Александр Изотов – Озверение (страница 19)
Мартын покачал головой.
— Может, кто и выжил. Говорят, зиккуратовцы уводили пленных… Но стай больше нет!
— Дерьмо нулячье! — Рэдик выругался, ударив кулаком по колену, — Чтоб настоятеля Тенебра поглотила!
— Проглотила и высрала… — прошептал рядом Сах и невесело усмехнулся.
— Как у вас тут? Что с Чёрными Муравьями?
— Если б я знал… Знаешь, Мартын. Вот сотри их Настоятель, не особо и горевал бы!
— Законы Неба чтить надо, Рэдик. Старшая Стая, она как человек, Небом назначена, и… — тут старый зверь поперхнулся и замолчал. Понял, видимо, что нравоучения его сейчас неуместны.
Всё же, как оказалось, военные силы Настоятеля были не так уж и огромны. Видимо, атака ангелов на Червивые Горы оказалась для него немного неожиданным, но знаком небес, и властитель Зиккурата решил действовать с тем, что есть, чтобы быстренько скинуть власть Приора и взять её в свои руки. Так же в эти руки получить деуситовое оружие, которое, как думал Настоятель, даст ему ключ к победе над всеми врагами истинной веры.
Настоятель лишь вокруг столицы пытался вырезать как можно больше стай. Но чем дальше от Ониксового Города, тем его силы были меньше, и там его армия нападала лишь на Старшие Стаи. Видимо, в надежде, что это напугает остальных зверей и даст Настоятелю время захватить город. Но всё же культ Эзекаила не совсем выжег старые традиции из звериных сердец…
— Что ж это творится-то, Рэдик? — возмутился Мартын, — Мы, значит, Приору верой и правдой служили… А как пришло тяжкое время, так он разве помог? Как он мог позволить Настоятелю сделать такое?
— Не знаю, вождь, не знаю. Знаю только, что Приор сам закрыт в городе, его ауру я почуял. Там с севера стоит отряд Настоятеля, ковыряет ворота этими колымагами из Тенебры…
Подъехал ещё один всадник. Им оказалась зверица — бледная, беловолосая, с чёткими чёрными полосами на лице. Брови, веки, нос, щёки — полоски перечёркивали симпатичное личико, намекая на меру хозяйки, потому как полос было три.
— Здравствуй, Белая Мышь.
— Здравствуй, Красный Муравей.
От меня не укрылось, как у обоих дрогнули голоса, и я догадался, что этих двоих связывает нечто большее. Видимо, разошлись когда-то их дорожки, долго идущие рядом.
— Что за первушник с тобой, который Неба не боится? — девушка недобро посмотрела в мою сторону, — Седьмая ступень, и живой?
— Взорвал одно из творений Тенебры, вместе со зверями! — вдруг с гордостью сказал Рэдик, — Небо его с лихвой наградило… Ну а как мне его Приору-то показать?
На меня глянул и Мартын, но без особого интереса, хотя представить его мысли было довольно легко. Подумаешь, первуха седьмой ступени, зависший перед самый барьером. У них Старшую Стаю уничтожили, на кону судьба всего приората, какое ему дело до первухи? Уж точно эта судьба не зависит от какого-то стихушника-переростка!
Я едва сдержал усмешку. Ах, если б ты, старый зверь, знал, как я повлияю на судьбу вашего приората… Я и сам, правда, не знаю, но уверен, что ты бы, старый зверь, охренел бы просто!
А как этот Рэдик соврал-то? Даже не покраснел, даже мера у него не дрогнула! Правда, он не совсем соврал — действовал грамотно, как и я, когда нужную ложь щедро перемешивал с приемлемой правдой.
— Ждём твою стаю, Рэдик? Будут ли ещё стаи? — спросила Белая Мышь.
Рыжий покачал головой.
Рэдик сразу признался, что нам всего лишь надо пробиться к северной стене, чтобы воспользоваться тайным ходом. Об особом даре этого зверя и Мартын, и Белая Мышь прекрасно знали, поэтому даже не стали задавать лишних вопросов.
Старый Тетерев не собирался попусту рисковать своей стаей и армией, но согласился помочь. Сказал, что они пойдут в атаку, позволив нам проскочить, но если будет угроза, что они увязнут в кровавой битве, то звери отступят. Их нападение и так распылит силы Настоятеля, что поможет окопавшемуся в столице Приору.
Глядя на Мартына, я видел тёртую хитрецу в его глазах, и понимал звериного вождя. Тот прекрасно видел, что Приор уже проигрывает в этой битве, что в столице усаживается новый правитель, и стае Тетеревов по всем законам придётся либо подчиниться Настоятелю, либо уходить в соседний приорат и присягать на верность другому приору. Старый Тетерев Настоятеля сильно не любил и явно предпочитал второе.
Как говорится, зверю — зверево…
Армия, насчитывающая около ста пятидесяти зверей и где с два десятка первушников, неспеша двинулась через холмы. Несколько одарённых магов накрыли отряды маскирующей магией, помогая слиться со стихией, но никто не питал иллюзий, что нас не заметят. Там, впереди, чувствовалась аура человека, и оставалось надеяться, что тот слишком увлечён осадой.
