Александр Измайлов – Сокровище страны Бохай (страница 12)
Верховный правитель любил слушать музыку и стихи, он сам любил философствовать в кругу своих советников. Особо любимыми темами его были тайны бытия и бессмертия души. Верховный правитель тоже сочинял стихи, подражая японским «хокку» и «танка». И на этом пиру Очён старался под звуки музыки углубиться в свои мысли, хотя вокруг трона грациозно танцевали девушки, приковывая к себе взгляды разгорячённых пьянящими напитками мужчин. Многие протягивали к танцовщицам руки, стараясь прикоснуться к краям их одёжды, но девушки уклонялись от них в ритме танцев. Движения их были спокойными и плавными.
Очён чувствовал себя неуютно на таких пирах и не испытывал никакого удовольствия от пьянящих напитков. Неприятно было наблюдать и за гостями, постепенно теряющими человеческий облик. Мысленно Верховный правитель уносился куда-то далеко и старался не смотреть на людей, теряющих во время пира рассудок и совершающих странные поступки. Настроение Очёна ухудшилось, но покинуть пирующих ему было непозволительно.
На этом празднестве в дальнем углу тронного зала расположились Нурва и Токау, правители двух городов Бохая. Они не были друзьями и редко встречались на приёмах у Верховного правителя. Однако этот случай, когда их столики оказались рядом, стал поворотным в их судьбах. Нурва был правителем города Тупон, который располагался южнее, в двух днях конного перехода от столицы Бохай. А Токау руководил городом Тсёо, находившегося тоже на юге страны, в трёх днях конного перехода от столицы. Оба правителя городов были уже зрелыми мужчинами, за сорок лет, оба грузные, с отвисшими животами. Их облик явно указывал на праздный образ жизни, а не на удаль воинов, хотя они были в полном боевом снаряжении.
Обильное распитие горячащих кровь напитков сблизило их и развязало языки. Нурва и Токау рассказали друг другу о своих жизненных устремлениях, даже о самых потаённых. Пир продолжался долго, и времени поговорить им хватило. Глядя в сторону Верховного правителя, Токау угрюмо сопел и, подливая себе вина, недобро ухмылялся. Нурва заметил это и, не выдержав, тихо спросил:
– Почему ты скрежещешь зубами, когда смотришь в сторону трона?
Токау закрутил головой, желая убедиться, что их никто не подслушивает. Нурва поймал его тревожный взгляд, но продолжал говорить, хотя язык его плохо слушался:
– Не бойся, у Верховного правителя нет шпионов, он этим пренебрегает. Он всех нас любит и прощает. Так что говори, не бойся.
– Лучше ты скажи что-нибудь, – зло отрезал Токау.
– А что мне говорить? Я предпочитаю не говорить, а действовать против этой разукрашенной птицы, сидящей на троне.
Нурва приблизился вплотную к Токау, с явным желанием добавить ему что-то «на ухо». Тот оторопело поспешил отодвинуться от Нурвы и, почти отрезвев, взглянул в его глаза, прикрытые пьяной поволокой. Но неожиданно Токау решился выплеснуть всю затаённую злость, без всякой осмотрительности.
– Да, и я считаю, что править Бохаем должен более достойный, а не этот слизняк с женским лицом, – гневно прошипел он.
Никто не мешал наместникам изливать всю затаённую годами ненависть к Верховному правителю. Все вокруг пировали, не подозревая о том, сколько злобы и зависти рождается в головах этих двух людей. Наместники продолжали шептаться, удивляясь, совпадению мыслей и намерений. Почему они до сих пор не смогли понять друг друга? Судьба странным образом сводит людей, похожих друг на друга, искушает их, рождает желания, а потом заставляет расплачиваться за содеянное… Но часто она и разводит пути людей, которые долгое время находились рядом, особенно если совершается чёрное дело – предательство.
Чем дольше перешёптывались Нурва и Токау, тем больше их затягивал тёмный омут низменных чувств – злобы и зависти, и уже нельзя было что-то изменить. Так появился в Бохае замысел заговора против Верховного правителя…
– Ты говоришь, что предпочитаешь действовать, а не сидеть, сложа руки? – спросил Токау, чтобы убедиться в серьёзности намерений Нурвы.
– Да, я считаю, что Верховного правителя надо убрать с трона. Благо, у него нет преемника, – ответил уверенно Нурва.
– Но Верховный правитель ещё не стар, и у него может появиться наследник? У Очёна отменное здоровье, – засомневался Токау.
– Надо помочь ему оставить трон и уйти из жизни, – прошипел Нурва, – тогда и делу конец.
– А кто возглавит страну? – продолжал сомневаться Токау, встряхивая головой, чтобы избавиться от опьянения.
– Тебя возведём на трон! – подтолкнул своего неожиданного помощника Нурва и оглядел зал. – Скоро все они будут целовать твои ноги.
– Меня?! Правителем? – недоверчиво вскрикнул наместник и, сразу протрезвев, прикрыл ладонью рот, оглядываясь вокруг.
