Александр Игнатенко – Как жить и властвовать (страница 63)

Свидетельством цинизма политических деятелей эпохи является метод «паршивой овцы». Если следовать ему, то подмётное письмо не нужно даже посылать. Достаточно его прочитать своим приближённым. Среди них – так считает султан-циник Абу-Хамму – обязательно найдётся предатель, который донесёт содержание письма противнику [737]. Если же такого конкретного результата не будет, то чтение таких посланий как минимум «укрепляет сердца приближённых», подымает их моральный дух [738].

Оговор, или навет

Хитростью, активно использовавшейся одними придворными против других, являлся навет, оговор, ложное обвинение. Авторы «зерцал» считали, что легче оговорить того, кто занимает какую-то должность при дворе [739]. Считалось, по-видимому, что всякий, занимающийся делом, совершает ошибки, которые можно раздуть, подать в совершенно не присущем им свете и т. п.

«Методика» оговора следующая. Придворные, замыслившие погубить кого-то, исходят из набора провинностей, наиболее сурово наказуемых владыкой. Это – разглашение государственной тайны, козни против правящей династии, «растление гарема», т. е. шашни с наложницами владыки, злоупотребление казёнными деньгами [740]. Затем необходимо посмотреть, что из перечисленных провинностей более всего подходит к тому, на кого ополчились.

Если он – доверенное лицо владыки, то его можно обвинить в разглашении тайны, которую знают только двое – владыка и он. Установить же эту тайну возможно в результате анализа последовательности событий, слов, умолчаний и т. п. – всего того, что связано с деятельностью человека, которого хотят опорочить в глазах владыки. Всё это требует, естественно, недюжинного ума, наблюдательности и делается по принципу «из множества догадок складывается уверенность». Букв.: «Сто́ит догадкам столпиться вокруг какой-то вещи, как они её выдадут». Обвинение не должно быть прямым: уже сам факт, что тайна известна кому-то третьему, убедит владыку в том, что её разгласило доверенное лицо. Себя-то владыка не подозревает ни в чём.

После этого владыке нужно доставлять порочащие этого человека сведения. Пусть он сначала не поверит оговору, многократное повторение одного и того же разными людьми, состоящими в сговоре, приучит его к тому, что ему хотят навязать, и цель будет достигнута – вся или её часть. «Вода точит камень каплями, а одни и те же слова точат сердце». Клеветники должны быть терпеливыми: если не удалось ложно обвинить придворного в одном, нужно использовать другой навет [741].

Клевета должна иметь благопристойное с точки зрения царящих норм морали и поведения или объясняющее её мотивы «прикрытие». Например, один из героев «Льва и Шакала», ложно обвиняя другое действующее лицо в незаконном обогащении за счёт казны, настойчиво выпрашивает для себя половину денег оговариваемого, чтобы мотив его доноса выглядел естественно [742]. Кажется, что может быть естественнее зависти и жадности?!

Фальшивые предсказания

Они касались различных вопросов, например занятия тем или иным человеком определённого поста.

Рассказывают, что визирем аббасидского халифа алъ-Муктадира (908–932) стал некий аль-Хусайн Ибн-аль-Касим – благодаря тому, что багдадский писец ад-Данйяли подделал текст, приписанный им библейскому пророку Даниилу. Текст не называл Ибн-аль-Касима по имени – у фальсификатора было чувство меры, – но давал его приметы: малый рост, неглубокие оспины на лице, шрам на верхней губе и проплешина в усах на этом месте. В тексте утверждалось, что если человек, соответствующий этому описанию, станет визирем восемнадцатого по счёту халифа из династии Аббасидов – а именно им и был аль-Муктадир, – то дела́ последнего пойдут самым наилучшим образом. У фальсификатора было также какое-никакое представление об истории: текст был написан «древними» буквами, и манускрипт «состарили» – двадцать дней держали в старой соломе, носили в туфле под ногой. Чувство меры проявлялось не только в том, что Ибн-аль-Касима не называли по имени, но и в том, что «предсказание» составляло незначительную часть «древнего» (состаренного) манускрипта. Затем всё было саранжировано так, что халиф аль-Муктадир с «предсказанием» ознакомился и сделал-таки Ибн-аль-Кадира визирем. Какому владыке не хотелось иметь визиря, приносящего счастье! [743]

«Предсказания», имевшие целью сделать христиан покорными исламским бувейхидским правителям, приписывались Иисусу Христу и записывались на сирийском языке [744].

