Александр Хмельницкий – Тайна времени (страница 8)

На рынке народу было не много. Незаметно срезать кошелек или украсть что-то стоящее не получится, поймают и, по новым законам, отрубят руку. Однако ему удалось стянуть пару яблок и горсть очищенных орехов. Эта добыча позволила ему немного утолить голод. Проходя мимо лавки с семенами он схватил горсть тыквенных семечек и пустился наутек. «Вор! Держи Вора!» – закричал продавец, затем безнадежно махнул рукой в сторону убегающего мальчика и даже более активно стал предлагать свой товар: «Семена! Сушеные семена! Соленые, сладкие, – на любой вкус! Покупай семена».

Спустившись вниз по улице, выйдя на площадь старого центра, он уселся на каменную лестницу и принялся щелкать семечки. Задница зудела, сидеть было больно, Кай то и дело ерзал, ища более-менее комфортное положение.

– Ты оскверняешь храм истинного Божества, – послышался строгий голос.

Мальчик поднял глаза. Перед ним стоял пожилой монах в голубой, заляпанной грязью рясе.

– Этот что ли? – Кай кивнул в сторону массивной пирамиды находившейся за его спиной и демонстративно сплюнул шелуху себе под ноги.

– Этот, – ответил монах, подобрал рясу и сел рядом с мальчиком.

Кай заметил всю бедноту его одеяния. На ногах кожаные сандалии, завязки которых давно оборвались, а к обрывкам привязана обычная веревка, которая была обмотана вокруг голени, удерживая обувь на ноге от спадания при ходьбе. Ряса была совсем прохудившийся с многочисленными дырами и следами неумелой штопки.

– Там, – мальчик указал пальцем на пирамиду неподалеку, – Храм Бога Огня Клиафа, его служители утверждают, что их бог истинный, и их доводы показались мне убедительными, – Кай задрал рукав и показал ожег, – А вон там храм Бога Силфу, он сидит на небе и лишь изредка нисходит до нас милостью. Монахи этого храма тоже говорят, что их бог истинный, а остальные ложные. Мирты поклоняются Солнцу и множеству других богов. Ахгары верят в Великих Создателей всего сущего из пустоты. Все говорят, что их вера праведная. А на деле…

– Я вижу, ты озлоблен нищетой и бедами, твоя душа в смятении…

– Только не надо читать мне проповеди. Судя по вашему виду, ваш Бог не особенно-то наградил вас за веру.

– Ты судишь о милосердии божьем мирскими мерами и не видишь богатство моей души, не видишь свет, что излучают мои глаза, потому что твой взор затуманен.

– А-а-а, ну конечно! «Не в деньгах счастье!» – так говорят только те, у кого есть деньги и такие как вы, – фанатики. Духовное богатство утоляет ваш голод, позволяет не видеть зла и насилия, а молитвы возносят к всевышнему в место, где нет той грязи, что окружает этот мир!?

– Это не так. Я ощущаю голод и жажду, вижу то же что и ты: нищету, боль, страдания. Каждый день и каждый час. Зло творят люди, а не Бог. Каждый волен выбирать между добром и злом по своему предпочтению. Эту волю даровал Бог Воды и не осуждает никого за сделанный выбор. Просто сложилось так, что путь зла и обмана приводит зачастую к мирским богатствам и удовольствиям, но истощает душу.

– Бог Воды? Да, слышал. Забыл только, как зовут вашего БОГА?

– Вода. Мы уже давно дали ему имя. Оглянись и ты увидишь его. Вода окружает нас. В небе, на земле, под землей, в нас самих, во всем живом и неживом есть вода. Без воды не было бы ничего в этом мире! Без воды невозможна жизнь! Вода способна принимать любую форму: будь то графин или сам человек, может быть и твердой, и жидкой, и паром. Бог повсюду и поэтому он всегда с нами.

– Раз Бог Воды не осуждает и вероятно не наказывает за зло, тогда я без зазрения совести могу убить человека, не опасаясь божьей кары?

– Это так. Наказания мы можем ждать только от других людей и от своей собственной совести. Бог не наказывает нас, он любит все что создал. Путь человека его собственный выбор. Разве господь наказывает лису, что убивает мышь или зайца ради прокорма. Разве он наказывает молодого волка убившего матерого ради того чтобы возглавить стаю. Хотя все эти твари его создания, – его дети. Но от зла душа, – та чистая вода, что есть в каждом из нас, истощается, превращается в яд. После смерти, когда все мы становимся жидкостью, только чистая вода способна слиться с Богом. Хорошее и плохое есть в каждом из нас. Чем больше в тебе добра, тем большая часть тебя сольется с Богом.

– А как же загробный мир и вечное блаженство для праведников?

– Разве кто-то может знать о нем? Неужели кто-то побывал там и вернулся поведать нам о благах райских садов? – старик рассмеялся, – Мальчик мой, я могу лишь утверждать, что слившись с Водой воедино ты сможешь наблюдать все, что творится в мире чувствовать все, что чувствует любой человек на земле, – будь то горе или великое счастье, поскольку вода в нас и повсюду.

