Александр Игнатенко – Как жить и властвовать (страница 19)
– Что это за плащ?
– Перестань и думать о нём, – ответил Омар.
Но аз-Зубайр не отставал:
– Что в нём особенного?
– Отстань.
– Пусть он будет моей долей, – стал настаивать аз-Зубайр.
– Ты его не примешь, – стал его отговаривать халиф.
Но племянник принялся уверять, что не откажется от плаща. Тогда Омар взял с него соответствующее обещание. Естественно, аз-Зубайр был недоволен, увидев дырку на плаще, но Омар отказался принять его назад [173].
Приведённые примеры показывают, что правители, опираясь на фундаментальную и оперативную физиогномику, прекрасно ориентировались в своём человеческом окружении и находили возможности целенаправленно манипулировать людьми.
Нужно ли верить в приметы, или О пользе оптимизма
Средневековые арабы – ну совсем как некоторые наши современники! – верили в массу примет. Ворон прокаркал или корова замычала, когда из дома выходил для чего-то, – дело не заладится. Если птица пролетела над твоей дорогой справа налево – нужно возвращаться: плохая примета. Если наоборот, слева направо[25], – считай, удача в путешествии гарантирована. Услышал в важный момент кем-то произнесённое случайное слово или ветер донёс какой-то возглас – и это тоже что-то может означать. Повстречал уродливого или калечного человека – не жди в ближайшее время ничего хорошего.
Народная вера наделяла эти и другие события, звуки, совпадения специфическим смыслом. Предполагалось, что из-за покрова, изолирующего от человека Сокрытое (
Как уже отмечалось выше, Пророк был против всех этих суеверий, т. е. суетной неистинной веры. Ему, кроме уже приведённого высказывания, отвергающего и гадание по полёту птиц, и прорицание, и колдовство, принадлежит и такое: «Нет ни заразы, ни предсказаний по полёту птиц, ни могильных голосов, ни глистов» [174].
В меру своих человеческих сил Пророк Мухаммад боролся против суеверий своих соотечественников, унаследованных ещё от доисламских времён. С предсказаниями по полёту птиц ясно. Что касается могильных голосов, то у доисламских арабов считалось, что убитый и неотомщённый человек взывает из могилы: «Окропите меня кровью врага моего!» Когда Пророку говорили, что верблюды заражаются чесоткой, стоит одному в стаде ею заболеть, он риторически вопрошал: «А откуда она у первого?» Не верил Пророк и в глистов [175].
Такой перечень явлений (передача болезней от животного к животному, гадание по полёту птиц, мёртвые головы, взывающие к мщению, и глисты), как не имеющих отношения к действительности, мог, наверное, сбивать с толку тех мусульман, которые были не очень тверды в вере или хорошо разбирались в скотоводстве. Поэтому вера в приметы была, что там говорить, очень распространённой. Хотя, повторяю, сторонники истинного исламского правоверия против этих суеверий боролись.
Боролись против них и авторы «княжьих зерцал». Один из способов – насмешка. Ибн-Арабшах в «Приятном плоде для халифов» передаёт следующий псевдоисторический анекдот, который интересен во многих отношениях – и как отрицание веры в недобрые предзнаменования, и как интерес пишущей и читающей публики к парадоксальным ситуациям.
Рассказывают, что однажды Хосров решил отправиться на охоту. Поутру он, весёлый и довольный, радостный и целеустремлённый, отправился в путь со своими людьми и слугами. Однако ему повстречался человек отвратительной наружности, калечный и кривой. Хосров посчитал зловещим его появление, стал повторять «Боже упаси!» при его виде и расценил это как дурное предзнаменование на весь день. И его радость омрачилась… Он приказал схватить и побить того человека. И если бы не посетившее Хосрова сострадание, то тот человек мог бы оказаться и распятым. Затем они оставили его и направились в степь на охоту. Охота выдалась удачной, и Хосров возвращался радостным, весёлым и довольным. В пути их настиг вечер, и Хосрову опять повстречался тот самый человек, закутанный в плащ. А был он здравомыслящим, разумным, красноречивым. И он, со всей любезностью и подобающими приличиями, остановил Хосрова и сказал:
– О справедливый и добродетельный владыка! Во имя Аллаха, который водрузил тебя царём на шеи народов, который сделал тебя правителем арабов и персов, прошу тебя о том, чтобы ты облагодетельствовал меня своим ответом, различил между ошибкой и истиной. Ведь ты справедлив и мудр, добродетелен и благороден…
Хосров, продолжает пересказывать историю Ибн-Арабшах, остановил свою свиту, прислушался к тому, что говорил человек. Потом сказал:
– Что там у тебя? Говори!