Впрочем, фальшивые предсказания приписывались не только Иисусу. Этой участи не избежал и Пророк Мухаммад. Среди его хадисов о приходе «в конце времён» спасителя – Махди, ведомого Богом, есть ряд высказываний, которые мусульманами – знатоками Сунны отвергаются как неаутентичные. Есть явно сочинённые сторонниками Аббасидов. В этих хадисах предсказывается, что из Машрика (т. е. с Востока, из Ирана, где было много сторонников Аббасидов среди шиитов – Алидов) придут люди с чёрными знамёнами (чёрный – отличительный цвет Аббасидов), которым будет оказана поддержка Аллахом (здесь – агитационный приём, внушающий уверенность в победе). И наконец – призыв, тоже агитационный: «И коли услышите вы о них, то придите к ним, даже если бы для этого пришлось пробираться ползком по снегу». Успех Аббасидов в немалой степени был обусловлен ловкой пропагандой, в которой не последнюю роль играли фальшивые предсказания.

Притворство

Оно сродни лицемерию и заключается в выказывании чувств или реакций, соответствующих не внутреннему состоянию человека, а какой-то цели. Псевдо-Джахиз рекомендует поместить самого заклятого врага «между ухом и плечом» или «между грудью и горлом», т. е. выказывать ему своё расположение и дружбу, держать в фаворе до того благоприятного момента, когда врага можно будет тем или иным образом уничтожить [745].

«Благородное возмущение», «великая радость», «недовольство», «неинформированность» – вот примеры притворства, которые описываются, например, в «Изысканных одеяниях» [746]. Притворство охватывает всю гамму человеческих эмоций, реакций и психических состояний.

Провокация

Она занимает важное место в арсенале средневековых политических интриг как рекомендуемый приём. Вот как это делалось.

Аббасидскому халифу аль-Мамуну (813–833) доносили, что его каирский наместник Абдаллах Ибн-Тахир симпатизирует Алидам, которых Аббасиды, как известно, оттеснили от власти. Чтобы проверить истинность этих утверждений, халиф направил в Каир специального эмиссара. Последнему было приказано вырядиться в лохмотья, изображать из себя человека нищего. Его задачей было вступить в контакт с влиятельными семьями в Египте, агитируя их в пользу Алида аль-Касима Ибн-Ибрахима Ибн-Табатаба аль-Аляви, потомка аль-Хасана Ибн-Али, внука Пророка. Затем он должен был обратиться с предложением поддержать этого Алида в качестве претендента на пост халифа к родственникам Ибн-Тахира и наконец, – прийти с тем же предложением и к нему самому. Так посланец-провокатор и сделал. Правда, Абдаллах Ибн-Тахир на провокацию не попался. «Древом, на ствол которого можно опереться», стал называть его аль-Мамун [747].

Не так счастливо – казнью придворного – кончались другие провокации [748].

Кроме «одноразовых» провокаторов, подобных описанному выше, были и постоянные провокаторы, в задачу которых входила проверка лояльности приближённых владыки. С одним из них мы познакомились в разделе «Осведомляться» («Объект познанья испытай – в нём для тебя не будет тайн»).

Ложные обстоятельства

Создание с какой-то конкретной целью ситуации, которая не соответствует действительному положению вещей, является искусственной, – это самый трудоёмкий из всех видов обмана, так как он предполагает трансформацию в желательном направлении больших участков реальности. Это свойство данного приёма становится более ощутимым, если сравнить его с дезинформацией, или собственно обманом, ложью. Последняя есть оперирование словом и в этом отношении не связана с большими трудностями. А создание ложных обстоятельств – это как бы овеществлённая ложь, ложный участок реальности.

«Вот какой хитростью пользовался глава исмаилитов, сообщает сборник „Изысканные одеяния, или Утончённые хитрости“. – Когда он хотел отправить кого-то для убийства противника, то давал этому человеку выпить вина, смешанного с беленой. Человек становился смертельно пьяным, и его переносили в особый сад, где было всё лучшее из того, что создал Аллах. Там прохаживались служанки и юные рабы удивительной красоты, звучали самые мелодичные в мире музыкальные инструменты. Там подавались блюда – такие вкусные и восхитительные, какие можно только вообразить. Придя в себя после опьянения и видя всё это, человек удивлялся и спрашивал:

– Где это я?

Служанки ему отвечали:

– Ты в раю. Твой владыка прислал тебя к нам. Мы – гурии, а то – эфебы…

Потом они обслуживали его наилучшим образом и оказывали ему великие почести.

Он оставался в этом месте целую неделю, пил, наслаждался жизнью в своё удовольствие. Потом служанки поили его вином с беленой, и он впадал в сон. Его переносили домой. Когда он просыпался, то находил рядом жену. Тогда он отправлялся к владыке и просил вернуть его в рай. Тот говорил:

– Убей такого-то. Если тебя после этого казнят, ты отправишься в место, которое видел. Если вернёшься невредимым, я сам тебя туда отправлю.