Александр Игнатенко – Как жить и властвовать (страница 62)
Нарушение клятвы или обязательства
Довольно распространённая проблема – клятва-обет, данная в состоянии аффекта или под давлением обстоятельств. Чаще всего человек клялся развестись с женой, если он не выполнит какого-то обещания. Приёмов не выполнить клятву было немало. Среди них – варианты амфиболии (как в случае с Фейрузом и пограничным камнем). В «Льве и Шакале» описывается другой приём – выдвижение дополнительных условий, исключающих буквальное исполнение клятвы.
Рассказывают, что некий араб разозлился на своего верблюда и в сердцах поклялся продать его за один дирхем (серебряная монета, явно не соответствующая стоимости верблюда. –
– За сколько ты продаёшь этого верблюда?
Продавец ответил:
– За один дирхем. Но я продам его только тому, кто вместе с ним купит и эту кошку.
Тот спросил:
– А кошка сколько стоит?
Араб ответил:
– Пятьсот дирхемов.
Тогда человек воскликнул:
– Не было бы дешевле товара, чем этот верблюд, если бы не этот привесок! [722]
В своей книге «Жемчужина на пути» султан Абу-Хамму призывает своего сына нарушать данное слово. Так, заключение мира нужно использовать для тайного достижения превосходства над врагом и наносить по нему удар при удобном случае – когда это превосходство достигнуто. Султан похваляется теми случаями, когда заключение мира использовалось им как простая хитрость, приводившая к поражению и гибели противника [723].
Эта уловка была, по-видимому, нормой политического поведения средневековых владык. Ибн-аль-Мукаффа пишет о том, что все характеризуют властелинов как людей, «неверных своему слову и забывающих дружбу» [724]. «Ей-Богу, – восклицает псевдо-Аристотель, – сто́ит только встретиться двум владыкам, как сразу один из них замышляет вероломство в отношении другого. И это естественно, – с грустью констатирует он. – Поразмысли о том, что сотворил Каин со своим братом Авелем» [725].
Поддельное письмо
В политической жизни широко использовались поддельные письма. Подделка осуществлялась в основном двумя способами. Первый заключался в том, что целиком писалось письмо, в котором имитировался почерк «отправителя» и его печать [726].
Приёмы для этого использовались разные, вплоть до самых курьёзных.
Вот что рассказал мне, – пишет автор «Занимательных историй» ат-Танухи, – кади Абу-ль-Хусайн Ибн-Айяш: – Однажды я увидел, как мой друг сидел в одной из лодок плавучего моста в Багдаде в очень ветреный день и писал. Я сказал: «Как ты пишешь в такую погоду?» Он ответил: «Я хочу подделать почерк одного человека, у которого дрожит рука, а моя рука для этого не подходит. Вот я и решил сесть здесь, чтобы моя рука дрожала от качания лодки и чтобы мой почерк уподобился тому, который мне нужно подделать» [727].
Второй способ состоял в том, что с помощью особого состава удалялась часть старого текста письма, уже написанного и подписанного каким-то лицом. На образовавшемся пустом месте с имитацией почерка «автора» вписывался новый текст [728]. Средневековые источники приводят и рецепт состава, уничтожающего старые надписи: нужно взять в равных частях молочную сыворотку, крахмал, зёрна ферулы, зёрна клещевины, семена хлопка; растереть всё в тончайшую пудру; бросить щепотку порошка в огонь; подержать ту часть письма, текст на которой нужно уничтожить, над подымающимся дымом, и написанное исчезнет [729]. Правда, источники не приводят состава чернил, на которые мог бы подействовать этот дым…
Понятно, что такие поддельные письма могли использоваться с самыми разными целями. Распространённость и большая опасность поддельных писем вызвали к жизни необходимость борьбы с ними. Источники описывают метод, изобретение которого приписывается сасанидскому царю Ардаширу I. Суть его заключается в установлении двух независимых один от другого маршрутов обмена посланиями, по которым курсируют не знающие друг друга посланцы. При получении первым владыкой письма от второго владыки по первому, скажем так, «каналу связи» он отправляет по второму «каналу» второму владыке письмо, воспроизводящее текст полученного послания. И только получив подтверждение аутентичности текста (всё по тому же второму «каналу»), первый владыка тем или иным образом реагирует на послание [730].
Подмётное письмо
Рекомендовалось и использование подмётного письма (подмёта), т. е. такого, которое тем или иным образом умышленно подбрасывалось (подмётывалось) какому-то заинтересованному лицу и содержало ложную информацию.