Наша четвёрка затесалась во вторые ряды, чтобы затем, пользуясь прикрытием, в общей неразберихе вырваться в сторону. Спустя несколько минут войско перемахнуло через последний холм, за которым открывалась равнина перед северной стеной.
Сегодня Небо было на нашей стороне. Враги даже не развернули баллисты, и это давало нам отличный шанс. Армия тут же ускорилась, и всадники перешли на галоп, обгоняя пеших воинов.
Несколько одарённых лошадей быстро вырвались вперёд, в считанные секунды оказавшись вдалеке и схлестнувшись с врагом. В осадном лагере даже охрану забыли выставить, настолько восставшие зиккуратовцы были в себе уверены.
Раздались крики, ряды вокруг нас стали ломаться, и армия ворвалась в лагерь. Мимо стали мелькать сражающиеся, тут и там блестели и звенели клинки. Всадники спрыгивали с лошадей, врубаясь в общую мясорубку, и всем войском довольно быстро овладела ярость битвы.
Наша четвёрка не спешила покидать сёдла. Мы перемахнули горящий костёр, пронеслись мимо одного шатра… На нас едва не налетел какой-то рослый воин, размахивающий двуручником, и пришлось разбить построение. Я, не рассчитав, влетел в другой шатёр, едва успев полоснуть по ткани копьём.
Мелькнули голые тела — с лежанки вскочили раскрасневшиеся зверь и зверица. Колыхнулись, цепляя мой взгляд, её прелести, и я лбом едва не снёс жердь, поддерживающую выход из шатра. Ух, чтоб их в меру! Вот что бывает, когда солдаты позволяют себе неуставные отношения!
А вообще всё выглядело так, что мы и вправду застали этот лагерь врасплох…
Выскочив наружу, я довольно быстро нашёл силуэт Рэдика, скачущего в стороне, и повернул к нему. В тот момент, когда по лагерю, объятому разъярённой битвой, ударила могучая человеческая мера, мы уже достигли стены…
Конь подо мной жалобно захрапел, а я свалился ему на загривок, ощутив удар по разуму. Рядом застонала Абри, кувыркнулся из седла Сах. Рэдик впереди тоже едва не слетел с лошади, но всё же удержался.
— Мать его человечью! — донёсся его крик, — Это командор!
Да я и сам уже понял, что слишком уж могучая воля ударила по звериным — и по моим первушьим — мозгам. Даже инквизитор, который тогда прибыл на осаду деревни Красных Муравьёв, не был таким сильным. Он, конечно, тоже мог приложить, но не целый же лагерь⁈
Первая волна человеческой магии схлынула, и я осознал, что вишу на боку лошади, ухватившись побелевшими пальцами за копьё. Оно так и было привязано к седлу, и только благодаря дару Скорпионов я не свалился.
Лагерь удалялся, отсветы костров стали слабее. Судя по отдалённым крикам, наша армия зверей теперь отступала за холмы. Но главное она сделала, потому что спустя секунду я едва не налетел на лошадь Рэдика — оказалось, тот остановился и спрыгнул.
Рыжего едва можно было разглядеть возле тёмной стены. Он елозил пальцами по камням, выискивая секретный кирпич, и вскоре послышался скрип магического механизма.
К тому моменту, как в стене, у самого её основания, раскрылась небольшая щель, к нам подскочил и Сах. Мечник, спрыгнув с лошади, выругался:
— Ты узнал его, Рэдик, да⁈
Рыжий схватил меня за плечо и втиснул в щель. Я провалился в тёмную непроглядную яму, чудом приземлившись на ноги в кромешной темноте. Услышал сверху:
— Да узнал я, Сах, узнал. Лезь давай!
Рядом раздался мелодичный «ах!» — это спрыгнула Абри. Затем послышалось кряхтение спрыгнувшего Саха…
В этот же миг ударила вторая волна человечьей магии. Схватившись за голову, я со стоном осел на колени. Меня коснулась бедром качнувшаяся Абри и бесцеремонно упёрлась ладонью об мой затылок, не позволяя себе упасть.
Сверху заскрипел механизм, а рядом мешком свалился Рэдик… Едва стена перестала скрипеть, как стало намного легче — толстый камень отлично защищал от человеческой мощи, хоть и не мог закрыть от неё полностью.
В темноте раздался сдавленный стон — Рэдику досталось и от магии, и от падения.
— Его ж… нулячью… — шипел он, — … меру!
— И вправду! — прохрипел в другой стороне Сах, — Нулячий он сын, этот третий перст Лахмуд…
— Тише ты, зверьё пустое! — зарычал Рэдик, — Не поминай его, а то почует!
Звери пыхтели не меньше моего, тоже здорово придавленные человеческой магией, и некоторое время мы просто молчали, прислушиваясь к дыханию друг друга и к стене, сквозь которую мы прошли.
Толстый монолит, к счастью, звуком в не пропускал, и никто по стене не шаркал. Значит, никто за нами не погнался и сюда пробираться не спешил.
Замучившись быть слепым котёнком, я прислушался к стихия воздуха. Выпустил наружу все свои ощущения, теперь слушая не ветер, а уже собственным усилием сканируя округу. Дальность магического зрения в таком случае была гораздо меньше, но и мы находились не на просторе, а в подземелье.