнил то, что принесла мне стихия воздуха. Ветер увидел трёх зверей второй ступени. Как оказалось, двое из них были довольно талантливыми, а вот третий…

Получается, этот первуха-третьеступка, взяв деуситовый кинжал, поднял всего лишь… эээ… шесть ступеней? Ну, раз моему внутреннем взору он показался зверем второй ступени.

Я встал, с сомнением глядя на труп. Да, странно… И ради этого Эзекаил устроил всю эту возню? Ради этого грызутся Настоятель и Приор? Это — то самое оружие, которое позволит Бурому Приорату возвыситься и снести Орден Престола?

Неужели это — то оружие, которое позволит Эзекаилу ворваться в Целесту⁈

— Да уж… — вырвалось у меня.

И всё же трогать кинжал я не спешил. Как и Абри — она просто стояла рядом, не осмеливаясь подойти ближе. Зверица неожиданно шепнула:

— Я слышала, что звери, которые брали его в руки, теряли меру… Он словно крадёт дух!

Вернулись Рэдик и Сах.

— Абри, как Балоб? — сразу спросил рыжий. Девушка в ответ лишь чуть качнула головой, и главарь выругался.

Из-за поворота прилетел светляк и воткнулся Саху в спину. Тот лишь повёл плечами. На мой вопросительный взгляд Рэдик ответил:

— Тот теневик сказал, что Настоятель взял южную часть столицы. Приор осел в северной, где его замок… Зверь, конечно, верит, что дни Приора сочтены, но я думаю, что это просто бравада! — Рэдик небрежно махнул рукой в сторону поворота, — Чары человека даже человеку не так уж легко сокрушить, а уж тем более чары приора! Тем более, Настоятель думал, что звери и люди встанут на его сторону, а в итоге просто увяз в войне.

— Наш поход в столицу продолжается? — на всякий случай спросил я.

— Да.

— Что думаешь об этом, мастер зверь? — я кивнул в сторону первушника.

— Ничего. Не трогай, целее будешь. Возьмёшь в руки, и твой дух тебе уже не принадлежит.

— Не оставим же мы тут деусит? — я слегка изумился. Как мне казалось, металл, за который дерутся люди, как минимум стоил баснословных денег. Как максимум, он означал могущество.

— Сам смотри, и всё увидишь. Внимательно смотри.

Я остался наблюдать за трупом, а Рэдик коротко свистнул. К моему удивлению, довольно скоро вернулись лошади. Моя, к сожалению, прихрамывала, и мне позволено было взять коня Балоба, а раненое животное после короткого свиста понуро отправилось домой.

Рэдик, Сах и Абри постояли некоторое время над телом товарища, приложив два пальца ко лбу.

Тело первушника подёрнулось искрами, намекая, что сейчас начнёт тлеть. Всего через несколько минут от него останется лишь чёрный угольный след, который тоже со временем выветрится.

Я уставился на рукоять в руке первухи… Она точно так же, как и плоть, замерцала искорками. Вот очертился такими же искрами грубоватый контур лезвия — кузнецу, видимо, было трудно ковать вслепую, и он сделал что мог — и всё исчезло.

И труп, и деуситовый кинжал…

Растерянный, я поднял взгляд. Вернувшийся Рэдик лишь пожал плечами.

— Не спрашивай, первуха. Потому и веду тебя к приору, что ты брякнул — мол, знаешь, как пробудить деусит.

— Но… но тот кинжал был в ларце! А этот исчез, — вырвалось у меня, — А тот…

Я замолчал, глядя на тёмный силуэт на земле, очерченный пеплом, и только почесал затылок. Чего и говорить о том, что тело рановато исчезло. Да тут всё странно.

— Одни исчезают, другие нет. Может, воля нужна, чтоб его сохранить, а? — спросил Рэдик, — Ну, как охотник мясо зверя сохраняет мыслью, ты понял?

— Только чтоб сохранить, надо его в руку взять, — усмехнувшись, сказал я.

— Вот, сечёшь, первуха! А кто в здравом уме возьмётся это сделать? Кому мера не важна?

Он запрыгнул на лошадь, остальные последовали его примеру. Я тоже недолго заставил себя ждать, прыгнув в седло. Мне неожиданно бросили копьё, и, перехватив его, я удивлённо глянул на Саха.

— Держи, пригодится, — усмехнулся мечник, — Балоба нет, а спину оставлять открытой не хочется.

О том, почему это он вдруг доверил мне спину, я спрашивать не стал. Как и говорить, что с копьём у меня особые отношения.

Звери бросили последний взгляд на тело Балоба, которое так и продолжало лежать возле скалы. Скоро и оно исчезнет… По-хорошему, любая стая сохраняет тела своих павших воинов, чтобы отнести в усыпальницу. Там телом распоряжаются уже духи предков.

