Александр Измайлов – Сокровище страны Бохай (страница 2)
Постоянный контакт бохайцев был именно с провинцией Тадзима, куда благополучно прибыли на корабле послы. В этой очередной делегации Путагу был самым юным представителем своей страны. Все были поглощены подготовкой к предстоящим состязаниям, отец вёл переговоры, и мальчик ощутил полную свободу. Больше всего его интересовало оружие охранников и устройство корабля. Отец Путагу Совен не стал излишне опекать сына, зная его послушание, тем более, что тот нашёл достойного друга: познакомился с сыном правителя одного из кланов провинции Тадзима. Визит проходил в обстановке спокойствия, но бохайцы мало знали о том, что скрытая война между кланами в Японии никогда не прекращалась, а судьба распорядилась так, что маленький мальчик Путагу оказался в центре событий этой войны…
До сих пор явственность воспоминаний тех дней заставляла напрягать мускулы тела молодого воина, а разум напитывался горечью разлуки, пережитой маленьким мальчиком. Слишком рано ему пришлось расстаться со своей родной землёй, с детским светлым миром и с отцом, без которого он остро ощутил тогда свою беспомощность.
В тот роковой день он беспечно играл с сыном японского правителя и игры их затянулись до вечерних сумерек летнего дня. Они были почти ровесниками, им никто не мешал, их не сопровождали слуги, считая, что в саду правителя они в полной безопасности, так как дворец тщательно охранялся японскими воинами. Мальчики хорошо понимали друг друга, хотя говорили на разных языках, но у них был свой язык – жестов.
В сгущающихся сумерках Путагу, изображавший охотника, спешил углубиться ту часть сада, которая заросла густым кустарником и примыкала к внешней стене ограды дворца. Он торопился, чтобы поймать «добычу» до наступления темноты ночи. Всё внимание Путагу было приковано к поиску спрятавшегося друга по увлекательной игре. Он ничего не успел понять, когда перед ним бесшумно возникли три тёмные фигуры, не успел издать ни звука…
Очнулся мальчик в тёмном мешке с кляпом во рту. Мешок был большой, но дышать было трудно. Потом была долгая бешеная скачка на лошадях – это всё, что помнил Путагу об этом дне. Он не мог определить, сколько времени это продолжалось, всё казалось затянувшимся дурным сном. Всадники, похитившие его, только изредка снимали мешок с коня, развязывали его и бросали какую-то пищу и давали немного воды. Отдых был недолгим, потом всадники снова куда-то скакали. Путагу не видел лиц похитителей и не смог бы их узнать, но помнил, что они были в боевом облачении и лица их скрывали маски. Кто были эти воины? Кому они служили? Что нужно было им от маленького бохайского мальчика? Разве мог он тогда что-то понять.
Путагу был в отчаянии, тело его дрожало от страха и долгой скачки. Наконец небольшой отряд достиг какого-то селения, обрамлённого невысокими сопками, покрытыми густыми зарослями. Послышались лай собак и чьи-то голоса. Путагу освободили от мешка и вытащили кляп изо рта. Он стоял посередине толпы людей – это были воины и жители деревни. Любопытные мальчишки норовили дёрнуть его за края куртки. Один из воинов, с красным шлемом на голове, в богатом воинском облачении, всё время что-то громко говорил и тыкал пальцем в лицо мальчика. Было понятно, что он ругал других воинов, которые привезли Путагу, и в порыве гнева почти выхватил из ножен свой длинный меч, обнажив наполовину сверкающий клинок, на котором была надпись из четырёх иероглифов – «Поле битвы – моё убежище». Все молча отступили: было понятно, что воины похитили не того мальчика… Долго сокрушаясь, предводитель воинов махнул рукой и куда-то удалился в сопровождении своих телохранителей. Любопытная толпа стала постепенно разбредаться следом за своим господином. Однако для маленького Путагу конец мучениям ещё не наступил. Судьба его висела на волоске, так как воины решили: кто допустил ошибку, тот и должен убить мальчика. Путагу ничего не понимал, из их спора, но догадывался, что речь идёт о нём. Но мог ли подумать он, что смерть приблизилась к нему так близко… Мальчик – бохаец стоял один, маленький и беспомощный, среди окружившей его плотной толпы. Чем бы всё это кончилось – неизвестно, но в круг спорящих воинов вошёл тяжёлой походкой седой мужчина с палкой. Его левая нога с трудом сгибалась, лицо было обезображено шрамами. Воины с почтением расступились. Не обращая ни на кого внимания, седой японец взял мальчика за руку и повёл за собой. Кто-то из воинов возмущённо что-то крикнул, но старик остановил его жестом руки с палкой. Всё затихло. Было понятно, что авторитет его был среди воинов непререкаем и слово самурая твёрже металла. Смерть уже не угрожала Путагу, и никто больше не смел изменить его жизнь до самого отъезда из Японии.
