Александр Иванов – Земной Ад (страница 11)
Голос звучал не в ушах, а прямо в голове, сладкий и густой, как мёд. Рядом Зимин, бледный как полотно, судорожно сжимал автомат, его взгляд стал стеклянным. Новиков застыл, по его щеке ползла слеза – он смотрел на неё с восторгом обречённого.
– Нет… – скрипнул Волков, заставляя себя сделать шаг назад. – Это… ловушка. Демон…
Он вспомнил блокнот.
Волков с силой тряхнул головой, пытаясь очистить сознание. Он увидел Лизу в своей форме. Услышал хриплый смех Караева. Увидел спокойное лицо Старика. Свой долг. Своих людей.
С нечеловеческим усилием он повернул голову к Зимину, его голос прорвался сквозь стиснутые зубы, хриплый, срывающийся, но наполненный сталью:
– Зимин!… Огонь… На уничтожение!
– Есть! – Коротко выдохнул сержант уже с пустыми, стекленеющими глазами.
Очередь прошила воздух, сверкая в мерцающем свете. Пули вошли в её грудь, но… не пробили. Они будто утопали в плоти, оставляя лишь быстро затягивающиеся вмятины. Гипнотическое влияние резко ослабло.
Пение хора оборвалось. Сотня пар глаз мертвецов повернулась к ним одновременно. А женщина… демон… лишь рассмеялась. Её смех был подобен звону разбитого стекла.
Её крылья расправились, заполнив собой всё пространство зала. Тень накрыла их.
– ОТХОД! НА ВЫХОД! ВСЕМ! – закричал Волков, выхватывая гранату.
Создать хаос и бежать. Бежать из этого ада, который оказался куда страшнее, чем они могли представить.
– Все гранаты в неё и бегом! Быстрее, быстрее, БЫСТРЕЕ!
Голос Волкова прорвался сквозь нарастающий гул, не крик, а сдавленный, хриплый рык, рвущий связки. Он видел, как стеклянный блеск в глазах Зимина и Новикова сменился диким, животным ужасом. Приказ, впитанный с годами муштры, сработал быстрее, чем чары демона.
Движения стали резкими, почти судорожными. Три гранаты, будто в замедленной съёмке, полетели в центр зала. Вслед за этим – разворот, толчок ногами.
– БЕЖИМ!
Волков рванул за собой Новикова, почти швырнув его в тёмный проход. Зимин, отстреливаясь на ходу короткими очередями в нарастающую волну плоти, пятясь, бежал за ними.
Позади раздалась серия приглушённых, но мощных хлопков. Воздух дрогнул, осыпалась штукатурка. На мгновение пение сменилось визгом – нечеловеческим, полным ярости и боли.
Но этого оказалось недостаточно.
Из клубов дыма и пепла вырвалась она. Её прекрасные черты исказила маска чистой ненависти. Платье обгорело, обнажив кожу, на которой, словно капли ртути, сходились следы от осколков. Крылья, чёрные и безупречные, расправились с громким хлопком.
И по её команде «хор» преобразился. Слитые тела зашевелились, поползли, а затем и ринулись вперёд. Больше не безвольные певцы, а единый, разумный поток плоти с сотнями протянутых рук, скалящихся ртов и пустых глаз. Они двигались с неестественной, жуткой скоростью, заполняя коридор, сдирая кожу о стены, но не останавливаясь.
Волков бежал, не оглядываясь, чувствуя на спине ледяное дыхание преследования. Он слышал за спиной тяжёлое дыхание Зимина, отчаянные всхлипы Новикова. Он видел впереди спасительный пролом, залитый тусклым светом ада снаружи.
– Не оглядываться! Бежать! – он кричал уже не как командир, а как последняя искра разума в наступающем безумии.
Они вылетели из пролома, кубарем скатываясь по груде обломков. Свет адского дня, тусклый и багровый, ударил по глазам. Они были снаружи. Но позади, из чёрного зева бункера, уже выплёскивалась, булькая и хлюпая, волна живой плоти, а над ней, отбрасывая огромную тень, парила сама виновница этого кошмара.
Рации ожили, заполнившись треском и шумом. Демону больше не было нужды скрывать своё присутствие – её гнев был оголённым нервом вселенной.
– ВНИМАНИЕ ВСЕМ! – орал Волков в микрофон, выскакивая из пролома. – Весь огонь на вход! Инженер, нам нужно море огня! Используй последний «Шмель»! ОСТАЛЬНЫЕ – ОГОНЬ! Старик, сними демона, не дай ей летать! Стрелять по крыльям!
Ответ был немедленным, яростным.
– Уже бегу, командир! Принимайте баню! – голос Козлова в рации был полон дикой радости.