Тот сказал:
– О всесильный владыка! Как прошла сегодня твоя охота?
Хосров ответил:
– Лучше не пожелаешь. Настреляли дичи господа, и рабам досталось.
Тот опять спросил:
– Не произошло ли сегодня какого-то упущения в делах государственных, не обнаружился ли недостаток в казне?
Хосров ответил:
– Нет, верным путём шли и власть, и казна.
Тот опять спросил:
– А с границ не поступало ли тревожных вестей?
Царь ответил:
– Страна в покое и мире, враги к заставам не приближались.
Тот снова:
– И никто из твоих слуг, или приближённых, или родственников, или придворных не пострадал от чего-либо?
– Всё с ними хорошо, – ответил Хосров, – они в убежище от вреда и неприятности.
Тогда человек сказал:
– За что же ты меня побил и унизил, почему нанёс мне раны и прогнал меня?
Хосров изрёк:
– Утро начинать с такого человека, как ты, есть дурное предзнаменование, и это всем известно.
Тот человек сказал на это:
– Во имя Аллаха вопрошаю тебя: кто же из нас более злосчастен для другого – я, начавший день со встречи с тобой, или ты, повстречавший меня поутру? У тебя всё хорошо сложилось, а ты со мной сделал то, что сделал!
Естественно, после этого Хосров понял, что ошибался, и щедро вознаградил того человека [176].
История была достаточно привлекательна для средневековых читателей и слушателей. Например, её суть воспроизводится в персоязычных «Занимательных рассказах о разных людях» Али Сафи (первая треть XVI века) [177]. Эта история – опровержение в занимательной, художественной форме веры в дурное предзнаменование.
Но был и другой способ борьбы против суеверий. Однако сначала – небольшое отступление. Дело в том, что постепенно произошла дифференциация примет. Скажем, птица, которая пересекла дорогу перед путником, стала означать плохое предзнаменование как бы она ни летела – справа налево или наоборот[27]. То же самое – в отношении других примет. Скажем, птица, которая пересекла дорогу перед путником (по-арабски
И уже на этом противопоставлении строилась такая конструкция, имеющая прямое отношение к житейской и политической практике. Не нужно верить в дурные предзнаменования, как это и запрещал Пророк, потому что они лишают человека решимости, веры в себя и в успех задуманного или начатого дела. Властелин, не обращая внимания на всё то, что кто-то мог бы истолковать как дурные предзнаменования, «должен вести дела так, как того требуют обстоятельства». При этом, как и наказывал Пророк, нужно верить в добрые предзнаменования, укрепляющие решимость!
Иными словами, будь оптимистом! Ведь оптимизм[28] и есть состояние духа, характеризуемое верой в успех, в благополучное завершение дел. И вера эта, как правило, зиждется не на всесторонней оценке ситуации (тогда мы бы говорили об уверенности), а на поиске таких элементов, знаков, тенденций в обстановке, которые и позволяют надеяться на триумф.
Деятельный человек под Божьей дланью
К опровержению одного предрассудка
«Стержень мусульманства составляет фатализм». Эти слова принадлежат Карлу Марксу. Но на этот счёт заблуждался не он один. Многие считали и продолжают считать, что последователи ислама были и остаются фаталистами[29]. Фаталистические представления, если бы они были неотъемлемы от исламского миросозерцания, обязательно превращали бы мусульман в квиетистов[30]. Свидетельством того, что далеко не всякий средневековый человек был фаталистом и квиетистом, в спокойствии духа и с заранее заготовленной благодарностью Аллаху ожидавшим любого поворота событий, может стать для начала та классификация людей, стремящихся к осуществлению своих целей, которую даёт Куропатка – одно из действующих лиц «Приятного плода для халифов» Ибн-Арабшаха [179]. Они, по мнению этой птахи, делятся на пять групп. Первая состоит из тех, кто «осуществляет свои упования военной силой и денежными тратами».