Александр Игнатенко – Как жить и властвовать (страница 61)
Например, Муавия, первый халиф из династии Омейядов, часто пользовался оружием дезинформации. Он дошёл до того, что распустил слух о собственной смерти [711]. Использовался этот приём, в сущности своей очень простой, и в массе иных случаев. Он тесно переплетается с другими видами хитростей, представляя собой их основу или необходимый элемент.
Амфиболия, или «говорение обиняками»
Это – очень тонкий, я бы сказал, рафинированный вид обмана, который позволяет сохранить чистую совесть (ну, относительно чистую), не солгав прямо и примитивно. Амфиболия – это использование в разных формах той двусмысленности, вернее многозначности, которая органично присуща человеческому языку. «Казнить нельзя помиловать» – так сформулированный приговор (без запятой или точки) позволяет дать две совершенно противоположные его интерпретации: «Казнить. Нельзя помиловать» и «Казнить нельзя. Помиловать». Если принять во внимание, что в средневековом арабском языке не было знаков препинания (ни точек, ни запятых), а до сих пор в нём, как и раньше, нет заглавных букв, то приведённый пример может дать некоторое представление о возможностях амфиболии.
Формы использования многозначности языка могут быть самыми разными. Это интонирование в устной речи того, что написано на бумаге, расстановка или перестановка смысловых акцентов. История с приговором без точки (или запятой) взята не из «зерцал». Её источник я не знаю: услышал её ещё в детстве и помню, как она меня тогда поразила. Но «княжьи зерцала» приводят исторические (или псевдоисторические) сообщения, которые по своей остроте не уступят выдуманной истории о приговоре без знаков препинания. Вот одна из них.
Праведный халиф Осман Ибн-Аффан, по сообщению историка аль-Мадаини (752–830 или 840), руководил осадой крепости под названием Тамисса. В переговорах о сдаче крепости было совместно принято условие, гласящее, что «и одного человека мусульмане не убьют, когда войдут в крепость». Теперь прочитайте вслух эту фразу несколько раз, ставя ударение на разных словах. Вы увидите, что смысл меняется. Ясно, как понимали это соглашение осаждённые: никто не будет убит после сдачи на милость победителя. Но, как показало дальнейшее развитие событий, полное право на существование имело и другое истолкование. После капитуляции крепости Осман велел убить всех находившихся там, оставив в живых только одного [712].
Важно подчеркнуть, что прямого обмана здесь не было, буква договора была соблюдена. Это и есть амфиболия в одном из её вариантов.
Другой вариант – употребление одних и тех же слов с разным смыслом или, если сформулировать это иначе, не в том смысле, в каком это слово употребляет собеседник.
Анонимный автор «Книги хитростей» рассказывает следующую историю. У фараона, жившего в эпоху Мусы (Моисея), был визирь, который тайно поклонялся Моисееву Богу. Придворные прознали об этом и донесли фараону. Тот призвал визиря к себе и спросил, верно ли то, что утверждают придворные. Далее между ними произошёл такой разговор:
– Спроси у них (придворных. –
Фараон задал им этот вопрос. Они ответили:
– Это ты, о царь!
– Так будьте же, – сказал визирь, – свидетелями того, что я сейчас скажу. И ты, о царь, прими эти слова как честный ответ: тот, кто их создал, создал также и меня, тот, кто дал им существование, дал его также и мне, тот, кто даёт им жизнь, даёт её также и мне, тот, кто их умертвит, сделает это также и со мной [713]. Фараон остался доволен, визирь награждён, сплетники наказаны.
Как видим, под «создателем» и сам фараон, и его придворные понимают фараона, который обожествлялся в древнеегипетской религии. Визирь же под «создателем» (Создателем!) подразумевает монотеистическое божество – Бога (Аллаха). Если верить источникам, приём подмены понятий вообще был излюбленным способом самозащиты людей с убеждениями, отличающимися от общепринятых [714].
Источники приводят подобные примеры из истории ислама.
Во время своего бегства из Мекки Пророк Мухаммад и Абу-Бакр (один из ближайших сподвижников Пророка и в дальнейшем халиф) повстречали арабов, которые знали Абу-Бакра, но не знали Мухаммада. «Кто это с тобой?» – спросили они Абу-Бакра, который ехал за Пророком. Опасаясь враждебности идолопоклонников к проповеднику новой религии, Абу-Бакр не сказал, что это – пророк ислама, и ответил: «Это – Проводник, указующий мне путь». Таким образом, он не солгал: он употребил слова «проводник» и «путь» в метафорическом смысле, а арабы приняли его слова за буквальные [715].