– Это интересно, – задумчиво произнес Кай.

– Я бы мог многое тебе рассказать и даже показать, если ты придешь в храм. Как зовут тебя юноша?

– Благодарю вас, но не думаю, что это когда-нибудь случится. У меня много дел. Зовите меня Койот. Это прозвище что имя для меня.

– Хорошо Койот. Мое имя Уго. Мне кажется, что мы еще свидимся. И прошу тебя, не оскверняй более храм Воды, ведь грязь способна даже целебную воду превратить в яд.

– Всего доброго Уго, – сказал Кай вставая, – Мне была приятна эта беседа.

– И, надеюсь, полезна, – тихо ответил старик, провожая мальчика взглядом.

Кай шагал в беднейший район Бояра, который по странным обстоятельствам меньше всего пострадал от ахгарских требушетов. Сегодня будут устраиваться тараканьи бега. В прошлый раз ему повезло, его бегун участвовал в финальном забеге и занял второе место. На выигранные деньги Койот неделю жил без воровства и голодных спазмов в желудке. Но с тех пор прошло уже две недели, и его тревожили сомнения по поводу быстроты его питомца томившегося в маленькой деревянной коробочке за пазухой. Можно было поймать нового, однако тогда рассчитывать придется только наудачу. Не факт, что новый бегун окажется быстрее нынешнего вице-чемпиона. «Будь что будет» – решил Кай и ускорил шаг.

Беднейший район или «крысиное логово» как называли его боярцы, находился на северной оконечности города. Даже слепой путник, не видящий трущоб, бродяг в лохмотьях легко мог узнать это место по зловонному запаху исходящему от сточных ям, от людей, от мусора валяющегося и гниющего прямо на мостовой. Здесь скрывались преступники, больные проказой, здесь жили те, у кого никогда не было и никогда не будет законных средств на существование, – отбросы боярского общества. Здесь царили свои законы и правила, не зная которых прожить в этом районе более суток было невозможно. Сюда боялись заходить военные патрули. Казалось, даже солнце с неохотой освещало днем узкие грязные улицы и приземистые убогие жилища местных обитателей.

Кай шел к «развлекательному дому». Когда-то это был храм какого-то очередного истинного бога, покинутый его служителями, горделиво возвышавшийся над убогими строениями почти вплотную примыкающими к нему. Пять полукруглых куполов украшали пятиконечные звезды. Кое-где на пошарпанных стенах еще сохранились потускневшие изображения крылатых людей с молитвенно сложенными руками. Местные нашли храму новое применение. Там проводились собачьи бои, крысиная охота и устраивались тараканьи бега. Для многих это было единственным развлечением или местом, где можно было хоть немного заработать.

– У меня только пять грошей Майя, – говорил лысоватый мужик в драной рубашке и совершенно новых замшевых штанах ярко-желтого цвета, снятых вероятно с какого-нибудь богатея, когда Кай проходил мимо дома местной шлюхи, – А с красивой бабой у меня уже давно не было.

Красивой бабой Майю было назвать трудно: не на вид не на ощупь, так как страдала не только от избыточного веса, но и от избыточного возраста. Однако в крысином логове она пользовалась большим спросом. Рубашка на ней была расстегнута полностью и огромные груди выставлены на показ.

– За пять грошей иди к своей тощей и сварливой жене, ты мои расценки знаешь.

– Прошу тебя! – лысый взял ее за руку, – Ну хотя бы только ртом?

Майя закатила глаза:

– Ладно. Пес с тобой, заходи.

Лысый проворно вбежал в дом.

– Эй, Майя, – крикнул Кай, – А меня не обслужишь заодно.

– Подрасти сначала, щенок! – ответила она, закрывая скрипучую дверь.

Койот улыбнулся и подошел к окну, осторожно заглядывая в комнату: лысый уже спустил штаны. Майя встала перед ним на колени и принялась за работу, схватив своими толстыми ручками мужика за ягодицы, она интенсивно двигала головой. Кай постучал в окно и, что есть сил, бросился бежать прочь, заливаясь от хохота.

У входа в развлекательный дом толпились люди всех возрастов. Было шумно. Солнце неумолимо спешило на запад и времени для заявки на тараканьи бега оставалось все меньше. «Пустите участника!» – кричал он пробираясь через толпу, – «Койот выставляет своего бегуна! Пустите участника!». Люди сторонились, пропуская его вперед. Кто-то хлопал по плечу, желая успеха. Возле массивной двери стоял, опершись на рукоять секиры, Брон. Когда-то этот здоровенный мужчина был чемпионом Бойцовской Арены. Но умудрился куда-то спустить все деньги и в результате оказался в крысином логове. Здесь бывшего великого воина уважали, казалось, он был доволен своей жизнью, зарабатывая себе на пропитание работой наемного охранника.