– Ну, если ты не хочешь, то буду я Верховным правителем Бохая, – самоуверенно произнёс Нурва.
– Я думаю, что мы как-нибудь поделим власть, – согласился Токау и, осторожно оглядевшись, продолжил, – только как помочь правителю уйти туда, где живут его предки?
– У меня есть план, но он дорого стоит, – ответил Нурва. Было заметно, что он отрезвел от такого разговора. – Давай разберёмся, кто и чем займётся, чтобы этот план осуществить. Поделим всё поровну…
– Как поделим?
– Очень просто: я ищу человека во дворце, который поможет правителю уйти к праотцам, а ты платишь за эту услугу. Или всё будем делать наоборот – ты ищешь нужного нам человека, а я с ним рассчитываюсь? – изложил свой замысел Нурва.
Подошедшая служанка, менявшая блюда на столах, прервала разговор заговорщиков. Они с нетерпением ждали, когда она отойдёт, и сразу продолжили приятную для них беседу. Опьянение наместников медленно уходило, они не были намерены продолжать пир вместе со всеми, их уже ждали важные дела. Когда обсуждение плана закончилось, один из них поднял голову и произнёс:
– Посмотри, друг, появился добрый знак – трон-то пуст…
Другой тоже глянул на трон, который недавно оставил Верховный правитель, уставший от сборища опьянённых напитками людей, хотя этим он нарушал правила дворцового этикета.
– Значит, так тому и быть, – тихо произнёс наместник Токау, перестав сомневаться.
Глава 9
Память полностью вернулась к Путагу сразу, как только он открыл глаза. Всё тело вздрогнуло. Юноша застонал, освобождаясь от оцепенелости неподвижного тела. Широко раскрытыми глазами он огляделся и первое, что увидел, – заплаканное лицо юной девушки, склонившейся над ним. Радость вспыхнула в её прекрасных глазах и осушила слёзы, от умиления Нолай сложила руки на груди, словно не зная, куда их деть. Дыхание девушки, низко склонённой над постелью, было нежным, как благоухание диких цветов.
– Доброго дня тебе, Нолай! Где я нахожусь? – тихо спросил юноша, едва шевеля пересохшими губами.
Его вопрос вывел девушку из состояния радостного оцепенения. Она присела рядом на скамью, держась за её края, словно боясь упасть от волнующего головокружения.
Путагу с удивлением осматривал просторную комнату, единственным убранством которой была небольшая скамья, на которой сидела девушка. Юноша продолжал вспоминать о том, что с ним случилось. Он помнил летящую стрелу, сильную боль в груди… Онемевшими руками Путагу попытался поднять край покрывала, но это ему долго не удавалось. Наконец, он откинул покрывало и с изумлением посмотрел на свою оголённую грудь – не было даже шрама. Но ведь он помнил момент, когда стрела вонзилась в тело!?
«Была стрела, я точно помню это. Как странно!» – подумал молодой воин. Он попытался вспомнить дальнейшие события, но они запечатлелись в его памяти, как прекрасный сон. Он сомневался, было ли это наяву? Путагу вспомнил яркий свет, много ослепительного света, его окружали странные существа. Они заботились о нём, читали какие-то заклинания над его неподвижным телом, едва касаясь его. По телу разливалось приятное тепло, а на душе было такое умиротворение, словно он всё-таки вернулся в свой родной дом. Кто они были – эти существа, которые лечили его? Ему даже показалось, что они чему-то учили его…
Нолай напомнила о своём присутствии, она постепенно приходила в себя.
– Откуда ты знаешь моё имя, воин? – с удивлением спросила девушка.
Пересохшие губы юноши тронула улыбка, оживляя его неподвижное лицо, он попытался приподняться на своём ложе.
– Даже после долгой разлуки я смог вспомнить имя девочки, с которой провёл рядом всё детство. Наверно, потому, что я всегда вспоминал её, как и далёкую родину…
– Путагу!? – Нолай уткнулась лицом в плечо юноши, не позволяя ему шевелиться. – Прости меня, прости! Ты так повзрослел и стал воином. Все считали тебя погибшим, поэтому я не узнала тебя… Отдыхай, Путагу, а я останусь рядом. Пусть вернутся к тебе силы!
– Кто лечил мою рану? Где я? – снова спросил взволнованный юноша.
– Мы находимся у шуби. Ты же помнишь этот народ? Это они тебя исцелили, ответила Нолай. – Когда я жила в Китае, я слышала многое о них, и родители мне рассказывали, но встретилась с ними впервые. Вся их жизнь покрыта таинственностью, они как волшебники…
– Шуби? Никогда не слышал о них, и отец мне не рассказывал, – с трудом вспоминал Путагу. – Но то, что они меня излечили, это настоящее волшебство. Это точно. Даже следа от раны не осталось. От такого ранения воины не поднимаются на ноги… Но как ты оказалась в повозке? Кто были твои преследователи?