Так сложилась судьба бохайского мальчика, похищенного по ошибке и спасённого израненным самураем Сато. Путагу стал его учеником, а затем и сыном на долгие десять лет. Эти годы жизни пролетели как один день. Старый воин Сато, не имевший семьи и детей, подарил всю свою любовь и заботу юному подопечному. Он обучал Путагу самурайскому искусству воина и при этом – письму, чтению и японской философии. Для этого Сато не раз на длительное время отправлял маленького Путагу в ближний монастырь, пользуясь своим авторитетом и влиянием. Он давал своему воспитаннику короткое напутствие, его слова объясняли необходимость их временного расставания: «Я знаю, как побеждать врагов, но не всегда знаю, как побеждать себя… Совершенствование не имеет конца. Учись мудрости древних по преданиям старины».
Воин – самурай Сато был требовательным учителем, но Путагу всегда чувствовал его любовь и заботу. Сато получал в ответ трогательную гамму чувств благодарности и почитания от усердного ученика. Однако любовь Сато простиралась ещё глубже – она была жертвенной и безусловной. Воин всегда помнил, что Путагу лишили семьи и родины, а значит, он когда-то должен вернуться домой…
Когда до Сато дошли слухи из монастыря, что из Тодзимы в Бохай отплывает корабль с монахами из храма Мансюдзи, он немедленно отправил туда Путагу, пользуясь тем, что между враждующими кланами установился временный мир. Помогло и то обстоятельство, что между правителем Тодзимы и Верховным правителем Бохая появилась договоренность о том, что японские воины-самураи будут обучать воинскому искусству бохайских воинов. В Бохай отправлялись три самурая: Есиро, Мацумото и Дзитуки. К ним-то и пристроил Сато своего воспитанника, ставшего к этому времени умелым воином.
Расставание Сато и Путагу было коротким и сухим. Каждый из них сдерживал свои чувства, понимая жертвенную необходимость происходящего. Они не надеялись на встречу, у каждого из них было своё жизненное предназначение, начертанное Всевышним. В памяти Путагу навсегда отпечатались прощальные слова Сато: «Не рискуй понапрасну жизнью. Излишне рискует тот, кто лишён верности и долга. Умеряй свой пыл, в этом состоит долг сдержанного и верного самурая. Пусть имя твоё останется в памяти потомков…»
«Имя твоё, Сато, останется в моём сердце», – с грустью прошептал Путагу, вспоминая старого самурая.
Глава 2
Море продолжало отдыхать. Забыв про бури и ветра, оно впитывало лучи заходящего солнца.
У горизонта по-прежнему тёмной полосой виднелась земля. Команда корабля терпеливо ждала, когда солнце в знойной вышине перестанет ласкать море и подует попутный ветер. Приближалась ночь. Рулевой остался нести свою вахту, а команда спустилась в трюм отдыхать.
Путагу продолжал стоять на палубе под бездонной, сгущающейся синевой неба. Он не мог ни спать, ни есть, находясь в плену своих воспоминаний, они уносили его в покинутую недавно Японию…
Как только подбородок Путагу покрылся нежным пушком, он переступил порог японского храма, чтобы стать учеником монашеского сословия. Самурай Сато жил далеко за чертой большой деревни. Он только раз побывал в стенах храма, считая себя недостойным: слишком многих людей он лишил жизни. А для Путагу этот день был коротким праздником новых впечатлений. Он мечтал целиком отдаться учению, накопленному великими мудрецами за долгие столетия, постичь хотя бы ничтожную часть знаний и внести их содержание в свою однообразную жизнь в доме самурая.
Возвращаясь в земли Бохая, Путагу навсегда увозил в памяти широкую зелёную равнину у подножия каменистых холмов, на противоположной стороне которой протекала небольшая река, причудливые кровли храмовых строений, резко выделявшихся на ясном фоне утреннего неба.
Не имея никакого представления о том, что его ожидало за стенами храма, юный Путагу не ощущал ни малейшего страха. У ворот стоял монах в светлой одежде, он почтительно кивнул Сато и благословил Путагу. Цвет кожи его был светло-золотистым.
Путагу с детским любопытством заглянул во двор храма; и то, что он увидел, наполнило его благоговением. Это чувство сохранилось в его памяти навсегда… Сато расстался с ним в этот день. Наставник приблизился к монаху и что-то сказал ему, тот в ответ слегка кивнул головой. Когда старый самурай, не прощаясь, ушёл, притворив за собой дверь, мальчик снова остался один, без своего учителя и опекуна, но не чувствовал грусти, хотя немного робел. Он вступал в новую неизведанную жизнь, которая, возможно, могла заставить пройти ещё более тяжкие испытания. Двери храма закрылись за ним, словно отрезая от всего мира, но открывшаяся перед юношей картина успокоила его: двери приходились как раз напротив широкой красивой аллеи, где росли не просто посаженные в грунт растения, а пышно разросшиеся невысокие деревья. Почва была каменистой и поэтому все растения были посажены в большие каменные кадки. За кустами тщательно ухаживали и их подрезали. Между кадками стояли большие камни причудливой формы, было ясно, что и они попали на эту аллею не случайно.