начал работу за две недели до путча.
С тех самых пор цивилизация
обживает новую вселенную.
А вот Гулливер. Он маленький и большой.
Телескоп не интересней микроскопа.
О звездах мы знаем больше, чем о человеке.
Кроме Свифта, Оксфорд заканчивали
и другие печальные люди,
изобретшие цивилизацию.
Участок Темзы, протекающей через
Оксфорд – через «Бычий Брод» –
еще до крестоносцев назывался Айсис –
вероятно, по имени богини Изиды.
Происхождение этого наименования
так же загадочно, как бессмыслен
взгляд хама на себя в зеркало.
Девиз Оксфордского университета:
«Господь – просвещение мое».
Да, настоящему регулярно приходится
раздвигать ноги смерти. Ибо
надежда – одно из самых мутных
стекол, заслоняющих Бога.
Джон Донн тоже учился в Оксфорде.
В проповеди «Поединок со смертью»
он писал, что Бог есть наше
спасение, потому что Ему принадлежат
врата смерти. Значит, одна из главных
тайн науки о мироздании есть тайна
анестезии. Никто не знает, как
работает анестезия, нет ничего в науке
столь же близкого к алхимии, как метод
перевода сознания в сон, метод,
с помощью которого можно нащупать
место крепления к телу души.
Роджер Пенроуз, который учился не
в Оксфорде, а в Кембридже,
подобно Джону Донну считает,
что тайна сознания – в смерти.
Что оно, сознание, не подвластно
вычислениям, и значит, мироздание
равносильно мозгу, чья тайна
кроется в смерти, в биологии
анестезии, в том, как нейроны
проникают за границу забвенья.
Старый рыцарь Пенроуз заключает,
что душа не исчезает вместе с телом, –
что квантово-механическая природа
разума уравнивает его со звездами,
с этими горящими горами из
библейского травелога,
предпринятого Енохом рука об руку
с ангелом Метатроном. Джон Донн,
всматриваясь зорко из звездной
бездны, внимательно читает то,
что пишет Пенроуз, и улыбается.
Апокалипсис – это всего лишь
когда выпускники университетов
вынуждены на поле боя защитить
мироздание от посредственности.
Что ж? Самые безумные
велосипедисты в мире –
это студенты Кембриджа,
несущиеся по мосту
через речку Кем
с виртуозностью метеоритов.