Но мы все тут знали, что времени у нас нет.

— Идём, — коротко бросил Рэдик, и мы двинулись дальше через ущелье. Было уже довольно темно, поэтому скорость наша замедлилась.

Из ущелья мы выбрались через пару часов, но уже без особых приключений. Пару раз я останавливал зверей, и они ждали, пока я дослушаю то, что принёс ветер.

А ветер говорил, что вокруг стало слишком много залётных банд, рыскающих по верху. Воины это Настоятеля, или просто обезумевшие от кровавой войны остатки стай, я не знал, но в бой мы старались не ввязываться. Если шальная ватага нас не замечала, то мы просто пережидали, когда они снимутся с места и уйдут.

Двигались мы из-за этого медленнее, но зато целыми выбрались из ущелья. Я огляделся, подмечая знакомые холмистые рельефы. Мы были в низине, но даю ступень на отсечение, что где-то совсем недалеко должна быть и столица.

— Если тот язык сказал, что Приор на севере, то придётся делать крюк. И хорошо, если северные ворота не под осадой, — нервно бросил Рэдик, глядя на темноту.

Хоть у многих из нас и были дары, но темнота помогала не только нам. Чего стоил только тот теневик, который отвлекал нас в ущелье. Это была стихия духа, да, и будь те звери чуть сообразительнее, они бы нас и вправду уложили.

Ветер донёс до меня неприятную новость одновременно с тем, как Рэдик резко повернул голову.

— Какого нуля⁈

Абри тоже привстала на седле, вслушиваясь. Все мы чуяли большой отряд, скачущий совсем недалеко, за пару сотен шагов от нас. К счастью, могучей человеческой меры не ощущалось… К несчастью, грохот копыт намекал, что всадников там больше десятка.

— Давай, пошла! — Рэдик стегнул лошадь.

Мы сорвались в галоп следом за ним. Рыжий уверенно повёл лошадей вверх по склону, не боясь, что мы выскочим на вершину, и нас заметят издалека. Мне это не нравилось, но пришлось довериться дару этого зверя.

Выскочив на вершину, мы некоторое время скакали прямо по хребту холма. Я оглядывался, пытаясь рассмотреть, где скачет отряд, но его не было видно. И ветер, как назло, дул совсем в другую сторону.

Но вот Рэдик скомандовал завернуть, чтобы уйти по склону вниз. Едва мы достигли низины, как он позволил сбавить шаг, и мы повели лошадей спокойнее.

— Правильное решение, мастер зверь? — спросил я.

Тот лишь кивнул, тяжело дыша. Судя по всему, дар отнимал у него много сил.

Так, короткими рывками, мы ехали до глубокой ночи, когда совершенно неожиданно для меня, над вершинами холмов показался золотой шпиль Небесного Зиккурата. Шпиль, который венчала звезда, то ли отражающая свет, то ли сияющая сама по себе. Даже когда я был прецептором, меня не посвящали в этот секрет.

— Зиккурат, — прошептал я, глядя вверх. Громадное сооружение внушало столько же восхищения, сколько и страха, насколько мы близко к стану врага.

От шпиля тянуло ауритовой прелестью — он притягивал взгляд, заставляя смотреть и смотреть, поэтому я с трудом, но всё же оторвал взгляд. А то уже начала биться на задворках мысль повернуть коня… и идите все лесом! Поскакать да обнять ауритовые узоры на стенах пирамиды, и обрести наконец-то обычное первушное счастье!

Всё, Марк, успокойся…

— Было же время, жили и без них, — Рэдик коснулся пальцами лба, — Но нет, понастроили. И что, крепче вера стала? Да хрен теперь в ней разберёшься!

— Небо одно, — сказал Сах.

— Угу, одно у всех! И у наших, и у ваших, и у ихних! Что-то это не мешает нам всем резать друг другу глотки.

Я в дискуссию не вступал, слушая гуляющий по округе ветерок, и одновременно размышляя над деуситовой загадкой. Почему одни кинжалы исчезали, а другие оставались? И что такое пробуждение?

Одно радовало — судя по слабому первушнику, обронившему деусит, пока что о вселенском могуществе врагов речи не шло. А значит, ещё есть время.

Вскоре шпиль Зиккурата исчез, а мы выехали на один из холмов. Передо мной снова открылась столица, только теперь не с высоты, как возле особняка Фадера. Чуть съехав вниз, чтобы не заметили дозорные, мы смотрели на стены Ониксового Города издалека, но всё равно как бы снизу, что позволяло оценить колоссальную высоту стен.