Александр Измайлов – Сокровище страны Бохай (страница 10)
– Властитель Вселенной не дал право свободной воли. Мы должны подчиняться законам Вселенной, не отступая от них. Главные из них – не навредить другим мирам, сильным не подчинять слабых, – с чувством высокого благоговения перед таким решением ответили пришельцы.
– Много ли таких справедливых цивилизаций, имеющих право свободной воли во Вселенной? – поинтересовался Иккоз-Инго.
– Мы знаем семь таких же дружественных вам миров. Властитель Вселенной, которому вы тоже поклоняетесь, может послать к вам других своих помощников. Главное, чтобы между мирами не было вражды, чтобы такое общение не породило зло… Иначе Землю ждёт гибель. Зло не должно жить во Вселенной, породивший его мир уничтожит сам себя, как вредоносное семя.
– Хочу вас увидеть, – попросил жрец в ходе разговора.
– Мы поможем тебе увидеть нас, но ты должен войти в особое состояние, в которое ты входишь во время молитв. Потом мы продолжим наш разговор.
Иккоз-Инго кивнул головой и постарался освободить свою голову от волновавших его мыслей. Как только он отрешённо взглянул в сторону небесных странников, то увидел их. В лучах заходящего солнца пред ним появились силуэты выше самого высокого дерева. Это было неожиданно – жрецу пришлось запрокинуть голову, чтобы оглядеть необыкновенные тела.
– Мы можем уплотниться до небольшого размера, но на это потребуется время и пребывание в таком виде не будет длительным, затем снова уйдём в невидимый мир.
Верховный жрец погрузился в глубокую медитацию, чтобы продолжить мысленное общение. Его мудрость предохраняла от лишнего любопытства.
– Что вы хотите взамен помощи, которую окажете нам?
– Мы ничего не потребуем взамен, – прозвучал короткий ответ в голове жреца.
– Я спросил об этом потому, что с плупонами у нас есть договор, что помощь будет взаимной…
– Но мы выполняем свой долг, вы – наши младшие братья во Вселенной, пояснили пришельцы.
Верховный жрец находился под впечатлением от всего увиденного и услышанного. Ему трудно было принять решение самому, он не смел этого сделать.
– От своего народа я благодарю вас за предложенную помощь. Я доложу о нашей встрече Верховному правителю. Но наше общение возможно только через невидимый мир мыслей. Вряд ли люди смогут привыкнуть к вашему облику…
На этом разговор был прерван, и тела пришельцев растворились в воздухе бесследно.
Глава 8
Очён – Верховный правитель Бохая – в одиночестве преодолевал свой привычный путь от покоев до главного зала, где ему предстояло в этот день принимать послов из соседних стран. Не случайно он объявил праздничным этот день для своего народа.
Торжества в Бохае любили, к ним тщательно готовились и отмечали во всех уголках обширной страны. Это были не только дни, когда бохайцы встречали и приветствовали гостей страны, но и праздники первого снега, охотников. Отмечались День разума и познания, когда состязались в красноречии мудрецы, и День начала сбора урожая. Особо праздновали в поселениях дни рождения мальчиков. Рождение сына было залогом благополучия каждой семьи – ведь это был будущий кормилец и защитник. Все в поселениях Бохай одевались в нарядные одежды, она была разнообразной. Мужчины носили длинные, ниже колен, куртки из шерсти. В холодную погоду добавлялись меховые жилеты и шапки. Одежду дополняли кожаные сапоги с высотой голенища чуть ниже колен.
Женщины носили прямые платья с длинными рукавами, длиною до середины голени. Рукава платья были слегка расклешенными, сверху надевался жилет, также завязывали широкий пояс. На ноги надевали сапоги из мягкой кожи, достигающие голени, или сандалии.
Прически женщин были незамысловатые: волосы собирались в пучок, выше затылка, применяя при этом костяные гребни и деревянные заколки. Мужчины тоже собирали волосы у шеи в пучок, перевязывая их шнурком из замши.
Верховный правитель был одет в этот день с помощью слуг в праздничную одежду, поверх которой был наброшен длинный халат красного цвета, полы которого едва касались отполированных временем деревянных полов дворцовых покоев. Такая одежда всегда сильно стесняла движения Очёна, он предпочитал простое и свободное одеяние, в котором можно было заниматься любимыми делами в минуты, свободные от забот управления страной. Верховный правитель любил долгие прогулки на природе, предаваясь размышлениям в одиночестве.
Правителю ещё не исполнилось полвека, ему до этого срока оставалось всего два года. Когда Очёну было семнадцать лет, умер его отец, провозгласив юного сына Верховным правителем. С тех пор к нему так и обращались – «Верховный правитель», по-бохайски это звучало «попадэй моискар». Очён молодо выглядел, его тело было крепким, здоровье отменным, но главное – оставалась молодой его душа. Правителя редко можно было увидеть усталым, хмурым и гневным. Взгляд его всегда был открытым и ясным. Он часто улыбался, и бохайцы знали о доброте и сердечности своего правителя. При таком характере Очёна не чувствовалось напряжённости в общении с ближайшими помощниками и советниками. Но не всех восхищали эти качества характера Очёна, некоторые считали их излишней слабостью, недостойной зрелого мужчины, однако все почтительно склоняли головы и любезно улыбались, когда Правитель проходил по комнатам дворца.