Амфиболия может представлять собой и такое перетолкование, казалось бы, однозначных условий, которое позволяет нарушать данное слово.
О персидском царе Фейрузе, сыне Йездигерда I, рассказывают в одном «зерцале», что он потерпел поражение от своего соседа и был пленён. Условием его освобождения было никогда не преступать пограничный камень с целью напасть на соседнюю страну. Однако когда царь укрепился, он пошёл на соседа походом. А пограничный камень вырыли, погрузили на слона и везли впереди наступавшего войска [716].
Как видим, амфиболия позволяла сохранить лицо – обмануть, нарушить обещание, ввести в заблуждение – без того, чтобы сказать явную неправду. «Говорение обиняками» разрешалось даже строгими моралистами – теми, кто категорически выступал против лжи.
Подмена предметов
Хитрость проста: вместо человека кладут в постель бурдюк с вином; Али Ибн-Аби-Талиб ложится в постель вместо Пророка, которого замышляют убить идолопоклонники-курейшиты; жители Бухары в 713 году втаскивают к себе в город ящики, в которых сидят вражеские солдаты, поверив, что в ящиках – провиант и товары [717]. К этому типу хитростей я склонен отнести и использование яда, чтобы не выделять особо этот распространённый в эпоху Средневековья метод борьбы с противниками [718]. Ведь отравленная пища или питьё как бы подменяют собой неотравленные.
Подставное лицо
Александр Македонский, выдающий себя за собственного посланника, персидский царь, играющий роль лучника, царь Китая, изображающий посланца, – вот только несколько псевдоисторических анекдотов, в которых один человек выдаёт себя за другого [719].
Именно в этом – в подмене одного человека другим и заключался приём «подставное лицо». Добыча сведений, запугивание противника, устроение провокации, убийство неугодного – таковы цели, ради которых прибегали к этому своеобразному лицедейству, что предполагало не только переодевание, но и перевоплощение.
Сасанидский царь Бахрам Гор узнал, что противник захватил пограничный район и стал приближаться к столице. Он делал вид, что это его не беспокоит, и не реагировал должным образом на предупреждения своих придворных, проводил время в развлечениях.
Так продолжалось до того момента, когда противник приблизился к стенам столицы. Тогда Бахрам приказал обрить себе голову, надел простую одежду из грубой шерсти и отправился, взяв лук и стрелы, в расположение противника. Он настрелял множество дичи и сложил её в кучу. Его заметил командир одного из вражеских отрядов, и на вопрос этого командира, кто он такой и что делает, Бахрам рассказал, что он является слугой, которого выгнал хозяин, а это множество дичи он настрелял для того, чтобы прокормиться, ибо он не располагает другими средствами к существованию.
Командир вражеского отряда, удивлённый, по-видимому, меткостью «молодого слуги», отвёл его к вражескому царю. Тот заставил его продемонстрировать своё искусство, и Бахрам посылал каждую стрелу точно в указанное место – в летящих птиц, бегущих животных и т. п. Вражеский царь поинтересовался, много ли в царстве Бахрама, его противника, таких стрелков. На это «молодой слуга» заявил, что он – самый худший стрелок в царстве. На новый вопрос вражеского царя «молодой слуга» сказал, что у Бахрама есть сто тысяч стрелков, самый худший из которых стреляет из лука несравненно лучше. Естественно, после этого вражеский царь, ужаснувшись силе и ловкости воинов персидского царя, приказал сворачивать лагерь, снять осаду и отступить [720].
Вариантом рассматриваемого приёма («подставное лицо») является лжепредатель, или двойной агент (приводится в разделе «Осведомляться»).
Лжесвидетельство
Это – подтвержденное клятвой неадекватное освещение каких-то событий. Оно было важным оружием в арсенале политической борьбы.
Аль-Мансур, второй халиф (754–775) из династии Аббасидов, захотел принудить Алида (шиита) Али Ибн-Мусу к отказу от права на престолонаследие. (Алиды поддерживали Аббасидов при условии участия в отправлении власти после победы над Омейядами, которая и произошла в 750 году.) Аль-Мансур же захотел сделать наследником престола своего сына аль-Махди. Но Али Ибн-Муса не соглашался на уговоры и не отказывался от оговорённого ранее престолонаследия. Халифу вызвался помочь один из членов семейства Бармакидов – Халид Ибн-Бармак. Он взял с собой тридцать человек – шиитов, – утверждает история, – но и их уговоры не помогли. Тогда Халид сказал им: «Мы сообщим Повелителю правоверных (аль-Мансуру. –