Вот один из эпизодов войны за обладание властью в халифате между Муавией, первым омейядским халифом (661–680), и Праведным халифом Али Ибн-Аби-Талибом. В местности Сиффин, на правом берегу Евфрата, войска Али удобно расположились около источников воды. Муавия подбросил солдатам своего противника документ, из которого следовало, что его войска собираются идти в определённое место, чтобы занять там выгодные позиции для предстоящего боя. Али, когда ему доставили этот документ, устремился туда со своим войском, чтобы опередить Муавию. Но в указанном месте, естественно, никого не было, а воины омейядского халифа заняли оставленный район у источников [731].
Широко использовались подмётные письма и в провокационных целях – чтобы скомпрометировать либо «отправителя» письма, т. е. человека, который в действительности письма не посылал, либо «адресата», который с «отправителем» ни в каких отношениях не состоял [732]. Например, от имени придворного, против которого плелась интрига, писалось поддельное письмо, адресованное врагу владыки, и затем подбрасывалось этому владыке.
Для погубления придворного враждебного владыки использовался тот же способ: от имени этого придворного писалось письмо противнику и создавались условия для того, чтобы письмо попало в руки его собственного владыки. Для достоверности рекомендовалось в таком письме сообщать о вещах, которые были предметом сохранения тайны. Было одно условие успеха: сведения об этих секретах противника, которые сообщал придворный-«предатель», должны были быть достоверными [733]. Подобного рода письмо могло как минимум посеять недоверие к придворному – «отправителю» письма. В рассмотренном случае подмётное письмо должно быть поддельным, т. е. написанным почерком «отправителя» и опечатанным его печатью [734]. Для погубления «адресата» письма последнего, естественно, не нужно было подделывать. Чаще всего «адресатом» был кто-то в лагере противника, – например, талантливый военачальник. В его адрес посылался «ответ» на никогда не посылавшееся им послание. Этот «ответ» скреплялся самой что ни есть аутентичной подписью и печатью предводителя противоположного лагеря, например халифа. Из «ответа» следовало, что «адресат» давно замышляет удар в спину своему владыке.
Вот как султан Абу-Хамму описывал для своего сына процесс использования поддельных и подмётных писем во вред противнику.
«Есть хитрость такая: письма подделывай, ответы на них придумывай, их красотами украшай, в выдумках не уставай. Будто письма те – от врага твоего придворных. Читай их своим приближённым, показывай, что тебя возлюбили придворные вражеские и тебе написали, в чём тебе – великая радость. Разойдётся та весть средь твоих приближённых, и дальше – по граду. В том чудесная хитрость и великая мудрость. Коль услышит приятель ту новость, понесёт её дальше, а в душе его – радость. Ну а недруг твой среди приближённых озлится и от злости потеряет сознанье, а потом врагу твоему он направит посланье, сообщит ему о предательстве близких и их намерениях низких. И порча постигнет их связи, и раздор воцарится между ними сразу. Впрочем, может недруга страх объять, и не осмелится он то послание написать. И это – ещё не беда. Ты и на этот недуг лекарство найдёшь без труда. Приближённым своим те поддельные письма вели прочитать и сразу ж ответ вели написать: мол, что просят придворные, врага твоего предающие, будет дадено им от твоих щедрот. И пусть твой писец поставит печать, чтобы каждый в те письма поверил, когда их будет читать. К врага придворным пусть те письма идут, но дорогой такой, что не к ним, а ко врагу самому попадут» [735].
Подмётное письмо (продолжение: о некоторых способах доставки)
Письма, дискредитирующие «адресата», легче в исполнении, но их труднее подбросить, так как при этом необходимо соблюсти естественность, чтобы противник ничего не заподозрил. Для этого применялись два метода – условно говоря, «слабого посланника» и «паршивой овцы». Первый заключался в использовании посланника, который в определённых условиях, в нарушение собственных обязательств и порой даже в ущерб себе, выдавал письмо главе враждебного лагеря. Повторяю, вставала серьёзная проблема сохранения естественности. При некоторой доле коварства и остроумия её удавалось решить.
Посланником Хосрова Парвеза в византийский стан с письмом, «адресатом» которого был один из военачальников, которого нужно было скомпрометировать в глазах императора Византии, персидский царь избрал христианского монаха. Монаху, чтобы он ничего не заподозрил, объяснили, что его выбрали именно из-за его христианской веры. Мол, византийцам не придёт в голову подозревать его во враждебности к христианам – собратьям по вере. Ему была обещана большая награда, и он на Библии поклялся передать письмо только тому человеку, которого ему указали в качестве адресата. В другом варианте истории монах был чем-то лично обязан персидскому царю и тоже был готов передать письмо мнимому предателю в стане византийского императора. Хосров рассчитывал на известную ему излишнюю эмоциональность посланника. Расчёт оправдался: монах проявил слабость – растрогался, услышав звон колоколов в стане византийцев, сдался им и выдал письмо византийскому императору, а не тайно передал его «адресату» [736].