Дворец Верховного правителя представлял из себя большое, в два этажа, деревянное строение. Крыша его была двухъярусной, напоминающей китайское строение. Во дворце имелись четыре двери, выходящие во все стороны. Это было сделано для безопасности людей при пожарах и для удобства передвижения слуг. Но в главную дверь могли входить только правитель, советники и послы.
Перед дворцом располагалась широкая площадь, окружённая большим садом, где любил прогуливаться Верховный правитель. За дворцом располагались разные низкие постройки, подсобные помещения.
Во дворце были приняты строгие правила общения: все приветствовали друг друга поклоном головы, правителю кланялись в пояс, уступали дорогу по старшинству и сословию. Считалось недопустимым ходить во дворце женщинам с непокрытой головой, мужчины надевали широкие полотняные повязки на лоб, чтобы лица были открытыми. Такие правила выполнялись и за пределами дворца.
Верховный правитель шёл по длинным коридорам дворца, и лицо его как всегда светилось умиротворением. Слуги, выполнив все свои обязанности, покинули второй этаж дворца, где находились покои Очёна. Правитель в обуви из мягкой кожи ступал бесшумно. Вдруг Очён остановился и приложил правую руку к груди, где стучало его сердце, как бы приостанавливая беспокойное биение. Но напрасно старался он утихомирить разбушевавшееся сердце, сдерживал дыхание и глубоко дышал – всё было бесполезно. Такое с ним происходило уже не раз, и правитель знал причину этого состояния… Но гости страны уже ждали в большом зале дворца, надо было двигаться дальше.
Через несколько шагов, за поворотом длинного коридора, Очён увидел стройную служанку, стоявшую у открытого окна. Лёгкий утренний ветерок шевелил длинные густые волосы, и она неустанно их подправляла.
Сердце правителя затрепетало ещё сильней, он замедлил свои неслышные шаги. В длинном коридоре никого не было, и никто не мешал встрече двух людей, оказавшихся в одном уголке обширного дворца. Они давно испытывали друг к другу глубокие чувства, несмотря на разницу в годах и в сословии. Служанку звали Мансу, она с детства жила во дворце и росла рядом с Очёном. Девушка прислуживала в его покоях уже долгое время и довольствовалась этим тихим счастьем – быть рядом со своим возлюбленным. Статус Очёна не позволял ему приблизить её к себе, хотя его сердце многие годы тоже было наполнено любовью.
Мансу была празднично одета, она ждала, когда Верховный правитель пройдёт по этому коридору… На большее, чем взглянуть на него, она не могла надеяться. В молодой женщине всё было прекрасно и гармонично – душа, лицо, тело. Она была дочерью таинственного немногочисленного народа, входившего в состав страны Бохай, которые назвали себя «шуби». Это были остатки великой империи Волшебных зеркал – Субинь.
Времени было неподвластно изменить черты лица Мансу, оно всегда светилось лучезарной улыбкой. От Мансу исходили волны удивительной энергии, которые достигли в очередной раз правителя. Он на несколько мгновений остановился, чтобы полюбоваться девушкой, пока никто не мешал.
В детстве они часто вместе проводили время, но уже в семнадцать лет Очён стал Верховным правителем, и между ними возникла непреодолимая стена. Она разделила их, как два берега реки. Очён рано женился на девушке из знатной семьи Бохая, но через несколько лет овдовел. Продолжая любить Мансу, правитель считал, что брак с ней породит непонимание его советников и осложнит отношения с ними. Он тщательно скрывал свои чувства к служанке, хотя время шло и ему подобало представить стране своего наследника. В его власти было решать, кто займёт место рядом с ним на его ложе… Но и в это утро, не отрывая от Мансу влюблённого взгляда, правитель двинулся дальше, стараясь сосредоточиться на важной встрече и проникнуться мыслями о своей стране.
Грустная улыбка служанки и оберегающая молитва, которую тихо шептали её чувственные губы, провожали Верховного правителя до следующего поворота коридора. Это было её маленькое счастье, и она была ему безмерно рада. Даже когда Очён женился и ждал с юной женой сына, она продолжала его безмерно любить и молиться за его благополучие. Сердце девушки-шуби не могло чувствовать иначе. Она оправдывала любимого, что он по-другому поступить не мог, ведь у бохайцев не было многожёнства. Когда случилась беда и молодая жена Очёна умерла, не подарив правителю наследника, Мансу старалась помочь ему пережить тяжёлые дни. Её молитвы всегда находили путь к Всевышнему, она это чувствовала. Мансу не выходила замуж, помня о том, что сможет вступить во второй брак только после смерти мужа – так было принято в стране. Девушка постаралась избавиться от нахлынувших грустных воспоминаний, медленно уходя с места утренней встречи с правителем.