Из-за укрытия вынырнула фигура Инженера. На его плече – массивная труба РПО «Шмель». С шипящим плевком огненный шар рванулся вперёд, оставляя за собой хвост чёрного дыма. Он врезался прямо в центр выплёскивающейся из бункера массы тел.
Море огня разлилось по входу, поглощая хищную плоть. Визги стали пронзительными, плоть начала пузыриться и обугливаться. На мгновение адский хор захлебнулся в собственном горючем жире.
– Вижу. Работаю, – донёсся в рации невозмутимый голос Уйгурова.
С вышки, с почти сверхъестественным интервалом, раздались два чётких, приглушённых выстрела. Пули, выпущенные рукой мастера, нашли свои цели. Первая разорвала перепонку на левом крыле демона. Вторая ударила в основание правого, вырвав клок плоти.
Демон, парившая в воздухе, взревела – уже не от гнева, а от боли и ярости. Она дрогнула в полёте, едва удерживая высоту.
Её голос больше не был соблазном. Это был рёв раненого зверя, визг тормозов о сталь. Она метнулась вперёд, игнорируя боль в крыльях, её когтистые пальцы протянулись к Волкову.
Но её встретили свинцовым ливнем. Весь отряд и даже Лиза, вцепившись в автомат, вели непрерывный огонь. Пули отскакивали от её плоти, как от брони, но заставляли её замедляться, отступать.
– Не даём ей подняться! – Волков не прекращал огня, крича в рацию. – Старик, бей по глазам! Инженер! Есть ещё, чем жечь?
Это был уже не бег. Это был бой. И впервые за долгое время у них был шанс.
Глава 10: Последствия сделки
Демоница изменила стратегию. Вместо попытки прорваться сквозь шквал огня она резко взглянула Волкову в глаза, сосредоточив всю свою пси-мощь на нём одном.
Иллюзия рассыпалась, как гнилая ткань. Вместо кафе – закопчённый асфальт, вонь гари и крови. Вместо прекрасной незнакомки – хрипящее существо с его ножом в глазу, из которого сочилась чёрная, густая жижа.
– Не помню я такого инструктора с полигона, – прозвучал его ответ, тихий и спокойный, как приговор.
Он выдернул нож и отступил на шаг, давая демону упасть на колени. Её крылья бессильно волочились по земле, а израненная плоть не могла исцелить рану, нанесённую не сталью, но отвержением. Её собственная магия, обращённая против неё, стала ядом.
Смерть демона была стремительной и беззвёздной. Её тело не исчезло – оно начало чернеть, рассыпаться в пепел, уносимый сквозняком, идущим из бункера.
С её гибелью «хор» замер. Единый разум, что управлял им, испарился. Слитая плоть зашевелилась, но теперь это было не слаженное движение охотника, а хаотическое, мучительное биение десятков отдельных агоний. Руки тянулись в разные стороны, рты, слившиеся воедино, пытались кричать разными голосами – мольбы, проклятия, детский плач, старческий стон. Это было зрелище, более ужасное, чем сама погоня.
Отряд замер в ошеломлённой тишине, прерываемой лишь этим леденящим душу хором страданий.
– И что… что нам с этим делать? – тихо спросил Козлов, не отрывая глаз от шевелящейся массы.
– Пули не берут, – мрачно констатировал Зимин. – Огонь… только мучить будем.
Новиков смотрел, широко раскрыв глаза. Его тошнило.
– Они же… они же все ещё люди… в каком-то смысле…
Волков стоял, тяжёло дыша, стирая с ножа чёрную кровь. Его взгляд был пуст. Он сделал своё дело – уничтожил непосредственную угрозу. Но что делать с её последствиями? Никакой устав не предусматривал инструкций для этого.
– Инженер, – его голос прозвучал жёстко, лишённо. – Остатки взрывчатки. Зимин, Новиков – очистите периметр. Мы не лечим. Мы не спасаем. Мы… приводим в порядок.
Взрыв, уничтоживший остатки «хора», прозвучал глухо и приглушённо, будто сам ад не хотел принимать эту жертву. Наступила тишина, более звенящая, чем любой грохот. Волков искренне надеялся, что эта смерть разъединит их. Что завтра они не очнутся вновь сплетёнными в один клубок вечных мук.
***
Обыск базы прошёл быстро и методично. Склады оказались полны. Ящики с патронами, несколько новеньких автоматов, гранатомёт, реактивный огнемёт, целая россыпь гранат и мин. Козлов носился вокруг этого богатства, как ребёнок, потерявший и вновь обретший самую дорогую игрушку. Он бережно гладил ящики со взрывчаткой, что-то бормоча себе под нос. Это зрелище было одновременно комичным и жутковатым.